Василий Попков – Зимовка бабочек. Рассказы с изюминкой (страница 6)
«Лиза, ты где? Всё в порядке?»
«Я в нашем доме. Жду».
«Пожалуйста, дай знать, что ты жива».
«Я люблю тебя. Что бы ни случилось».
Было несколько звонков от отца – в первый день. Потом тишина. Видимо, он решил дать ей «одуматься».
Были сообщения от Кати, от друзей, интересующихся, не заболела ли она серьёзно.
И одно сообщение от неизвестного номера, пришедшее сегодня утром: «Лиза, это Света, бухгалтер Антона. Пожалуйста, перезвоните как можно скорее. У нас серьёзные проблемы».
Сердце ёкнуло. Лиза набрала номер Антона.
Он ответил на первом гудке. «Лиза! Боже, наконец-то! Ты в порядке?»
Его голос звучал измученно, но с безмерным облегчением.
«Я в порядке, Антон. Еду в город. Что случилось?»
На той стороне повисла пауза. «Лиза… тут многое. Приезжай домой. В наш дом. Я всё расскажу».
«Что-то с фирмой?»
«Да. И это… это хуже, чем мы думали. Гораздо хуже».
Его тон заставил похолодеть. «Я буду через час».
Она позвонила Свете. Бухгалтер, обычно сдержанная, почти рыдала в трубку.
«Лиза, нас подставили! Пришёл иск от трёх кредиторов одновременно – компании, с которыми мы работали по субподряду. Они требуют немедленного погашения долгов по контрактам, которые… которых не существует! Вернее, контракты есть, подписанные, но работы по ним никогда не проводились! А суммы там астрономические!»
«Как это возможно? Антон же подписывал…»
«Он подписывал рамочные соглашения на будущие проекты. Но конкретные договоры с суммами… их подписывал наш бывший финансовый директор, Игорь Сергеевич. Он уволился месяц назад. И теперь выясняется, что перед уходом он оформил кучу „долговых расписок“ от имени фирмы. А эти кредиторы – подставные конторы, их директора – подставные лица! Но документы выглядят безупречно!»
Лиза чувствовала, как почва уходит из-под ног. «Что это значит?»
«Это значит, что если мы не погасим эти „долги“ в течение десяти дней, они подают на банкротство. А так как документы оформлены с нарушениями (Игорь не имел права единолично подписывать такие суммы), суд может привлечь Антона к субсидиарной ответственности. Это… это личное банкротство, Лиза. Потеря всего. И возможное обвинение в мошенничестве».
«Боже… а кто эти кредиторы? Можно их вычислить?»
«Пытаемся. Но это сложно. Одна фирма зарегистрирована в офшоре, две другие – одноразовые ООО, созданные месяц назад. Следов нет».
В голове у Лизы зазвучал тревожный звонок. Слишком чисто.
«Света, а откуда ты знаешь мой номер? И почему звонишь мне?»
На том конце пауза. «Мне… мне позвонил аноним. Сказал, что единственный, кто может сейчас помочь Антону – это вы. И что вы должны знать правду. Я… я испугалась. Решила позвонить».
Аноним. Отец.
«Спасибо, Света. Держитесь. Я скоро буду».
Лиза положила трубку и закрыла глаза. Картина складывалась в ужасающую мозаику. Финансовые трудности Антона. Отказ от «помощи» отца. Внезапные долги. Подставные кредиторы. Анонимный звонок бухгалтеру…
Это не было совпадением. Это была операция. Чёткая, беспощадная операция по уничтожению Антона. И, возможно, по «спасению» Лизы от «ненадёжного» мужа.
Но чтобы отец пошёл на такое… на уголовщину? Нет, он не мог. Он же «просто хотел, чтобы у неё всё было хорошо». Он не стал бы подставлять, ломать жизнь человеку… Стал бы? А если этот человек стоял на пути к её «счастью», как он его понимал?
Такси остановилось у их нового дома – небольшого таунхауса, который они сняли вместе, планируя после свадьбы искать своё жильё. Лиза расплатилась и вышла. Сердце колотилось.
Дверь открыл Антон. Он выглядел ужасно – тёмные круги под глазами, щетина, помятая одежда. Но увидев её, он расправил плечи, и в его глазах мелькнула надежда.
