Василий Панфилов – Время не ждет (страница 67)

— Лейтенант Маклаген, добровольческая рота «Ангелы ада», — Представил его немолодой дежурный офицер, «в миру» директор частной школы, — Рота специализируется на дальней разведке, и лейтенант, по его словам, имеет ценные разведданные.

— Не только, — С тягучим шотландским акцентом сказал Хосе, не обращая внимания на явственный сарказм капитана, — нужно договориться и о дальнейшем сотрудничестве.

Дежурный козыряет, кидая на меня сочувственный взгляд, и уходит прочь. Добровольческих отрядов на обеих сторонах конфликта превеликое множество. Лейтенанты, капитаны… вплоть до полковников с патентами какого-либо штата[177]!

Все эти самозваные «батьки» обладают большим гонором, но это уже особенности добровольчества, приходится терпеть.

— Пройдёмте, — Чуть вздыхая для возможных наблюдателей, жестом руки прошу «Маклагена» последовать за мной.

— … звание честно получил, — Усевшись прямо на пол (привычка, приобретённая после боёв в городе) с сигарой в одной руке и стаканом бурбона в другой, рассказывал Хосе, — Документы фальшивые, это да. А звание настоящее.

— Пришлось уходить от полиции… — Глоток выпивки, — а тут заваруха началась. Собрал людей… точнее даже, они как-то сами… Ну и начали развлекаться по тылам республиканцев.

— Так… — Родригес, уже зная меня, замолкает, — не только и не столько разведка, сколько диверсии, я правильно понимаю?

— Одно другому не мешает, — Пожимает тот плечами, — По силам что, так и сами работаем, нет — с ребятами Клея связываемся.

— И много отрядов таких вольных стрелков?

— Порядочно, — Снова глоток, Хосе запивает стресс тяжёлого рейда по тылам противника, — или ты имеешь в виду именно анархистов?

— Не обязательно анархистов, — Ладонь привычно похлопывает по открытой кобуре с пистолетом, — можно просто сочувствующих. Даже нет… многие из них к тебе прислушиваться будут?

— Да добрая половина, — Звучит без раздумий, — из тех, кто более-менее дельный.

— Интересно… — Смутная мысль наконец-то начинает оформляться, — А как тебе идея стать проводником Хаоса.

— В смысле? — Родригес явственно удивлён. В двадцать первом веке подобную фразу не понадобилось бы и переводить, а здесь… то ли чертовщина, то ли философская заумь.

— Смотри… — Прихватив бутылку и стакан, усаживаюсь рядом, — рядом с Лонгом твои люди…

— Не мои лично, а…

— Пусть не твои лично, — Поправляюсь я, — Партии, движения. Главное — они могут сливать тебе какие-то сведения, ну и наоборот — через них можно лить в уши верховным какую-то информацию.

— Сейчас, — Наливаю себе четверть стакана, — пошла лёгкая эйфория от «почти победы». Все всё понимают, но посты делить уже начали и взаимные обиды начали вспоминаться.

— Война бульдогов под ковром, — Хмыкнул Хосе, цитируя недавнюю статью Зака.

— Она самая. Внешне всё чинно, но страсти кипят. Так почему бы и не… усугубить?

Родригес повернулся вполоборота, уставившись вопросительно.

— Резать, — Усмехаюсь открыто, зло, — просто резать. Вроде как вражеские диверсионные группы работают.

Хосе с силой втянул воздух, дико на меня уставившись.

— Ну ты и… хотя идея интересная. Наши люди при штабе знают, кто кому ноги оттоптал и на кого можно повесить вину за уничтоженных конкурентов.

— Решать нужно здесь и сейчас, Хосе, — Смотрю на него в упор, — нет времени на чистоплюйство и раскачку. Да — да, нет — нет… Сейчас каша, нет единой линии фронта. На обоих сторонах великое множество отрядов, которые никому толком не подчиняются. Анархия в худшем виде.

— Это не… — Начал было Родригес, скривившись, но махнул рукой и оскалился совершенно безумно, — это будет славная охота!

Глава 50

— Дорио, Дорио[178]… — Прошелестело в толпе, и на основании Июльской колонны[179] появился совсем ещё молодой, но авторитетный коммунист Жак Дорио, ставший недавно членом Парламента и главой ФКП[180].

Акцентировав внимание партии на своём персональном успехе — при том, что в целом для ФКП выборы оказались неудачными, Дорио поставил вопрос ребром, возложив ответственность за поражение на Тореза[181]. Москва заколебалась… но всё-таки сделал ставку на Дорио.

За Тореза проголосовали коминтерновцы, но за Дорио высказался сам Сталин, и авторитет советского вождя оказался более весомым. Поддержка Сталина не только вознесла Дорио на Олимп ФКП, но и придала значимости в глазах большинства леваков.

— Сограждане! — Начал парламентарий, — Отечество в опасности! Тёмные силы, окопавшиеся в рядах нашего Парламента, хотят втравить нас в войну за чужие интересы, за интересы капитала!

