Василий Попков – Море берёт своё. Морская звезда. Книга вторая (страница 9)

– То есть мне нужно… соблазнить его? – с горечью спросила Анна.

Лев посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Вам нужно его отвлечь. Каким способом – решать вам. Но, Анна, помните, это игра на выживание. Его или наше.

«Наше». Он сказал «наше». Она и он. Заговорщики. Сообщники. Это слово согрело и испугало одновременно.

Она пригласила Колесникова на ужин в субботу. По телефону, запинаясь, сказала, что нашла кое-что в архивах, о чём не хотела бы говорить в общественном месте. Он согласился, после лёгкой паузы. Возможно, тоже счёл это частью игры.

Суббота. День тянулся мучительно медленно. Анна провела его в лихорадочных приготовлениях. Она убрала квартиру (что было несложно – она и так содержала её в стерильной чистоте, как операционную), купила продукты, приготовила простые, но изысканные блюда – пасту с морепродуктами, салат, десерт. Она выбрала одежду тщательно, но без очевидного кокетства – тёмные узкие джинсы, просторный свитер из кашемира, волосы распущены. Она должна была выглядеть уязвимой, но не доступной. Женщиной, которая просит о помощи, а не заманивает в ловушку.

В семь вечера раздался звонок в дверь. Сердце Анны ушло в пятки. Она сделала глубокий вдох, поправила свитер и открыла.

Колесников стоял на пороге. Без пиджака, в тёмно-синей рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. В руках он держал бутылку красного вина.

– Проходите, – прошептала Анна, пропуская его.

– Прекрасный вид, – сказал он, оценивая панорамные окна, открывавшиеся на ночной залив, усеянный огнями судов.

– Да… он мне нравится.

Они прошли на кухню, где был накрыт стол. В воздухе пахло чесноком, базиликом и её духами – лёгкими, древесными. Она чувствовала себя неестественно, как подросток на первом свидании. Только ставки здесь были не на разбитое сердце, а на сломанную жизнь.

– Вино, – сказал он, подавая бутылку. – Не знал, что вы предпочитаете, но это достойное бордо.

– Спасибо. Садитесь.

Они сели. Первые минуты прошли в неловком молчании, прерываемом банальностями о еде, о виде, о погоде. Анна разлила вино. Алкоголь, тёплый и бархатистый, немного ослабил хватку страха.

– Вы сказали, нашли что-то в архивах, – наконец начал Колесников, отложив вилку.

– Да. Вернее, не совсем нашла. Наткнулась на странные несоответствия. В финансовых отчётах за год гибели первой «Морской звезды». Там были завышены расходы на страховку, на спасательную операцию… цифры не сходились. Я не бухгалтер, но даже мне это бросилось в глаза.

Она лгала. Отчёты были чисты. Но это была хорошая ложь, правдоподобная.

Колесников кивнул, его взгляд стал острым.

– Это может быть важно. Могу я взглянуть?

– Конечно. Но не сейчас. Документы у меня на верфи. Я принесу копии.

– Хорошо. – Он помолчал, изучая её лицо. – Анна, зачем вы это делаете? Рискуете карьерой, репутацией, отношениями с сестрой.

Прямо в точку. Она отвела взгляд.

– Я уже говорила. Я устала бояться. А ещё… – она заставила себя посмотреть на него, – мне кажется, вы… честный человек. И вы ищете правду. А правда, какой бы ужасной она ни была, лучше лжи.

Она произнесла это с такой искренней больью, что сама почти поверила. И он, кажется, поверил. В его глазах что-то дрогнуло.

– Правда редко бывает красивой, – тихо сказал он. – Но да, она лучше. Даже если ранит.

– А вас она ранила когда-нибудь? Ваша правда?

Он усмехнулся, грустно.

– Постоянно. Это профессиональная деформация. Видеть самое худшее в людях. Разочаровываться. Но иногда… иногда находишь и свет. Даже в самой тёмной истории.

Они говорили ещё долго. О своей работе, о жизни, о разочарованиях. Он рассказал, что раньше работал в полиции, ушёл, потому что устал от системы. Она рассказала (выборочно, осторожно) об учёбе, об архитектуре, о сложных отношениях с отцом. Вино делало своё дело – стены между ними понемногу рушились. Анна ловила себя на том, что смеётся над его шутками, что слушает, затаив дыхание, его истории о расследованиях. Он был интересен. Настоящий. И её влечение к нему, сначала наигранное, становилось всё более реальным, пугающе реальным.

