Василий Попков – Зимовка бабочек. Рассказы с изюминкой (страница 12)

«Если бы ты только знал», – горько подумала София, направляясь к Марку. Всю дорогу домой в такси она молчала, глядя в окно. Марк держал её за руку, мирно рассказывая о своей встрече. Она сжала его пальцы, пытаясь поймать хоть какую-то искру, отклик. Было только тёплое, спокойное пожатие в ответ.

Ночь стала точкой невозврата. Лёжа в темноте, она поняла, что больше не может. Молчание душило её. Она не была привередливой или неблагодарной. Она задыхалась.

Наступило утро субботы. Марк, как всегда, приготовил кофе, разложил свежую выпечку. Солнечный луч играл на столе. Всё было идеально. И от этого безупречного утра её тошнило.

– Марк, – сказала она тихо, прежде чем смелость могла её покинуть. – Нам нужно поговорить.

Он поднял на неё глаза, уловив необычную ноту в её голосе.

– Что-то случилось?

Второй звоночек прозвенел после этой фразы. В момент, когда у Софьи хватило мужества разбить хрустальную вазу их благополучия, чтобы попытаться собрать что-то настоящее.

– Со мной, – прошептала она. – Со мной случилось. Мне… очень тяжело. Мне больно.

Он отодвинул чашку, весь его вид выражал сосредоточенное внимание. Не тревогу, а именно внимание. Как к важному рабочему вопросу.

– Говори. В чём дело?

И она заговорила. Без упрёков, без обвинений, сбивчиво, путано, срываясь на слёзы. Говорила о пустоте. О том, что ей не хватает его взглядов, которые раньше обжигали. О том, что она тоскует по его словам, по его желанию. О том, что чувствует себя… невидимкой. Его лучшим другом, соседкой по квартире, но не женщиной, которую страстно любят.

– У нас всё хорошо, Марк. Ты идеальный партнёр. Но я… я умираю внутри. Мне нужно чувствовать себя желанной. Красивой. Для тебя. Только для тебя.

Она ждала вспышки, отрицания, защиты. Но Марк сидел, опустив глаза в стол. Его лицо было каменным. Минуту, другую, третью в кухне стояла звенящая тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием.

Потом он медленно поднял на неё глаза. И в них она увидела не гнев, а… растерянность. Глубокую, детскую растерянность и боль.

– Я… не знал, – произнёс он хрипло. – София, я… Я думал, что всё в порядке. Что моя любовь… очевидна. Я же всегда тут. Я забочусь. Я… – он замолчал, сжав кулаки. – Я боюсь потерять тебя каждую секунду. С того самого дня, как встретил. Эта мысль сводит меня с ума. Поэтому… Поэтому я, наверное, и спрятался. В эту заботу. В эту стабильность. Мне казалось, если я буду идеальным мужчиной в быту, если я построю для нас эту крепость, ты никогда не захочешь из неё уйти. А всё остальное… Страсть, эти взгляды, слова… Мне казалось, это для начала. Для завоевания. А потом… Потом главное – быть рядом. Опора. Скала. Я не знал, что тебя это убивает.

Он говорил, и его голос дрожал. Этот всегда спокойный, всегда уверенный Марк дрожал.

– Когда я увидел тебя вчера с тем парнем… Ты так смеялась. Ты была так прекрасна. И я подумал: «Вот. Она так может. А со мной – уже нет. Потому что я всё испортил. Я превратил нашу любовь в смету и график работ». Во мне всё оборвалось, София. Просто рухнуло. Но я… я не знал, как это показать. Как выпустить наружу эту чертову ревность, этот страх, эту страсть. Я разучился. Я закопал это так глубоко, боясь спугнуть тебя своей «дикостью», что сам уже не могу откопать.

София смотрела на него, и слёзы текли по её лицу без остановки. Она услышала крик души. Такой же отчаянный, как её собственный. Они оба молчали в разных комнатах своей тюрьмы, построенной из страха и непонимания.

– Мне нужно, чтобы ты смотрел на меня, – выдохнула она. – Не как на проект, который сдан в эксплуатацию. А как на женщину. Свою женщину. Мне нужно слышать это. Чувствовать. Иначе я задохнусь.

Он встал, подошёл к ней. Медленно, будто боясь, что она рассыплется, взял её лицо в свои ладони. И впервые за долгие-долгие месяцы она увидела в его глазах не спокойную гладь, а бурю. Боль, страх, и сквозь них – проблеск того самого, давно забытого огня.

– Я не знаю, как, – прошептал он. – Но я научусь. Я найду способ. Прости меня. Прости, что заставил тебя сомневаться. Ты – самая желанная женщина на свете. Для меня. Всегда.

Он не поцеловал её. Он просто прижал лоб к её лбу, и они стояли так, двое раненых, напуганных людей, наконец-то проломивших стену. В проломе висели боль, надежда и хрупкое, едва уловимое обещание весны.

