Василий Панфилов – Русский кайзер (страница 63)
– Пошли казачки титулы добывать? – с толикой веселья спросил император.
– Пошли, Государь, – усмехнулся чиновник, знающий, что вины на нем нет, – омужичившиеся раскачали всех. Они ж шумные, да и… В большинстве своем ехали не работать, а ОТ работы. А тут – на тебе, дикарей повоевать, да садись на землю барином.
– Повоевали?
– А как же, Государь, – с достоинством ответил чиновник, – славяне все ж, да и в пути немало поднатаскались с оружием. Так что вырезали мусульман на раз, да и дикарей заодно. Ну и все: сказали, что им и тут хорошо, так что теперь дворянство эфиопское больше чем наполовину из славян состоять будет. Правда, последнее ненадолго, Негус быстро браками многих окрутил.
Чиновник, немолодой уже мужчина, давно знакомый императору, еще раз хмыкнул…
– Так что ненадолго они славянами останутся.
– Остальные? – Император не гневался, это тоже не худший вариант, будут у него теперь агенты влияния… пусть и хреновые.
– В Эфиопии мало кто из настоящих казаков остался, только омужичившиеся. Остальные говорили – стыдно под чужаками ходить, пусть эти чужаки и потомки Соломона. Дескать – под потомками Соломона пусть его единоплеменники и ходят. Им же, потомкам Руса, Рюрика и Святослава, можно только под природными князьями ходить или же атаманов из своей среды выбирать.
Савва помолчал, вспоминая…
– Но далеко все едино не ушли, Государь. Прошли чуть дальше, так там места благодатные[165]. А еще чуть дальше – леса непроходимые. Мы и так-то намучились, а там… – Савва махнул рукой с тоской, – совсем плохо. Так что казаки снова поделились: одни хотят там остаться, но под твою руку просятся. Другие и не прочь дальше двинуться, но там ни проводников нормальных, ни дорог…
– Много последних?
– Да тысячи две, не больше. Правда, если бы на кораблях, то и побольше бы набралось…
– Хм. Будут им корабли, смогу выделить. СЕЙЧАС – смогу.
Забегая вперед – вывезти часть казаков на территорию несостоявшегося государства ЮАР все-таки получилось. Около трех тысяч человек в несколько приемов перевезли, и они начали обживать благодатные земли. Но и оставшиеся не чувствовали себя обделенными: захватив территории Кении и Танзании, казачьи хутора раскинулись очень широко. С местным населением серьезных конфликтов у них не возникло: по большей части из-за редкости этого самого населения. Но не было и взаимопонимания, так что никакого «прогрессорства» или хотя бы сотрудничества быть не могло в принципе. «Природные» казаки считали «настоящими людьми» только таких же казаков, с некоторым пренебрежением относясь даже к потомственным русским дворянам, которые тоже воевали из поколения в поколение. Отношение к «цивилам», пусть таким же славянам, было подчас откровенно презрительным. А тут – чернокожие…
В этой ситуации больше всех проиграли омужичившиеся казаки, ставшие эфиопскими дворянами. «Настоящие» казаки их так и не простили и позже не признавали за своих ни их самих, ни их потомков – даже если эти потомки остались славянами… Правда, к чести омужичившихся, те исправно отрабатывали новый дворянский статус, гоняя как соседей-дикарей, так и соседей-мусульман. Гоняли эффективно и умело, так что Эфиопия сумела выстоять, потеснив обнаглевших соседей.
Началось переселение иудеев, да не на историческую землю Израиля, а… снова в Эфиопию. Царство было православным достаточно условно, иудейских княжеств в его границах хватало, так что ехали евреи не на пустое место.
И снова забежим вперед: на Эфиопии они не остановились, вскоре на месте Сомали выросло государство Израиль, чье благополучие больше века было основано на торговле «Черным Деревом» с арабскими, индийскими и даже китайскими княжествами, отчего местность вокруг сильно обезлюдела. Справедливости ради нужно добавить, что казаки и белые переселенцы действовали ничуть не более гуманно, так что аборигены Черного Континента в этой ветви истории оказались в еще более плачевной ситуации, чем в истории реальной. К началу двадцатого века в Африке появились десятки мест, где чернокожих нельзя было встретить В ПРИНЦИПЕ на протяжении сотен километров пути.
Судьба американских индейцев оказалась куда более благоприятной, появились даже индейские государства. Правда, жили они в большинстве своем очень небогато, страдая от повального алкоголизма и потихонечку вымирая. Одним из немногочисленных исключений стали чероки – племя, отличающееся не только храбростью, но и работоспособностью со здравым смыслом. Но они-то как раз не держались за независимость, войдя в состав Русской Америки еще в середине девятнадцатого века.
