Василий Панфилов – Время не ждет (страница 57)

Артузов не назвал Мессинга «товарищем», а это более чем серьёзный знак, который Сталин не мог пропустить.

— И, повторюсь, не умеет признавать свои ошибки. В результате…

Беленький поставил на стол стаканы в подстаканниках (не забыв и себя), блюдца, фарфоровый заварочный чайник со сколотым носиком и большой, несколько помятый чайник из меди, полный клокочущего кипятка. Чуть погодя на столе оказалась баночка с клюквенным вареньем и баранки. Разговор ненадолго прервался, пока мужчины разливали кипяток, разбавляя заваркой по вкусу.

… — в результате накопилась масса ошибок, — Продолжил Артузов, — Как я считаю — критических.

Сталин спокойно кивнул, и Артур Христианович понял, что недостатки Мессинга не новость для Вождя. Другое дело — политическая необходимость…

— В частности, — Артузов попробовал губами чай… горячий! — решения Мессинга часто опираются на сиюминутный политический момент. В этой связи долговременная политика ИНО ОГПУ[144] оказалась под угрозой.

— Мы слышали другое, — Глаза Сталина полыхнули, на какой-то миг показавшись Артузову глазами крупного хищника.

— Умение ориентироваться в политической обстановке, — Спокойно кивнул Артузов, немного напоказ ломая баранку в кулаке, — качество полезное, но у руководителя должны иметься и другие таланты.

Взгляд Иосифа Виссарионовича стал насмешливо-одобрительным, он уважал сильных людей, способных отстаивать своё мнение.

— Вкратце, — Артур Христианович тронул пальцами лежащие на углу стола бумаги, — здесь. Кто, где, когда, где можно посмотреть весь набор документации по каждому случаю. Я продолжу?

— Продолжайте, — Кивнул Сталин, накладывая варенье.

— Проблем накопилось достаточно, но пока, — Выделил Артузов голосом, — ситуация не стала критической. Большую часть политических, сиюминутных решений Станислава Адамовича можно исправить.

— Что же стало последней соломинкой? — Осведомился Сталин, очень по домашнему облизав ложку.

— Фактический запрет на любые самостоятельные действия ИНО ОГПУ, — По лицу Артузова промелькнула тень раздражения, — «Трест»[145] и «Синдикат 2»[146] прошли успешно, и не в последнюю очередь потому, что отвечал за них непосредственно я, и я же принимал решения.

— В настоящее время… — Щека Артузова дёрнулась, — идёт операция «Тарантелла»[147], и ситуация сложилась парадоксальная. Отвечаю за операцию я… а решения принимает Станислав Адамович!

— Действительно? — Неприятно удивился Иосиф Виссарионович, — Мне докладывали… впрочем, об этом позже.

— Решения принимает Станислав Адамович то самостоятельно, то… — Артур Христианович рванул ворот рубахи, — коллегиально! Ситуация складывается такая, что можно говорить о саботаже.

— Нет, Иосиф Виссарионович, не настаиваю, — Понял он взгляд Вождя, — Может быть, виной тому просто некомпетентность и желание примазаться к настоящему делу. Выслужиться.

— Может быть, — Задумчиво кивнул Сталин, — но это нехороший звоночек. Политический момент… значит, считает это правильным? Англичане? Пора, пора менять Максима Максимовича[148]… Итак?

— Мировая Революция, товарищ Сталин, — Серьёзно сказал Артузов.

— Таак, — Протянул Сталин, — Не успокоились, значит?

Он начал привставать, вцепившись побелевшими руками в столешницу.

— Я договорю? — Внешне спокойно поинтересовался чекист.

— Давай, — Колюче посмотрел на него Сталин.

— Я прекрасно понимаю, что настоящая, — Выделил голосом Артузов, — Мировая Революция невозможна в ближайшие десятилетия. Религиозные, расовые, национальные предрассудки и особенности слишком велики. Но в настоящее время возможно точечное воздействие на США и Бразилию. Возможно — Мексику, но здесь не ручаюсь.

— Цель?

— Вывести из игры, — Откровенно сказал Артур Христианович, — это задача-минимум, где за результат могу ручаться. За несколько лет точно. В идеале — сломать складывающуюся банковскую систему, что сильно ослабит мобилизационные возможности мирового закулисья.

— Шени[149]…— Начал было Сталин, но остановился и мотнул головой, — Мировая, понимаешь ли…

— По результатам — никак не меньше, — Уже спокойней ответил внутренне ликующий Артузов. После такой провокационной встряски Сталин к его словам отнесётся как минимум серьёзно… Нет, очень серьёзно! Риск немалый, но просчитанный.

Сталин, при всем своём интеллекте, вполне предсказуем. Можно быть уверенным, что дело Мессинга будет рассмотрено в самое ближайшее время, а решение принято максимально быстро.

