Василий Панфилов – Путешественник и Тёмный Лорд (страница 61)
Не обязательно следовать ей, это просто подсказка, что от такого союза родятся здоровые, магически одарённые дети. Родится они могут и от союзов с другими Родами, и вполне возможно, ничуть не хуже. Или хуже, но перевесят деньги, политический союз, артефакты, знания…
На этом разговор замяли и Фрейя провела для нас небольшую эскурсию по Манору. Ничего так, интересно. Жило здесь по моим прикидкам не меньше двухсот родовичей, да вроде как были ещё младшие Ветви со своими Манорами… Сильный Род. Родовые Дары в Ритуальной магии и магии Крови – очень серьёзно. И совсем серьёзно – что учат они своих без особой оглядки на Статут. Для сида это очевидно.
Хозяйство достаточно необычное – этакая эклектика из маггловских ремёсел времён трёх вековой давности и нормальных магических практик. Готов поспорить, что взрослые Сигурдсоны в большей или меньшей степени владеют всеми маггловскими ремёслами времён…
Нет, не только старыми ремёслами, вон протащили часть двигателя от самолёта. Сильны… Нет, с такими можно иметь дело – традиции соблюдают, но не ушли в самоизоляцию и эскапизм[92].
В специальном гостевом доме нам приготовили совместную трапезу. Была Фрейя и ещё два десятка представителей Рода, мы с Томом и трое комми. Переглядываемся…
– Иван Благин, – представляется невысокий чернявый человек с явно не славянской внешностью.
– Семён Ломов, – похож на татарина, точнее – булгарина[93].
– Ярослав Третьяк, – а это уже русский.
Интересно… три человека разных национальностей и разных магических школ. "Благин" – явный каббалист, нахватавшийся по верхам европейских школ. "Ломов" – школы булгарские и тюркские. "Третьяк" – это уже русская школа, судя по всему – Китеж. Они… пахнут по разному, для сида, у которого несколько органы чувств… да и их количество тоже… заметно отличаются от человеческих, это очень заметно.
– Зовите меня Старший, а его, – показываю на Тома, – Младший.
Похмыкали, но обид нет – за нами нет государства или союза Кланов, так что параноидальная конспирация оправданна.
Совместную трапезу вела Фрейя – мастерски. Она совместила ритуал преломления хлебов[94] и прочие, менее значимые – так грамотно, что Благин даже пошутил:
– Не удивлюсь, если мы теперь перед магией будем как дальние родственники, очень хозяйка Дома сего расстаралась.
– Почему бы и нет, – со смешком отвечаю ему, – родни много не бывает.
Собеседник уловил что-то и спросил с сочувствием:
– Гриндевальд?
– Не только он… но да, – решаю слегка пооткровенничать, – в Европе чем дальше… Да кому я рассказываю, сами ведь знаете!
– У нас тоже не всё гладко, – прогудел Третьяк, неприязненно глядя на Благина, – но ничего так, справились.
В такт ему мелко закивал Ломов. Опа… конкурирующие фирмы… Или это они передо мной спектаклю играют? Не исключено…
– Перейдём к документам, – негромко сказал Ломов и замолк, ожидая, пока одна из девушек Сигурдсонов уберёт тарелки и поставит вино, – в принципе нас всё устраивает, но наверняка есть какие-то подробности, которые проще передать на словах.
– На словах… никаких подводных камней в нашем предложении нет. Мы и в самом деле просто хотим свой кусочек пирога в послевоенном разделе Европы. Почему не к британцам… Мы из традиционалистов, а "Новые" маги у нас тесно сотрудничают с маггловским правительством Острова и гоблинами.
– Мы тоже… сотрудничаем с советским правительством, – с некоторой заминкой сказал Благин.
– Это нам известно, – вступает Том, – но сотрудничество может быть разным. Нам ваш вариант не слишком нравится, но по крайней мере…, – Гонт замялся, подбирая слова – момент, который мы репетировали.
– У вас нет гоблинов, – пришёл на помощь я, – и ваши… комми не лезут в дела Старых Родов, если те не лезут в дела комми.
– Были и у нас… желающие, – вступил Третьяк, снова поглядывая на Благина, – но быстро отучили. Не столько даже маги, сколько нашлись здравомыслящие люди в советском правительстве, сами укоротили излишне резвых… сотрудников.
Ах вон оно что! Получается, что Благин – сотрудник одного из отделов НКВД-ЧК-ОГПУ. Третьяк – представляет те самые Старые Рода, а Ломов – относительно молодые Евразийские, вышедшие на сцену во времена Романовых.
Сложно… но это показывает, что нас воспринимают очень серьёзно, что радует. Киваю молча – дескать, понял расклад и жду продолжения.
– У НАС, – подчеркнул голосом Третьяк, обведя глазами своих коллег-конкурентов, – таких проблем больше нет. А вам, насколько мы поняли, интересен не только кусок… пирога, но и возможность нанести удар по Союзникам?
– Именно. Ослабнут правительства Западной Европы и США, союзные им маги автоматически теряют ряд возможностей.