Со Швейцарией, жители которой налились дурным упрямством и стали отстаивать свою независимость, попутно делая набеги на соседние страны, император решил вопрос весьма изящно – переселил на подконтрольные ему земли кантонов крещеных черкесов. Взаимная резня шла недолго: всего через пять лет сильно поредевшие швейцарцы стали самыми благонадежными подданными. Правда, тут сработали не столько черкесы – швейцарцы и сами не многим хуже, – сколько понимание, что в покое их не оставят.
Индия и Китай всего за несколько лет развалились на многочисленные княжества, с упоением занявшись междоусобной резней. Вся разница заключалась в том, что в Китае основой для нее послужили прежде всего национальные мотивы, а в Индии – религиозные.
Так что когда войска Павла помогли свергнуть «Неправедную Циньскую Династию» и щедрой рукой раздали оружие «на святую войну» всем желающим, предварительно капитально ограбив Китай, там полыхнуло. Дошло в итоге до того, что уже не Китай стал грабить соседей, как было ранее, а соседи – Китай.
В Индии полыхнуло раньше: после развала Османской империи под Великими Моголами зашатался трон… В данном случае заметно помогла последующая «помощь» России – конкурентная борьба за рынки сбыта и торговые пути… Правда, Моголы сами нарвались: столь грандиозных планов на Индию у Павла вначале не было, но агрессивная политика соседа привела его в полное озверение.
Проблем хватало, но все они постепенно становились все мельче. Славянские империи потихонечку осваивали новые владения, «нагибали» излишне резвых свежеиспеченных подданных[166], но… В июне 1807 года Игорю пришла срочная почта, в которой было сказано:
«Павел умер, по слухам, убит, Наследник Александр ранен. Точной информации нет, но войска волнуются, и в Петербурге есть все характерные признаки свершившегося заговора».
Заговор, как позже доложили Грифичам, был создан самим Павлом, который решил поработать приманкой и выманить последних противников нынешнего курса России и Дома Романовых вообще. Как водится – заигрался, заговор обрел форму, вождей формальных и реальных… по сути, удался. Во всяком случае, погиб сам Павел, а позже, от гангрены, Цесаревич Александр.
Далее последовали попытки перехватить власть, якобы от сестер Романовых-Воронцовых, от чего те впоследствии открещивались, но тандем Румянцев – Потемкин сказал свое веское слово и сумел удержать власть – не в последнюю очередь благодаря старенькому уже Суворову, который лично объезжал полки, успокаивая их.
Повесили в итоге много причастных к заговору, и дворянские Фамилии России заметно поредели, как поредели и все еще сильные сторонники иосифлян. Были вычищены остатки масонов и им сочувствующих…
Во главе Русской Империи встал Михаил, ради этого срочно отрекшийся от престола Болгарии в пользу сестры Елены: по давнему Договору, престолы Болгарии и России должны были занимать представители разных ветвей Романовых. У погибшего же Цесаревича наследников мужского пола не было, а по завещанию Павла, Русский Престол передавался только по мужской линии.
Михаил оказался не лучшим, но и не худшим правителем для страны. Единственно – Корона сильно изменила его, появилось болезненное самолюбие, даже гордыня. Из-за этого отношения Венедии и России сильно испортились. До вражды было далеко, но и былого сотрудничества не стало.
Через два года Рюген окончательно передал власть Богуславу, а еще через год – принял постриг. На следующих выборах Папы Римского пять лет спустя победил именно он, став вопреки всем традициям Игорем Первым.
Эпилог
Лето 7524[167] года
Немолодая уже женщина-экскурсовод – типичная расенка в национальном костюме, водила по Штральзунду школьную экскурсию из Республики Басков и профессионально поставленным голосом рассказывала о взлете Померанского Дома, или как его еще называли, «Взлете Грифонов». Отточенные фразы, игра голосом, жестикуляция – все было на высшем уровне. Ну да и неудивительно – в Столицах отбор на любые должности был жесточайшим.
Баски слушали как завороженные – благо расенский язык был языком международного общения, так что рассказ был понятен всем.
– Померанскую Династию нужно признать самой удачной и удачливой за всю известную нам историю человечества, – продолжала женщина, сделав голос чуть более возвышенным. – Объединение в середине девятнадцатого века с Россией, вследствие пресечения главной ветви Дома Романовых, дало Дому невиданное доселе могущество…
– Но ведь остались еще потомки Воронцовых-Романовых? – спросил долговязый подросток лет тринадцати, записывающий лекцию на визор, и поспешил добавить: – У нас в учебнике об этом запутанно пишут, а тема Объединения как раз на следующей неделе начинается.