Василий Панфилов – Трущобы Империй (страница 3)

Аборигены начали живо обсуждать предстоящее развлечение, как какой-нибудь спортивный матч. Впрочем, отношение к массовым дракам толпа на толпу здесь именно такое. Что с того, что после такой драки почти неизбежно появлялись если не трупы, то калеки?

Зато те потом знали наших, а участники таких баталий считались молодцами и славными парнями. Мелочь? Кому как… таким проще найти работу, да и какой-никакой авторитет. В общем, всё как дома, мда… с карикатурными поправками на реальность Викторианской Эпохи.

Попаданец осторожно отступил назад, едва не провалившись на подгнившей доске ступенек чужого дома. Чутьё подсказывало ему, что сейчас спортсмены могут ввалить ему для разминки. Увернувшись от содержимого ночного горшка, прицельно вылитого на него Старой Доэрти, парень сказал негромко:

— Пора валить, — и двинулся к выходу из трущоб. Это настоящий лабиринт, но он более-менее представлял куда идёт, так что всего-то через час оказался на одной из центральных улиц.

Покидать опасные, но уже немного привычные трущобы откровенно страшно. Парень прекрасно понимал, что если бы не реальная возможность попасть в Английский флот, он бы скорее всего так и прижился в трущобах. Если бы его приняли как своего, то высунуть нос из вонючей и убогой, но зато все более и более привычной обстановки решился бы не скоро, если вообще решился.

Но флот… Британский Флот считается воплощением Империи, только вот порядки там такие, что забить человека не стоит ничего. Плети и зуботычины норма, как и болезни от скверной еды. Количество бытовых смертей в Британском Флоте зашкаливает за любые мыслимые пределы.

Вербовались на флот по большей части от полной безнадёги, в качестве альтернативы каторги. Иногда вполне официально, по решению суда… Встречались и завербованные насильно, иногда с этой целью в бедных районах проводят настоящие облавы.

А сейчас стало окончательно ясно, что в трущобах Ист-Энда он не прижился и не приживётся. Флот, армия, шахта или работный дом замаячили отчётливо.

Примыкающие к Ист-Энду районы нельзя назвать чем-то выдающимся, так что явные бедняки, вроде Лёхи, попадались частенько. Благо, пусть его одежда и стара, но состоит не из лохмотьев, так что выглядел парень как нормальный работяга из поденщиков.

Судорожно вспоминая все невеликие познания по Старому Лондону, полученные в институте и позже, уже в Лондоне двадцать первого века, Алексей медленно, но верно шёл… к неприятностям. Излишне деревянная походка и потерянный, дикий взгляд, выдавали чужака.

— Парень, подь-ка сюды! — Поманил его полицейский. Затравленно оглянувшись, попаданец пошёл к суровому бобби, как заворожённый.

— Кто таков?

— Алекс… Смит, — перевёл свою фамилию Кузнецов, кланяясь представителю власти. Врал он самозабвенно и казалось бы, грамотно — всё-таки недаром потратил столько времени на придумывание легенды!

Бац! Деревянная дубинка бобби воткнулась в солнечное сплетение парня.

— Хватит врать-то! — Полицейский приподнял за шиворот силящегося вдохнуть бывшего студента и оттащил в ближайший переулок. Ничего не соображая, парень шёл за ним на подгибающихся ногах, задыхаясь от боли и нехватки воздуха.

В переулке, без лишних глаз, "бобби" устроил ему экстренное потрошение. Увы и ах, но полицейский оказался пусть и не Шерлоком Холмсом, но вполне опытным служакой, не обременённым вдобавок моральными принципами. Легко поймав Алекса на нестыковках наводящими вопросами, он определил его как подозрительного бродягу. Тащить такого в тюрьму — много чести, а вот работный дом самое оно…

Шли пешком, неторопливо — Алекс хромал на обе ноги, поскольку предусмотрительный полицейский умело отбил ему голени. Благо… или не благо, но работный дом сравнительно неподалёку — район-то небогатый, клиентура с доставкой…

Попаданец клял себя, что не решился бежать. Пусть шанс затеряться в трущобах у новичка невелик, да и отношение полицейского при побеге наверняка стало бы иным… Но если обитатели трущоб настолько бояться работных домов, то есть чего бояться.

Кирпичная ограда высотой метра в три, тяжёлые, окованные металлом ворота и калитка неподалёку, в которую и позвонил "бобби", дёрнув за шнур.

— Сейчас, сейчас! — Отозвался голос и послышались шаркающие шаги.

— Констебль Болдуин, — расплылся в льстивой улыбке неприятного вида крепкий мужчина в некоем подобии сюртука, засаленного и потёртого, — всегда рады вас видеть.

— Джим, — снисходительно кивнул ему полицейский, — постоялец вам новый. С придурью малый, так что вы с ним построже, он на голову слаб, похоже. И давай, мисс Гортензию позови.

