Василий Панфилов – Отрочество (страница 5)

Сверху сделались большие глаза, а любопытно выглядывающая тётя Хая хохотнула.

- Творческая личность!

- Но не шлемазл! – вскинулась чему-то тётя Песя.

- Та я в хорошем смысле!

- Тогда да, - согласилась успокоено наша почти хозяйка.

Завалившись на доски топчана с невыпущенным из рук тарахтевшим котом, начал думать за Пономарёнка.

Мишка сам себе нашёл работу по специальности. Не так штобы и совсем да, да и не так, штобы и нужно. Для собственного самоуважении и завоевание позиций на Молдаванке через профессиональное мастерство.

Через тётю Хаю, которая Рубин, взяли в одном из соседских дворов швейную машинку в аренду. Такое себе приданное, хранящееся у лупоглазой Двойры до свадьбы, без особого толка. Вроде как и есть приданное, и вроде как даже и шить умеет, но именно што вроде.

Расплачиваться подрядился обучением великовозрастной девахи, сильно засидевшейся и уже мал-мала подвядшей, со всем своим тщательно лелеемым и никому не нужным девством. Ну и деньги пополам.

Сложная схема, да и с временной регистрацией в одесской управе, как ремесленника, проблемы обещаются не самые простые. Или таки нет, и обойдутся без них?

Мишка забаранился, и всё через сам! Попросил народ приглядывать за ним, штобы если вдруг што, то и сразу мне, а не через потом, но нервенно.

И как с ним, упёртым таким, о ни разу не дешёвом лечении? Если просто отдыхать, и то нахлебничество сам себе выдумал!

- Мендель! – ввинтился в мои уши крик, - иди домой!

- Зачем? – отозвался ломающийся юношеский басок, - Я таки устал или шо?

- Ты хотишь кушать!

- Я?! Вам виднее, мама! Иду!

Зевнув, снял осторожно кота, пропотевшего мою рубаху, и потёр глаза. Заснул, н-да… Впрочем, ничего страшного. Дни с дядей Гиляем такими насыщенными были, што наверное, ещё дня три отсыпаться да очухиваться будем.

- Ну што, взлелеял? – оторвавшись от картины, иронически поинтересовался Санька, когда я поднялся наверх.

- Заснул, - признался я честно, - не взлелеялось!

Хмыканье…

- Зато я придумал насчёт полуподвала! Мастерскую хочу, слесарную.

- Зачем?!

- На надом! – отдразнился я, - Просто, ну… тянет иногда руками што-то такое… Хобби. Не сапожничанье! Такое, посерьёзней што.

- Бомбу собрать, - кивнул тот со смешинками. Фыркаю в ответ, но останавливаюсь…

- А знаешь… - в голове всплыл вполне себе рецепт – из тех, которые на коленке. И ингредиенты вполне себе доступные!

- Забудь! – Санька зашагнул ко мне, схватив за грудки, - Сколько глаз вокруг! Ты сейчас как под микроскопом! И вообще!

- Да я понимаю…

- Понимает он… - пальцы на рубахе разжались, разгладив ткань, - точно?

- Да сам же… про глаза! Да и так… зачем?!

Я надулся было – за кого меня принимают! Хм… да в общем-то и верно принимают! Но мастерская всё равно будет. Хобби!

Проверить хочется всякое, из снов и читанного. Теорию в практику перевести. В прошлой жизни, если верить снам, я был таким себе мастеровитым. И очень, очень любопытно проверить некоторые вещи!

Сдаётся мне, што не всё из них уже изобрели. Не так штобы даже и славы с деньгами хочется, а скорее – цепочку технологическую размотать. Смогу, не смогу… шарады!

- Егор! – Фира замахала конвертом ещё со двора, взлетая по деревянной лестнице, - Письмо! Из канцелярии градоначальника!

- Ну-ка…

Вскрывал я его, признаться, не без лёгкого трепета, подозревая всякое нехорошее. Градоначальник, ишь! Небось хорошее не станут!

- А…

- Серьёзное што? – забеспокоился Санька.

- Ну… так! Информируют нас, к какой именно церкви мы с тобой, - выделяю голосом, - прикреплены.

- А… - Чиж скучнеет, тема для него болезненная и опасливая, всякое напоминание – как соль на рану.

- Я же говорил, - мои руки начали сминать письмо, остановившись в последний момент, - те же чиновники! Из канцелярии, ишь!