— Нам говорят, — Продолжил он после короткой драматической паузы, — что это война за национальные интересы. Ложь! Ложь от первого до последнего слова! На минутку отбросим в сторону классовую солидарность трудящихся. Задайте себе вопрос: как стратегические интересы Франции могут пересекаться со стратегическими интересами Британии, нашего исконного противника?

— Та, Великая Война, — Опытный ритор раскачивал толпу, сплетая воедино геополитику, экономику и патриотизм, — ставшая трагедией для многих из нас, принесла много горя. Но она всё-таки понятна и отчасти оправданна — мы возвращали свои земли, завоёванные бошами. Сейчас же французам предлагают воевать за абстрактные геополитические интересы.

— Знаете, что стоит за этими словами? — Дорио сделал паузу, — Сговор! Сговор крупного капитала! Кризис во Франции осложнён зависимостью от импорта сырья. Сырья, поставляемого по большей части морским путём.

— Шантаж! — Дорио повысил голос, — Банальный шантаж британских деловых кругов, и наши капиталисты готовы задрать лапки за обещание поставок и возможный выход на британский рынок. Личности недальновидные могут возразить мне цитатами из проправительственных газет. Единая Европа, общее экономическое пространство…

— Ложь! — Дорио едва не срывает голос, — Ложь от первого до последнего слова! Британия никогда не держала своё слово! Вспомните историю, сограждане!

— Меня лично, — Голос чуть тише, — насторожили слова о Единой Европе. Как Франция может быть единой с той же Британией? Мирное сосуществование? Да! Сотрудничество? Безусловно! Но единство… знаете, когда в последний раз Британия начинала речи о Единой Европе? Во времена Революции! Нашей революции! Именно тогда из британского Парламента звучали речи о единстве перед лицом угрозы… нас с вами! Наших предков!

Короткая пауза, дабы собравшиеся на митинг могли осознать сказанное…

— Свобода! Против неё Британия готова выступить единым фронтом, скооперировавшись с кем угодно. История показала, что даже если наши политики и пойдут на поводу британцев, то воевать будет Франция, а выгоду получит — Британия! Как всегда.

— А теперь задайте себе вопрос… — Дорио чуть наклонился, — нужна ли нам эта война? В США прошли законные выборы, власть перешла к всенародно избранному президенту. Президенту, сказавшему решительное «Да!» социализму.

— В чём вина американцев в глазах капиталистов? В том, что президент Лонг и его сторонники пошли против ростовщиков и спекулянтов, сделав шаги навстречу чаяниям простого народа!

— Так в чём же интересы Франции? — Политик раскраснелся, несмотря на довольно-таки холодную погоду, — Их нет! Нам могут снова и снова втолковывать про геополитику и экономику, про импорт сырья… Шкурничество, как по мне! Но, чёрт побери, люди не обязаны гореть высокими идеалами!

— Вы думаете, я сошёл с ума? — Он засмеялся, — Нет и ещё раз нет! Специально для тех, кто не горит высокими идеалами Свободы, Равенства и Братства! Слушайте, французы!

— Франция, — Медленно начал он, — уже выкарабкивается из кризиса. Медленно, очень медленно… Почему так? Вопрос к капиталистическому правительству, которое и занимается экономикой. Плохо занимается, особенно если сравнивать с успехами Советского Союза!

— Выкарабкивается, — Снова повторил, — А знаете, почему? Благодаря СССР! Я не оговорился, граждане. Это не коммунистическая пропаганда и прочий вздор. Всё гораздо проще: СССР заинтересован в качественных французских товарах и готов расплачиваться за это сырьём!

— С Францией, граждане. Не с Британией и не с враждебным режимом бывшего президента США Гувера. С нами. СССР заинтересована в качественных товарах, произведённых французскими рабочими. В наших инженерах, учёных, деятелях культуры.

— Советы протянули руку Франции, но засевшие в Парламенте капиталисты плюют в неё! Выгода страны от сотрудничества со страной победившего социализма для них страшнее бушующего экономического кризиса! Правда в том, что они боятся возрастающей мощи левого движения — как коммунистов, так и социалистов всех направлений.

— Боятся того, что вы начнёте задавать неудобные вопросы. Почему русские стоят дворцы культуры и спорта, а у нас, во Франции, дворцы для жирующих богачей? Почему русские рабочие защищены законодательством и не могут быть выброшенными на улицу?

— Неудобные вопросы, не правда ли? Ради того, чтобы не слышать их, французские толстосумы готовы пойти на невыгодную стране сделку с дьяволом — с Британией.

— Франция — великая страна, пережившая не один кризис. Мы как феникс, способны воспрянуть из пепла. Древняя, но вечно юная нация, берегущая традиции предков, но готовая к обновлениям. Выстоим!

— Я призываю всех французов, независимо от их политических убеждений, к обновлениям. Капиталистам же, вместе с навязываемой нам войной за английские интересы, суждено остаться пеплом, послужив удобрением для новой, обновлённой Франции. Социалистической! Нет войне!