Привратник закивал, придерживая рукой засаленный картуз, и весьма бодро зашаркал к одному из зданий. Алекс с тоской огляделся и понял, что попал… трёхэтажные здания крепко напомнили ему зону, в которой он побывал один раз, навещая двоюродного брата. Схожесть не столько в архитектуре, сколько в некоей общей идее. А ещё — лицах людей. Парень сглотнул нервно… пожалуй, такой безнадёги он и на зоне не встречал.

— Двигай! — Болдуин подтолкнул его в спину дубинкой, навстречу вышедшей из главного здания высокой, дородной женщины сильно за тридцать. Рядом с ней семенил привратник, который пальцем тыкал в Алекса и что-то быстро говорил, угодливо хихикая и зачем-то пригнувшись.

Мисс Гортензия, оказавшаяся бесцветной дамой с лошадиной оплывшей физиономией и такой же лошадиной фигурой, мельком оглядела бывшего студента, и тот почувствовал себя лежащим на анатомическом столе. В этом мимолётном взгляде Власть почти абсолютная, а ещё — нотки садизма и фанатичности.

Трое крепких надзирателей с дубинками в руках, отвели Алекса мыться. Холодный душ в бетонированном помещении окончательно выморозил парня, но возможности вымыться он тем не менее обрадовался. Пусть даже мыться пришлось под взглядами надзирателей…

— Двигай, — невысокий, но крепкий надзиратель, дивным образом похожий на орангутанга, ударом дубинки по рёбрам прервал попытку парня одеться, — там.

Оказалось, что в предбаннике его ждала новая одежда — полосатая, как в старых американских фильмах о преступниках. К ней прилагалась разбитая обувь.

Парень окончательно затосковал, побег (как только заживут ноги) становился всё более проблематичным, в такой одежде далеко не уйдёшь.

Дав надеть штаны и обуться, орангутанг ловко вывернул ему руку, заставляя нагнуться. Алекс принялся бешено лягаться…

— Содомиты! Лучше сдохнуть!

…но реальность оказалась несколько другой, его просто… высекли.

— Для профилактики, дурачок, — сказал ему один из развеселившихся сопротивлением надзирателей, — чтоб понял, куда попал.

Потом карцер — обычная каменная комната с деревянными нарами, маленьким зарешеченным окошком и вонючим ведром с крышкой. Сырые стены покрыты плесенью, но это не удивило Алекса, плесень в трущобах повсюду. А вот то, что одна из стен явственно холоднее других… Это скверно, очень похоже на то, что за стеной ледник.

— Прохладненько, — вслух сказал парень, всё ещё озябший после холодного душа. Недолго думая, он начал отжиматься от топчана, но не до пота, а ровно настолько, чтоб согреться. Пяток отжиманий… перерыв… потом приседания… Делать упражнения не так-то легко, болела спина, исполосованная ударами хлыста. Крови на ней не выступило, но рубцы ощутимо опухли и прямо-таки горели.

Согревшись, он погрузился в апатию, вспоминая прошлое. Как он себя сейчас корил… за всё! За поездку в Англию, за поступление в этот чёртов ВУЗ…

— Работал бы слесарем где, горя не знал, — подвывал попаданец, не замечая, что говорит вслух, — медицина… Пусть даже частично платная, но есть. Отопление, канализация, водопровод… с голоду не помрёшь…

Окончательно погрузиться в пучины отчаяния не дал холод. Необходимость время от времени заниматься физическими упражнениями спасала от депрессии.

Несколько часов спустя появился ещё один повод для волнения — так и не принесли еды. И воды… Не то чтобы сильно хотелось пить, в сырой камере это проблема не стояла остро… Но сам факт настораживал.

Осторожно постучавшись в массивную дверь, Алекс начал осторожно звать надзирателей.

— Парни… парни… как вас там… воды бы мне…

Отклика нет, он отошёл. Несколько часов спустя стемнело, но воды так и не принесли. Долбиться в дверь… нет, учёный уже, если тут для профилактики секут… что тогда будет, если он долбиться начнёт?

Ночь провёл почти без сна — холод, жажда и болевшая спина вместе с волнениями мешали забыться. Только-только он проваливался тяжёлый сон… как либо неловко поворачивался и просыпался от боли в спине, либо снился кошмар с надзирателем-орангутангом, приближающемся то с хлыстом, то с расстёгнутыми штанами.

Наступило утро, но никаких изменений не наблюдалось, Алекса будто забыли в карцере. Есть особо не хотелось, а вот жажда мучила всё сильней, да и спина болела сильно. Парня лихорадило, но он сам этого не замечал, проваливаясь в различные планы побегов, выстраиваемых мысленно. Планы в большинстве своём совершенно идиотские, начиная от кальки с боевиков, где он прорывался с боем, ломая всем хребты, либо излишне долгоиграющие, со сложной интригой.

— Меня зовут мистер Салливан, — брезгливо говорил стоящий перед Алексом мужчина лет сорока, в одежде, претендующей на почти средний класс, с хлыстом в руках, — и для тебя, тупой бродяга, главный. Понял?