Василий Панфилов – Трущобы Империй (страница 36)
Ну то есть дрались… но по местным понятиям фонарь под глазом или расквашенная губа не считались. Вот проломленная голова — это да, а всё что меньше — так, дружеский спарринг.
Один минус… Алекс печально вздохнул… медового месяца не вышло. Всего через два дня новобрачный командовал батальоном, ликвидируя последствия пожаров в Бруклине. Нельзя сказать, что он стал очень уж хорошим командиром… скорее, на Фокадана работает авторитет. Ну и тот факт, что отделения, взводы и роты, остались по сути большими артелями.
Ирландцы как работали бригадами, так и в армию записываться пришли. То есть никого не понадобилось нагибать, ставить новых командиров или учить чему-то. Офицеры и сержанты ИРА сами из работяг, так что знали прекрасно — кто есть кто.
Попаданец занимался по большей части снабжением, что благодаря немалой известности и лёгкому характеру, давалось ему легко. И учился, разумеется. Инженерные расчёты в этом времени не являлись чем-то сложным для человека, закончившего школу в двадцать первом веке. Особенно если мать — завуч в этой школе, и заниматься приходится вполне серьёзно, а не для ЕГЭ.
Теория давалась легко, а вот применять выученные формулы на практике куда как сложней. Все эти теодолиты, буссоли… Благо, в качестве инженеров к ним прикомандировали офицеров и курсантов из Вест-Пойнта. Общий язык найти не удалось, но свою работу они выполняли, этого не отнять.
Инженеры гражданские, так же сотрудничающие с Кельтикой, оказались куда более приятными людьми. Может быть потому, что все они иммигранты — двое из Пруссии, один из Франции. Потому-то англосаксонского предубеждения к ирландцам у них нет.
Работать приходилось по двенадцать часов, а ещё учёба, тренировки по боксу (в качестве тренера) и фехтованию. А с некоторых пор, по настоянию Жермена, пришлось брать ещё и уроки верховой езды. На сон оставалось часов шесть, а ведь у него молодая, красивая и любимая жена… Алекс не высыпался катастрофически, как и все фении. Потом навалилась ещё и политика…
— Выступить на собрании? Гм…, — Он прикусил губу и задумался, не глядя на Рудольфа ван дер Берга, который с недавних пор стал в своей конторе не просто курьером, а младшим клерком с перспективой на повышение.
— Уж не по случаю ли призыва?
— Официально я тебе ничего не могу сказать, просто не знаю. Но что призыв в армию будет одним из пунктов слушаний, это несомненно.
— А ещё?
— Восстановление городского хозяйства — здесь очень широко толковать можно, начиная от разбора завалов, заканчивая требованием поделиться участками под застройку в Медовых покоях.
— Даже это могут? — Неприятно удивился попаданец, машинально положив руку на кобуру..
— Политики, — хмыкнул Рудольф, удобно сидя в кресле со стаканчиком виски.
— А уютно у тебя, — сменил тему голландец, оглядываясь по сторонам.
— Супруга постаралась, — с нескрываемой нежностью ответил Алекс, — мне некогда домом заниматься, сам понимаешь.
С полчасика поговорили на лёгкие темы. Во время разговора голландец выкурил сигару и выпил с ещё пару стаканчиков виски, старательно избегая серьёзных разговоров.
— Беда, — задумчиво озвучил Алекс очевидное, — или он предупреждает, что на собрании будут задавать очень неприятные вопросы и всячески давить, или у меня паранойя.
Собрав офицеров (включая француза) и близкую родню, обсудили возможные темы собрания, а главное — его ответы на эти темы. Спорили до хрипоты, но в итоге подготовились с несколько параноидальной предусмотрительностью: почти два десятка возможных тем, ответы на неудобные вопросы, заготовки для речей в разных случаях.
Лира, гордая ролью хозяйки, таскала подносы с закусками, время от времени вставляя дельные замечания. Женщинам в этом времени не положено иметь собственного мнения по серьёзным вопросам, но к Лире уже привыкли — О,Брайены считались местной интеллигенцией, гордостью квартала. Да и видя, как попаданец общается с женой, остальные невольно начинали говорить с ней на равных, а не на уместные темы.
— Подозреваю, что мы всё равно не подготовимся, — хрипло подытожил Алекс поздно ночью, протирая красные от постоянного недосыпа глаза, — политиков среди нас нет, нет и опыта выступлений в собрании города. Собрания профсоюзные и митинги — это несколько иное.
— Да уж, — хмыкнул Папаша, нервно хрустя пальцами, — если захотят завалить, так завалят. Пусть на собрании и отбрешешься, но в газетах всё по-другому покажут. Будем надеяться, что пока они только пробуют тебя на зуб, не более.