Он не стал ничего говорить. Просто обнял её так крепко, как будто боялся, что она исчезнет. Она обняла в ответ, чувствуя, как он дрожит.
«Входи», – наконец сказал он, отпуская её.
Они прошли на кухню. На столе были разбросаны бумаги, стоял холодный кофе. Антон сел, опустив голову на руки.
«Лиза, это кошмар. Я не понимаю, как так вышло. Игорь… я ему доверял. Он был со мной с самого начала. И вот…»
Она села рядом, положила руку на его спину. «Расскажи всё с начала».
Он рассказал. О том, как после её отъезда он кое-как закончил приём, отправил гостей. Как на следующее утро к нему ворвались с исковыми заявлениями. Как начали звонить клиенты, отказываться от контрактов – кто-то «услышал» о финансовой нестабильности фирмы, кто-то получил анонимные письма о якобы нарушениях в работе.
«Это чья-то целенаправленная атака, Лиза. Кто-то хочет уничтожить меня. И я почти уверен, что знаю кто».
Он поднял на неё глаза. В них была боль, но не удивление.
«Твой отец. Он пригрозил, что откроет тебе глаза. Видимо, это его способ».
Лиза кивнула. «Я тоже так думаю. Твой бухгалтер Света получила анонимный звонок, чтобы связаться со мной».
«Я подал заявление в полицию. Но доказательств нет. Игорь исчез. Кредиторы – призраки. Документы оформлены по всем правилам, хоть и подложные. Это работа профессионалов».
«А что с субсидиаркой?»
«Если суд признает, что я, как руководитель, должен был контролировать действия финансового директора… да. Мне грозит личное банкротство. Мы потеряем всё, что нажили. И я… я втяну в это тебя. Прости, Лиза. Я так хотел сделать тебя счастливой, а принёс только проблемы».
В его голосе звучало такое отчаяние, что у Лизы сжалось сердце. Она взяла его лицо в ладони.
«Слушай меня, Антон. Это не твоя вина. Это атака. На нас. На нашу семью. И мы будем сражаться. Вместе».
«Но как? У нас нет ресурсов, чтобы оспорить эти долги. Нужны деньги на хороших юристов, на детективов, чтобы найти Игоря… а у меня все счета арестованы, кредитная история разрушена…»
Лиза встала. Прошлась по кухне. «У меня есть магазин. Я могу его продать. Или взять кредит под него».
«Нет! – Антон резко поднялся. – Ни за что! Я не позволю тебе жертвовать своим делом ради моих проблем!»
«Твои проблемы – это теперь наши проблемы! – сказала она твёрдо. – Мы муж и жена. Мы в одной лодке. И я не позволю твоему… моему отцу… разрушить нашу жизнь!»
Она сказала «моему отцу». Впервые осознанно отделив его от себя.
«Лиза…»
«Я поеду к нему. Прямо сейчас».
«Нет! Это опасно. Ты не знаешь, на что он способен».
«Я знаю, – горько сказала Лиза. – Я знаю лучше всех. И именно поэтому я должна поехать».
Антон хотел возразить, но увидел выражение её лица и замолчал. В её глазах горела решимость, которую он видел только раз – когда она создавала свою центральную инсталляцию.
«Я поеду с тобой», – сказал он.
«Нет. Это мой разговор. Мой отец. Моя ответственность. Ты останешься здесь, будешь работать с юристами. Я… я должна сделать это сама».
Она поцеловала его – быстро, но страстно. «Я люблю тебя. Мы прорвёмся».
И, не дав ему ответить, вышла из дома.
Дорога к дому отца казалась бесконечной. Лиза вела машину (свою старую, скромную иномарку) на автопилоте. Мысли крутились вокруг одного: как он мог? Как он мог перейти эту черту? Шантаж, угрозы – это одно. Но подставные фирмы, фальшивые долги, уголовщина…
Она вспоминала его лицо во время тоста. Искреннюю боль, раскаяние. Театр? Или он и вправду раскаивался, но когда его «забота» снова наткнулась на сопротивление, перешёл к более жёстким методам? Забота… какая ирония. Забота, которая уничтожает жизни.
Она припарковалась у знакомого подъезда. Поднялась на третий этаж. Постояла перед дверью, собираясь с духом. Потом нажала звонок.