Комми молча переглядываются и Ломов достаёт зачарованный пергамент с Договором. Тут же начинаем править…
– Боёвка? Можно, – как бы нехотя соглашается Третьяк, – присылай своих, натаскаем. Учёба вообще? Ну… ах, маггловская? Неожиданно… да, конечно согласны.
– С безусловной Опекой и без попыток повлиять, – жёстко ставит условие Том.
– Без попыток, разумеется без попыток! – Возмущается Благин и как-то ловко заговаривает вопрос – так, что только развитая Менталистика помогла помнить, что этот пункт мы не согласовали. Повторяю ещё раз, комми несколько смущаются, переглядываются… Затем Ломов очень внимательно на меня смотрит и говорит неожиданно:
– Ну сразу бы говорил, что из Дивьева Народа, – и тут же начинает черкать Договор, внося новые поправки… в мою пользу. На ходу он поясняет:
– Договор старый с Дивьим Народом ещё от Словена и Руса идёт. Союз на век[95] с народом вашим. Идти против…, – Ломов покачал головой, – многие Договора подтверждали его, последующие на них опирались. Порушь их, так чем обернётся, кто его знает…
Оживившийся и ставший крайне дружелюбным Третьяк подтвердил:
– Тем более, что один из Дивных сам Союз подтвердить хочет, пусть и тайно…
Тут он нахмурился слегка и спросил:
– Аль ты не знал о Союзе?
Отрицательно мотаю головой, ситуация повернулась очень уж неожиданной стороной.
– Не знал… из Новых, что ли? Аль предки сидели в своём сиде[96] и вылез недавно?
– Сиды и гоблины, – сказал Ломов два слова. Комми понимающе покивали, ничего не объясняя. Впрочем, объяснений и не нужно – наши расы смертельные враги и в противостоянии с гоблинами мы шли даже на союзы с фоморами.[97]
Договор быстро переписали, внеся поправки в нашу пользу. Но так-как мы/я запросил сравнительно немного за столь важные документы, то поправки эти не били по кошельку или достоинству комми.
Распрощавшись с новыми союзниками и хозяевами Манора, покидаем его и с помощью нескольких порт-ключей перемещаемся в моё гостевое Поместье. "Ближний Круг" занят, отлучка Тома прошла незамеченной – специально график учёбы своим подопечным составлял. Кстати, надо бы выбраться с ними к магглам, экскурсию провести…
– Опять старые Договора и Пророчества, – мрачновато– сказал Том, – вроде бы и хорошо…
– … но когда ты не знаешь, о чём вообще идёт речь, – подхватываю я, – то как бы и не очень.
Сорок шестая глава. Неожиданный… родственник?
Сальваторе решил не возвращаться в Хогвартс.
– Неожиданно, – удивился я, – более чем.
– Я это…, – засмущался художник, – рисовать начал… вот.
Лёгким наклоном головы он пригласил меня за собой в выделенную ему комнату гостевого Поместья. Картины, картины, картины… очень чёткие, буквально фотографические и показывающие одновременно Суть. Но если пейзажи были просто немыслимо хороши, то вот наши портреты… Автопортрет самого Сальваторе был с лёгкой безуминкой, с отрешённостью от мира настоящего Художника.
Саймон Хофф был этаким простодушным деревенским парнишкой, но проглядывала в нём внутренняя Суть учёного. Аристократом он не станет, но такие маги ценятся в Древнейших и Благороднейших Родах… Стоп! С чего это я взял, что Саймон… Хотя да, есть в нём что-то такое – желание докопаться до истины, упёртость и хорошо развитая интуиция.
– Показывай остальные портреты.
Сальваторе нервно сглотнул, так что несколько уменьшаю давление Силы, и открывает накрытые лёгкой тканью холсты.
Я… не знал, что я такой… Здесь я старше, взрослее… опаснее. За спиной Тени, в которых можно угадать Древних Богов, Смерть, Судьбу – всё очень символически и одновременно ярко, не перепутаешь. По бокам-сзади Образы моих жён с детьми – мазками, очень неявно, они скорее проявления Силы, чем живые сиды. Сильно, очень сильно… и очень опасно.
– Тома покажи, – говорю художнику, удерживая спокойствие. Том на его портрете – истинный Гонт, Наследник Рода Слизерин. Сильный, опасный, жёсткий, прячущий Силу под полуприкрытыми веками синих глаз. Прячущий… но Сила эта выплёскивалась – так, что пространство перед портретом как будто искажалось. Делаю шаг… нет, не показалось – перед портретами Тома и меня пространство и правда искажается.
– Поздравляю, – сухо говорю ему, кривя губы в усмешке, – личное ученичество я тебе гарантирую. Не знаю, правда, рад ли ты будешь новости о том, что следующие… лет пятьдесят ты проведёшь в моём сиде[98]. Это не обсуждается – ты вышел за рамки обычного Мастера Портретов – резко вышел. Не знаю, что из этого выйдет, но оставлять на Земле такую Силу нельзя, если о ней кто-то узнает…
Сальваторе кивает, как китайский болванчик, безостановочно. В эмоциях смесь испуга, обречённости и радости. Смесь диковатая, но расшифровывать буду потом. А пока молча помогаю ему собрать вещи и, держа за руку, переправляю сперва в Манор, а затем и в Мир.