Василий Панфилов – Старые недобрые времена 3 (страница 20)
В больничных коридорах стоиттонкий, въедливый запах крови, гноя и нечистот. Не столь сильный, как в Севастополе, но…
… прибавить к нему хрипы раненых, мольбы, молитвы, лязг металлических инструментов, и у попаданца, очень некстати, всплыли в памяти воспоминания.
— Мистер Шмидт, я полагаю? — поинтересовался энергичный медик, вышедший из кабинета в сопровождении свиты.
— Совершенно верно… — Георг сделал паузу.
— Доктор Уильям Хаммонд, главный хирург Армии США,- представился мужчина, протягивая руку, — Не вполне понимаю, чем инженер может помочь медицине, но… Впрочем, пройдёмте ко мне в кабинет, мне вас порекомендовали как человека дельного.
— Интересно, — рассеянно сказал Хаммонд несколько минут спустя, просматривая предоставленные Шмидтом документы, — А это… а, понял. Ясно.
— Вы не медик, — отложив наконец бумаги, констатировал Хаммонд, — но добрая половина ваших идей как минимум… хм, логична, а некоторые даже, не побоюсь этого слова, гениальны. Да и остальные достаточно интересны, хотя и спорны, н-да…
— Вы верно сказали, яинженер, — отозвался Георг, стараясь сохранять спокойствие, — я не лечу людей и мало что понимаю в медицине. Но я хороший инженер, и здесь, по большей части, инженерные решения.
Покивав, Хаммонд задумался, не отвечая.
— Простите, мистер Шмидт! — вцепился в него лейтенант Джонатан Леттерман, молодой, решительный человек, только начавший организовывать медицинскую службу фронта, — А это что?
Он поднял схему полевой санитарной повозки с подвесом на ремнях.
— Демпфирующая платформа для тяжелораненых, — отозвался попаданец, — меньше тряски, больше выживаемость.
— Но это, — педантично поправился он, — пока, разумеется, только в теории, нужна проверка.
— Понял, — энергично кивнул Леттерман, — а это?
— Печатные карточки для учёта ранений и эвакуации, — пояснил Георг, — с нумерацией и цветными метками, чтобы избежать путаницы и ускорить время регистрации.
— Это… — Леттерман прищурился, глядя в сторону и явно видя перед собой кого-то другого, — будет скандал. Но, чёрт подери, полезный скандал!
Георг, не зная контекст, мало что понял, но склонил голову, соглашаясь с лейтенантом.
— Так… — наконец разморозился Хаммонд, — Это всё, я понимаю, запатентовано?
— Разумеется, мистер Хаммонд, — вежливо кивнул Шмидт, — Запатентовано, и технологии уже налажены, так что если вы заинтересованы, приступить к работе мы сможем сразу после подписания контракта.
— Хм… — главный хирург схватил себя за бороду, на его лице отразилась работа мысли.
— Мы подпишем с сами договор о намерениях, — наконец постановил он, — Оборудование, перевязочные материалы, подвижные носилки, возможно — антисептики. Нам нужны пробные партии для испытаний.
— Этого достаточно, — уверенно сказал Георг, — главное запустить, а потом — система сделает своё.
Глава 10
Пасьянс
Май 1862 года. Вашингтон. Жаркий полдень, библиотека Сената.
Работа в Advisory Subcommittee on Mechanical Applications and Civil Preparedness— Консультативном подкомитете по механическим приложениям и гражданской готовности, снова привела Шмидта в Вашингтон.
Для выступления в Конгрессе нашлись более заслуженные, хотя и, как это нередко бывает, менее компетентные специалисты, но и Георгу хватило хлопот, да впрочем, он и не рвался на передний край.
Он полезен Комитету, а Комитет — ему, а кто там какую должность занимает формально, не суть. Собственного веса у него достаточно, а заказов от Армии столько, что ещё чуть, и Union Tools Machinery (UTM),детище Шмидта, разросшееся до весьма приличных размеров, станет рыхлым и не слишком поворотливым.
Нет, он не жалуется… вот только приходится делиться второстепенными направлениями, искать людей, контролировать, и так — по крайней мере до конца войны, и может, чуть дольше. Потом можно будет чуть выдохнуть…
Главное — не разбежаться слишком сильно, не влезть обеими ногами в армейские, и только в армейские подряды, что сулит хороший куш в ближней перспективе, но сильно урезает возможности для манёвров. Впрочем, это решаемо.
Вашингтон стал для него вторым домом, здесь он бывает так часто, что подумывает о строительстве особняка, а пока, через третьи руки, купил несколько участков. Хотя в Нью-Йорке он продолжает жить по старому адресу… но и там потихонечку скупает участки.
После войны, он знает… а вернее, помнит это точно, рабочие руки сильно подешевеют, да и ситуация со снабжением и логистикой улучшится. А пока, пользуясь биржевыми колебаниями и паникой обывателей после каких-то, не слишком удачных для Севера, событий на фронте, можно тихой сапой прикупать землю.