Начались попытки. Неловкие, трогательные, иногда смешные. Марк, человек действия, начал с малого. Оставил на зеркале в ванной стикер: «Твои глаза сегодня цвета моря». Принёс не просто её любимое печенье, а завернул его в бумагу с надписью: «Для самой красивой девушки в булочной (и во всём мире)». Однажды, когда она работала за ноутбуком, он просто подошёл, взял её руку и прижал к своим губам. Ни слова. Но в его прикосновении была такая концентрация внимания, такая нежность, что у неё перехватило дыхание.

Получилось не сразу. Были откаты в привычное русло, дни, когда он снова погружался в работу, а она снова чувствовала лютый холод. Но теперь они оба знали о причине. И пытались её убрать. Разговоры стали другими. Она училась просить без претензий: «Марк, обними меня, пожалуйста, просто так». Он учился давать не только действия, но и слова, и эмоции.

Казалось, история движется к хэппи-энду. К возрождению любви, к новому, более осознанному и глубокому счастью. Они начали планировать поездку – не в обычный их комфортный отель, а в домик у горного озера, без Wi-Fi, только они и природа. София снова стала чувствовать проблески волшебства. Его взгляд, задерживающийся на ней чуть дольше. Его руку, нетерпеливо ищущую её под столом. Возрождалась надежда.

И вот, за день до отъезда, случилось неожиданное. Не драма, не измена, не катастрофа. Нечто куда более страшное своей обыденностью.

Марк задержался на работе. София, в приливе вдохновения и благодарности, решила устроить ему сюрприз. Прибралась, приготовила его любимое блюдо, надела чёрное платье. Марк однажды сказал, что она в нем выглядит как звёздная ночь. Зажгла свечи. Настроение было лёгким, полным предвкушения.

Она услышала, как ключ поворачивается в замке. Сердце забилось чаще. Вот оно, мгновение. Он войдёт, увидит, удивится, в его глазах вспыхнет тот самый огонь…

Дверь открылась. Марк вошёл, тяжело ступая. Он выглядел уставшим до изнеможения. На его пальто блестели капли дождя. Он поднял глаза, увидел её, свечи, накрытый стол. И на его лице отразилось… раздражение.

– София, что это? – спросил он устало, снимая промокшие ботинки. – У меня был адский день. Проект проваливается, клиент идиот… Я мечтал только о горячем душе и тишине.

Она застыла, чувствуя, как ледяная волна окатывает её с ног до головы.

– Я… Я хотела сделать приятно, – прозвучал её голос, тонкий и чужой.

– Это мило, – он вздохнул, прошёл на кухню, не глядя на стол, открыл холодильник и достал бутылку пива. – Но сейчас, честно, не до романтики. Давай как-нибудь в другой раз.

Он потянулся за открывалкой, и в этот момент его взгляд скользнул по ней, по её платью, по старательно уложенным волосам. И в его глазах она прочла не восхищение, не благодарность. Она прочла обременённость. Ещё одной задачей. Ещё одним ожиданием, которое нужно оправдать.

Всё. Всё, что они так кропотливо строили последние недели, рухнуло в одно мгновение. Не из-за злого умысла. Из-за обычной человеческой усталости и несвоевременности.

Её нежное, хрупкое, только проклюнувшееся чувство, её надежда – были для него в этот момент обузой. Пятном на картине его тяжёлого дня. Он не хотел быть романтичным героем. Он хотел покоя. И это его право. Но её право – не жить с человеком, для которого её порыв, её попытка накормить их общий голод – всего лишь неудобство.

Она не сказала ни слова. Просто повернулась и пошла в спальню. Сняла платье. Аккуратно повесила его в шкаф. Надела старый, мягкий халат. Потушила свечи. Села на кровать в темноте и смотрела в окно на моросящий дождь.

Марк, видимо, осознав, что сказал лишнее, через полчаса постучал.

– Соф? Прости. Я… Я повёл себя как сволочь. Выйди.

Она молчала.

– София, пожалуйста. Открой. Давай поговорим.

Она встала, подошла к двери. Но не открыла. Прислонилась лбом к прохладному дереву.

– Не сегодня, Марк, – тихо сказала она. – Поговорим завтра.

Утром она проснулась рано. Солнце пробивалось сквозь тучи. Марк спал на диване в гостиной, лицо его было напряженным, даже во сне. Она тихо собрала небольшую сумку. Самое необходимое. На кухне поставила чайник, оставила ему записку на столе: «Чай в термосе. Уехала к маме на пару дней. Мне нужно подумать. Не звони».

Она вышла из дома. Не в слезах, не в истерике. С каменным спокойствием. Села в такси, сказала адрес вокзала. Смотрела на утренний город, и в душе не было ни боли, ни злости. Была пустота. Но уже другая. Не голодная, тоскующая пустота. А тихая, холодная, окончательная.

На вокзале она купила билет не к маме. Она купила билет на первый попавшийся поезд, уходивший на юг. Куда глаза глядят. Пока ждала отправления, взяла телефон. Увидела несколько пропущенных от Марка. Сотрудницу, писавшую о работе. И новое сообщение от Артёма: «Надеюсь, всё хорошо. Вы вчера так внезапно исчезли. Хотел бы как-нибудь повторить наш танец».

Она открыла сообщение от Артёма. Посмотрела на него. Потом набрала другой номер.