Может быть, Иосиф Виссарионович и положит камень за пазуху после провокации с Мировой Революцией… но дело прежде всего! Нет сейчас времени на раскачку, в противном случае критическая точка уйдёт безвозвратно.

Мессинга отстранили через два дня, а на третий день Артузов уже официально прибыл в Кремль на встречу со Сталиным. Синяки под глазами Вождя показывали, что за прошедшие дни он спал едва ли несколько часов.

— Дело Мессинга рассматривается, — Без приветствия начал Сталин, вставая из-за стола, — но есть мнение, что Станислав Адамович отделается выговором по партийной линии[150] и понижением с переводом на административную работу. Что вам требуется для начала… операции?

— Полномочия, — Выдохнул Артузов, — Максимальные! Отвечать готов головой!

— В такой ситуации иначе никак, — Жёстко усмехнулся Сталин, — так что могли бы и не добавлять… красивостей. План есть?

— Так точно! Для начала, — Артур Христианович открыл принесённый с собой тубус с картами, — Бразилия.

Карта с пометками легла на письменный стол, по углам чекист расставил пепельницу, пресс-папье и книги со стола Вождя.

— Станислав Адамович несколько ослабил вожжи, чем воспользовались товарищи из Коминтерна, начав масштабную, не одобренную в верхах авантюру в Бразилии, поставляя оружие бразильским коммунистам. Однако, — Артузов усмехнулся, — авантюра грамотная. Планировал её откровенный троцкист и можно даже сказать — вредитель, но человек безусловно умный.

— Главный её плюс… Можно? — Сталин кивнул и Артузов закурил, — втом, что коминтерновцы наладили канал поставок прямиком от складов армии США. Мы имеем возможность перенаправить этот поток во внутренние, проблемные районы Америки. В частности, шахтёрские посёлки.

— Глубинка? — Остро взглянул на него Иосиф Виссарионович, — Может, есть смысл направить оружие в города?

— А это следующая фаза операции, — Расплылся в злой улыбке Артур Христианович, — Насытив полноценным оружием шахтёрские и фермерские поселения, мы вынудим правительство США оттянуть часть войск от больших городов. Сперва, разумеется, на подавление бунтов отправятся служащие заводских полиций, штрейкбрехеры и фашиствующие добровольцы.

— Но шахтёры США уже доказали, что справиться с ними способна только армия США, — Глаза Сталина блеснули пониманием, — и отряды штрейкбрехеров станут топливом для народного гнева.

— Так точно, Иосиф Виссарионович. Далее отряды восставших громят штрейкбрехеров, в чём мы нисколько не сомневаемся. Появляются территории, неподвластные правительству США. С опорой на эти территории, начинают восстание прочие недовольные. Вторым быть легче, а нарыв так велик, что при малейшем успехе восставших появятся десятки и сотни подражателей.

— В случае, если правительство сразу бросает армейские части на подавление восстаний, — Продолжил чекист, — мы также ничего не теряем. Армия США невелика, и ослабление военных гарнизонов у крупных городов скажется на настроениях безработных.

Сталин задумался ненадолго, замерев перед картой с пометками.

— А сумеем ли перехватить города? Слишком много там проблем с национализмом, как показал нью-йоркский мятеж.

— Сразу точно не сумеем, — Артузов чуть сожалеющее пожал плечами, — и… пожалуй, не стоит даже и пытаться. Погромы тех же китайских и негритянских кварталов будут непременно, а предотвратить их мы не сможем при всём желании. Только репутацию левого движения замараем.

— Левого, — Пробурчал Сталин не слишком внятно, прикусывая пустую трубку, — Там не всегда и разберёшь — где там левые, а где — националисты самого крайнего толка. В голове не укладывается, как можно мешать марксистские теории с расовыми!

— Так точно, Иосиф Виссарионович, — Согласился Артузов, — Поэтому предлагаю на начальном этапе, подготовив революционную ситуацию, пустить мятежи фактически на самотёк. Позже левые, как наиболее организованная сила, естественным образом встанут во главе восставших. Эксцессы первых дней не будут связанны с социалистами всех мастей, и нам это на руку.

— На первый взгляд выходит многообещающе, — Согласился Сталин, чуть отмякая, — По соседям что?

— Мексику придётся притормаживать, — Чуть сожалеюще сказал чекист, — вплоть до крайних мер к некоторым лидерам левого движения. Есть там горячие головы… Выступление мексиканцев может оказать на американское общество эффект холодного душа. Вы правильно сказали, что в США некоторые левые какие-то излишне правые. Наличие угрозы со стороны Мексики может оттолкнуть часть националистично настроенных левых в объятия властей. Нужно избежать такой ситуации хотя бы на начальном этапе восстания.

Иосиф Виссарионович кивнул и погрузился в размышления, поглаживая усы.

— Жаль, — Наконец сказал он, — но боюсь, вы правы, вплоть до крайних мер. США важнее. С Бразилией что? Престос выглядит весьма многообещающе, не скажется ли нехватка оружия на судьбе восстания?