Около десяти вечера её «чистый» телефон, спрятанный в спальне, завибрировал условным сигналом. Значит, команда Льва уже в действии. Если Колесников приехал на машине и оставил ноутбук там, у них было не больше двадцати минут.

– Артём, – сказала она, внезапно вставая. – Извини, мне нужно… проверить, не забыла ли я выключить духовку на верфи. У нас там новые датчики, они шлют оповещения на телефон. Я на минуточку.

– Конечно, – он кивнул, слегка удивлённый.

Она почти побежала в спальню, закрыла дверь. На экране телефона было сообщение от Льва: «Машина чиста. Ноутбук с ним. Нужно выманить его из квартиры. Создай ситуацию. Пожар? Утечку газа?»

Ужас сковал её. Выманить? Как? Она не могла поджечь свою квартиру! Она стояла, прислонившись к двери, слушая, как бьётся её сердце. Нужно было что-то придумать. Что-то правдоподобное.

Она вышла обратно, стараясь выглядеть расстроенной.

– Всё в порядке? – спросил Колесников.

– Да… нет. – Она провела рукой по волосам. – Артём, я… мне неловко, но ты не мог бы на минуту выйти на балкон? Прямо сейчас.

Он насторожился.

– В чём дело?

– Я… я услышала странный звук. Стук. В шахте лифта. Мне показалось, там кто-то есть. Я параноик, знаю, но… не мог бы ты просто проверить? А я позвоню в службу безопасности дома.

Он смотрел на неё несколько секунд, затем медленно встал.

– Хорошо. Покажи, где балкон.

Она подвела его к двери на широкий, застеклённый балкон, выходивший на ту же сторону, что и входная дверь. Когда он вышел, она притворила за ним дверь, оставив небольшую щель, и бросилась к входной. По плану, команда Льва должна была ждать сигнала – отключения домофона на минуту. Она выдернула провод из блока домофона, потом сунула обратно. Сигнал подан.

Сердце колотилось так, что, казалось, её услышат на улице. Она стояла, прижав ухо к двери, пытаясь рассмотреть что-то в глазок. Темнота. Тишина. Потом – едва слышный скрип, будто открывается крышка ноутбука. Потом – снова тишина.

Через три минуты, которые показались вечностью, на балконе постучали. Колесников.

– Никого нет, Анна. Всё чисто.

Она отперла дверь на балкон. Он вошёл, озадаченный.

– Наверное, мне показалось. Извини за беспокойство.

– Ничего страшного. Всё в порядке?

В этот момент её личный телефон (не «чистый», а обычный) завибрировал. Сообщение от Льва: «Готово. Данные скопированы. Установлен бэкдор. Следов не оставили».

Она едва сдержала вздох облегчения.

– Всё в порядке, – улыбнулась она, и улыбка на этот раз была почти искренней. Миссия выполнена. – Спасибо, что проверил. Ещё вина?

– С удовольствием.

Они допили вино, разговор снова стал лёгким, почти дружеским. Но теперь Анна чувствовала подвох. Она предала его доверие. Пусть ради выживания, но предала. И это знание отравляло каждую секунду их близости.

Около полуночи он собрался уходить.

– Спасибо за прекрасный вечер, Анна. И за информацию. Это многое значит.

– Спасибо тебе, что пришёл. И что… поверил мне.

Он смотрел на неё долго, серьёзно. Потом сделал шаг вперёд и мягко, почти не касаясь, поцеловал её в щёку. Его губы были тёплыми, а запах – смесью вина, одеколона и чего-то ещё, чисто мужского.

– Береги себя, – сказал он тихо. – Правда бывает не только горькой, но и опасной. Для всех.

– И ты себя береги.

Он ушёл. Анна закрыла дверь, прислонилась к ней и зажмурилась. Её щека горела в месте, где коснулись его губы. В груди была странная, сладкая и горькая одновременно, боль. Она сделала то, что должна была. Спасла себя и Екатерину. Выполнила указание отца. И предала единственного человека за последние месяцы, который посмотрел на неё не как на функцию, а как на женщину. Пусть это и была часть его игры.

Она убрала со стола, механически моя посуду. Потом взяла «чистый» телефон и отправила Льву: «Каковы результаты?»

Ответ пришёл не сразу. Через час: «Файлы расшифровываются. Многое. Встреча завтра в 10 утра на верфи. Будь готова.»

Будь готова. От этих слов стало ещё холоднее.