В библиотеке Сената относительно прохладно и тихо, слышно лишь шуршание газетных страниц, хруст льда в графинах, да изредка, на грани слышимости, торопливые шаги вестовых. Редкие, ленивые сквозняки едва заметно колышут тяжёлые портьеры, принося с улиц запахи пыли, конского пота и навоза.
Коротая время межу заседаниями, Георг листает свежий номер
Статья с коротким заголовком’Signed: Homestead Act' привлекла внимание, и Георг, отложив в сторону мыли о бизнесе, вчитался, вычленяя суть.
— Подписано Линкольном, — еле слышно сказал он, прикусив губу, — наконец-то…
Закон ожидаемый, обсуждаемый, и да — спорный в силу ряда причин, но — наконец-то подписан! Ещё не вступил в силу, до этого ещё несколько месяцев, но и это — очень весомо.
Это меняет если не всё, то очень многое во внутренней политике США, и, со временем, может оказать сильнейшее влияние на ход войны. А пока…
— Фермеры, — протянул он, — огораживание участков, и…
' — Колючая проволока' — мысленно закончил он, делая в памяти зарубку.
Нью-Йорк, несколько дней спустя
Мерный шум станков в мастерской, слышимый даже через закрытую дверь кабинета, давно уже привычен и не раздражает, скорее, помогает сосредоточиться. Расхаживая по кабинету, Георг размышляет, вертя в руках пустую трубку: курит он сейчас совсем редко, почти исключительно за компанию, но трубка или зажигалка, как часть привычного ритуала, успокаивают.
— Быть иль не быть, — пробормотал он, — вот в чём вопрос…
Вздохнув, попаданец постоял, прикусывая трубку и всё-таки решил открыть сейф, достав документы. Динамит… как много в этом слове, и как всё сложно!
Нет, сами опыты не вызывают особых вопросов у человека, учившего некогда на архитектора. Кизельгур, пористая порода, кажется, первый из череды опытов, когда удалось связать нитроглицерин, сделав его безопасным…
… почти.
Будут опыты и с опилками, и с другими веществами, но суть уже ясна, и… собственно, первые опыты он провёл сам — очень, очень осторожно…
— А вот политика, — вздохнул он, усаживаясь разбирать документы, — чёрт бы её побрал!
Собственно, основная проблема не в том, чтобы сделать динамит, а как сохранить монополию на него. Здесь и сейчас это козырь, значение которого невозможно переоценить. Горные и строительные работы… и война.
Огромные, просто немыслимые деньги! Если…
… и вот «если» слишком серьёзно. Когда политика мешается с деньгами, конкуренты способны на любые поступки, и оспаривание патента в судах, это лишь вершина айсберга.
— Если, — снова вздохнул он, сунув в рот пустую трубку и начиная работать с документами.
— DuPont? — задумался попаданец, перебирая варианты сотрудничества, — Ну… хочется всё-таки стать полностью самостоятельным игроком. Но… н-да, но на уступки пойти придётся, не без этого. А ещё с ними проще завоевать рынок, сильно проще…
— Так… — подперев голову рукой, он зарылся в бумаги, пытаясь разложить сложный пасьянс из союзных ему промышленников и возможных недоброжелателей, учитывая свои и чужие и интересы, родственные связи и политические взгляды, слабые и сильные стороны.
Этим он занимается уже не в первый раз, снова и снова добавляя новые детали, делая записи и зачёркивая их. Если бы не служба безопасности, где, пока ещё сыро, не всегда умело, начал действовать оперативный отдел, добывающий информацию о третьих лицах, было бы куда как сложней. Но и так…
Сделав перерыв, Шмидт вышел в приёмную, пребывая в некотором раздрае.
— Есть что-нибудь важное, Ларри? — поинтересовался он у секретаря — низкорослого, полноватого, лысеющего мужчины чуть за тридцать, весьма эрудированного и неглупого, хотя и не слишком инициативного, если не сказать больше.
— Да, сэр, — отозвался тот, почтительно вставая, — мистер Штрассер просил, если будет возможность, заехать сегодня после обеда на завод медицинского оборудования. А ещё, разумеется, письма, сэр!
— Спасибо, Ларри, — рассеянно поблагодарил Шмидт, забирая бумаги, — Если Штрассер будет спрашивать, скажи — буду после трёх.
Вернувшись в кабинет, он начал разбирать письма, бегло пробегая глазами по строкам. Ларри неплохо сортирует почту, справляясь с основным потоком спама. Но пишут не только благотворительные организации и разного рода просители, но и сенаторы, конгрессмены… и это надо читать лично.
Хотя по факту, чаще всего они точно так же просят денег или приглашают на встречи, где будут просить денег…
— Конверт с пометкой военного ведомства, — заметил он, вскрывая его, — интересно…
— Всего, и побольше, — довольно констатировал Георг минутой позже.