— Да уж… так, парни! — Попаданец хлопнул в ладоши, привлекая внимание, — ночь на дворе, так что нечего шляться, заночуйте сегодня у меня. Ладно Папаша, он по соседству живёт, а остальным путь не близкий.
В городском собрании пришлось поскучать, старательно не замечая любопытные и порой бесцеремонные взгляды. Задумано так или вышло случайно, но сперва разбирали совершенно посторонние темы, так что пока пришёл черёд Алекса, прошло больше часа.
— Слово предоставляется Алексу Фокадану.
— Здравствуйте, господа, — поприветствовал он собравшихся с улыбкой, выйдя к трибуне, — поскольку меня не удосужились предупредить, что же вы хотите услышать, задавайте вопросы.
Судя по всему, таким подходом он сломал привычный алгоритм, и первый вопрос задан только через десяток секунд.
— Скажите, у вас имеются какие-то проблемы со снабжением?
Дальше последовал ещё ряд столь же незначительных вопросов, на которые Алекс отвечал подчёркнуто развёрнуто и серьёзно. Наконец прозвучало…
— Призыв, — поднялся один из республиканцев, не представляясь, — тема крайне важная и мы надеемся, что будучи одним из республиканцев, вы поддержите его…
— С каких это пор я стал республиканцем?! — Перебил его попаданец, нарочито утрированно округляя глаза, — слово Республика в ИРА означает всего лишь то, что мы желаем видеть Ирландию свободной от власти английского монарха! Что касается призыва, то я резко против: повторял и повторю ещё раз — это противоречит конституции!
— В военное время… — набычился оппонент.
— Военное время не отменяет действие конституции! — Снова перебил его попаданец, стукнув кулаком по трибуне.
— Позвооольте! — Начал багроветь немолодой мужчина.
— Не позволю! Конституцию нужно защищать и в военное время, в том числе и от таких, как вы! — ответил Алекс, воинственно выпятив челюсть.
В зале послышались смешки и аплодисменты — демократы довольны отповедью. Республиканцы же начали весьма хамски освистывать Алекса, подавая с места нелицеприятные реплики. На несколько секунд парня аж ностальгия пробила… ну совсем как дома!
— Вы любите говорить, что в Америке демократия! — Не сдавался попаданец, хорошо поставленным голосом перекрывая гул, — так вспомните же её истоки! Города-государства Древней Греции, что известно любому мало-мальски образованному человеку! А поскольку в столь высоком собрании априори не может быть неучей, то вы должны помнить и то, что именно богатые люди составляли основу войска в таких городах! Вы ратуете за военные действия, сидя здесь, в кресле собрания. Так может, вашим словам будет больше веры, если вы — лично вы возьмёте в руки оружие и начнёте собирать отряды! Не вперёд, а за мной! Разницу объяснять не нужно?
Шум поднялся бешеный, демократы вскочили и аплодировали, стоя в креслах. Республиканцы же освистывали оратора, кое-где начали разгораться стычки. До плебейского мордобоя дело не дошло, но повсюду выпученные глаза, красные от натуги лица и слюна, летящая оппонентам в лицо.
— Идите воевать сами! — Алекс уже кричал, срывая горло, — а не посылайте на войну тех, кому она не нужна! Не можете? Так вспомните ещё об одном правиле — личной заинтересованности! Вы отрываете бедняков от семей, которые после ухода кормильца голодают, а их дети нередко умирают от недоедания и болезней. Так создайте такие условия, чтобы потеря кормильца не сказывалась на семьях настолько катастрофически!
— Тишина! — Присутствующий в зале губернатор колотил молотком по столу, — тишина!
Стало немного тише, и спор перешёл в более спокойные рамки.
— Мистер Фокадан, вы можете предложить что-то конкретное, или речь об истоках демократии — самое сильное, на что вы способны?
— Налог! Налог на богатых республиканцев в пользу солдат и их семей! — Не задумываясь выпалил Алекс, повернувшись к губернатору, — раз за войну ратуют именно они, не желая при этом нести службу государству с оружием в руках, то пусть платят!
— У меня два сына воюют! — Вскочил сухопарый джентельмен, сжимая кулаки.
— Значит, с вас налог не брать, — парировал попаданец, — тут всё честно: плати либо кровью, либо золотом. И сразу предупреждаю, господа… не вздумайте переваливать ответственность на обычных людей! Платить должны те, у кого есть деньги! Иначе город поднимется!
— Угрожаете? — Приподнял бровь губернатор.
— Ни в коем разе, господин губернатор, — откровенно оскалился Алекс, — предупреждаю! Даже если весь состав ИРА уйдёт из города, это не снимет напряжения в случае необдуманных действий властей. Люди ощутили свою силу, своё единство. Несколько тысяч человек, которые воевали, да не где-то далеко, а здесь, плечо к плечу с соседом — против людей, которых они посчитали Злом. Думаю, никто не хочет стать новым воплощением Зла, верно?