Четвёртая глава

С паяльной лампой устроился прямо во дворе, широко раскинувшись под деревом со всем оборудованием. Лампа гудит, латка на оловянном припое уверенно ложится на жестяной таз.

- Получите, распишитесь, - утерев выступивший от жара пот, не без самодовольства вручаю починенное заулыбавшейся рыхлой тётке, поспешившей удалиться.

Работаю не за деньги, а за бартер и отношение через тётю Песю. Ей видней, што и как с кого брать – услугами там, деньгами, или свои долги закрывать таким образом. А я так… хобби!

В своё удовольствие работаю, когда время и охотка. В прошлом годе сапожничал мала-мала, в этом вот, слесарничаю. Вполне себе удовольствие!

Даже мыслишки возникают иногда насчёт всерьёз поработать. Устроиться на лето в мастерские при порту, а?! Запах металла, станки, настоящая работа. Только время, время! Там же не в охотку надо, а от и до, а это, сильно подозреваю, большая таки разница!

С полуподвалом так вышло, што и неудобно немножечко. Я было заикнулся об аренде, так тётя Песя ажно руками на меня кышнула. Дескать, какая аренда! Так бери!

Вот же простодырая, а? А ещё жидовка! Говорят… всякое о них говорят! Иногда даже и правду, даже если и нехорошо совсем. А они разные. Небогатая ведь, совсем не. А вот так!

Ну я тогда и придумал, штоб через неё работать. Хитрый план, значица! Какая-никакая, а копеечка с услугами к её рукам прилипнет. Может даже и не меньше выйдет.

Да пусть даже и с запасом! Я што-то размахнулся, и ка-ак закупился! Инструментов и книг технических через немецкую колонию закупил чуть не на триста рублей. И это контрабандой, без пошлин!

Инструмент, а особенно литература техническая, у них качественная, а уж цены… мёд и мёд! Если без пошлин. В разы!

Немецкий тяжеловато разбираю, технический-то, но ничего, заодно и подтяну. А то как посмотрел разницу между ценами, так и сразу – большим поклонником всего германского стал!

Инструмент если, так чуть не в два раза некоторый, а книги и того больше. А?! Я, канешно, патриот и всё такое, но и не так, штобы карманы купеческие своими деньгами набивать! Напрямую если, работяге, то и на! Не жалко. А купчине или заводчику, который их в «Яре» спустит? Сапогами по блюдам фарфоровым для куражу?

Мишка спустился. Постоял, нависая, похмыкал, присел на корты, и лампу паяльную в руки. Потушенную. Вижу, што прям распирает, как попробовать хочется, и было заважничал. Сейчас, думаю… а потом сам себе укорот дал, с важничаньем этим.

- Хочешь попробовать?

- Хм, - и хочется, но стесняется вот так сразу, ажно уши заалели, - а давай!

Вроде как бы и нехотя, а у самого голос петуха пустил. Объяснил ему, как зачищать металл, как нагревать, как припой класть. Показал. Ну и обрезки жестяные, каких не жалко, на опыты.

Пусть! Полезно мужчине такое, даже если и не как ремесло, а просто для понимания.

Мишка застарался. Сидит, кончик языка набок, сощуренный весь. Я в книжечки, ну и  так, контролирую вполглаза. Другим вполглаза за двором.

Менделева мать прошла, бёдрами туды-сюды. Такая себе корма, што почти што и каравелла! Грузовая. Устаревшей конструкции судно.

Фирка с вёдрами за водой. Известное дело, бабье! Мужику даже и невместно в таком разе помогать. Если только как намерения ухажёрские обозначить, ну или там беременная, да вот прям на сносях.

Есть бабьи дела, есть мужские, и упаси боже! Баба если забор поправлять берётся, то это ейному мужику позор вечный! А если своего нет, так соседям большущий такой укор.

Ну и наоборот. Мужику к печке и соваться нельзя! Потому как хозяйке его стыдобища превеликая. Иные даже и на стол сами не собирают, если вдруг што. Сидят, ждут. Даже и голодные! Правда, потом могут и того. Аргументировать за ожидание.

Раз так прошла, два, а у меня в голове мысли стали складываться. Про погоду почему-то. Это сейчас в Одессе мёд и мёд, а по зиме? Такое себе по рассказам твориться, што просто ой!

Как поздняя осень в Москве, только сильно хужей. Сырей, ветристей, противней. И так месяцев чуть не пять! Жуть-жуткая, как по мне. Как представил! И Фира по такой гадости, с вёдрами.