Василий Панфилов – Кирасир (страница 54)

– Можно доверить решение вопроса союзным кочевникам, – более уверенно продолжил Павел. – Насколько я знаю, татарам грозит не столько смерть, сколько рабство разной формы, ну а детей и молодых женщин в большинстве своём распихают по семьям. Я поддерживаю это решение – в конце концов, при малейшей проблеме с Турцией нам или приходится держать поблизости войска, защищая земли от их набегов, или скрипеть зубами и знать, что русских людей убивают и уводят в рабство. Дикое Поле – это незаживающая язва на теле государства Российского и язву эту надобно лечить – пусть и жестокими методами. Сколько можно терпеть!

Помолчали…

– Как там турки? – перевёл разговор Румянцев.

– Решительно настроены, – хмыкнул Игорь, – татары наши битые ничему их не научили, так что радуются, что по численности нас превосходят.

Раздались смешки – численность численностью, но когда значительную часть войска составляют всевозможные вспомогательные войска… А как же – воинам ислама честь не позволяет взять в руки лопату или ухаживать за обозными волами!

Мусульмане шли двумя «крыльями» – впереди лёгкая татарская конница, затем основной обоз воинов султана. Здесь тоже было много лёгкой конницы, но уже более качественной, из внутренних районов Турции.

Потёмкин выступил с предложением конного похода, дабы осадить крымчаков и заставить их «ужаться». Предполагалось добиться сразу нескольких целей – уничтожить часть противника, напугать его, прекратить грабёж окрестностей и, наконец, – «ослепить» войско, мешая проводить разведку.

В принципе задача реальная, ведь только драгун и «варягов» набиралось чуть больше пяти тысяч, да две тысячи улан, да около десяти тысяч иррегулярной кавалерии казаков, ногайцев, калмыков и татар (казанских). В предстоящем большом сражении от лёгкой конницы было мало толку, а так вроде и ничего, хоть какая-то польза…

Предложение Григория Александровича выслушали и одобрили. Единственное – герцог послал весточку своим людям, ну и кое-кого отправил с генерал-поручиком. Разведка, она дело тонкое, и лучше доверить её специалистам…

С разведкой же… Да и добычей у Померанского обстояли дела настолько хорошо, что солдаты начали вспоминать его титулы в старинных русских традициях – «Князь Руянский» (а не Рюгенский) и «Герцог Померанский-Вольгаст», который трансформировался в… Вольга[101], а затем – Вольга Руянский.

Это началось ещё в прошлом году, но слабо, намёками. Сейчас же, видя его заботу о воинах (трофеи, вооружение, обучение, лекари) и налаженную разведку, разговоры эти стали уверенными. Особенно на фоне того, что его гвардия так и называлась – «Серые Волки»[102].

Глава 10

Рейд Потёмкина вышел на славу…

– Вообще боя не принимали? – уточнил Румянцев.

– Угу. Татары сперва попытались было сделать ловушку и прижать меня к реке. Там место такое, что можно вроде бы переправиться, но так – не сразу. Ну и пока переправлялись бы, они стрелами многих покосили бы.

– Ну а ты?

– Да развернулся в боевой порядок и пошёл в атаку – и всё, как зайцы порскнули. А раз меня крымчаки всеми наличными силами избегали, то уж отряды поменьше – тем более. Опосля татары и вовсе отошли – Халил-паша вроде как велел им на наши обозы нападать, так что в битве они участвовать не будут.

– Славно, – заулыбался командующий и хлопнул себя по животу, – ну а остальные?

– Делы[103] попытались было, но это были курдские и арабские всадники, незнакомые с нашей тактикой, так что смели их на раз. Потом так и кружили, «откусывая» по кусочкам. Пару раз ситуация была вовсе уж скверной – всё-таки там и без крымчаков тысяч под сто всадников и многие – мастера отменные. Спасло то, что отряды разрозненные как по вооружению и выучке, так и по умению воевать в одном строю. Так что конницы тысяч пять покрошили, да пехотинцев не меньше десяти. Правда, – тут Григорий Александрович поморщился, – в основном лагумджи и мюсселемы[104].

– Не бери близко к сердцу, – мягко сказал Павел, – они же в большинстве добровольцы.

– Просто работать, дедушка, турки же как оружие в руки возьмут, так работать их не заставишь – воины теперь, почти благородные!

– Нехорошо, Никодиме, – укорил молодого грека двоюродный дед, – всё ж против христиан.

– Я землекопом иду, дед Афанасий! – обиженно отозвался носатый и чернявый Никодим, – а не христианскую кровь проливать.

– Ты землекопом, другие обозниками… Вот так турки и завоевали нас – поодиночке. Если бы все греки хоть на один год забыли о своём кармане и решили скинуть турок – так скинули бы! Греки, да болгары… много нас таких, что вроде христианскую кровь не проливают – а всё едино виноваты.

– Аа! – отмахнулся молодой здоровяк, – старый ты уже стал, дед Афанасий! Тебе ещё раз говорю – мне деньги платить будут за то, что я лопатой да мотыгой махать буду, а не воевать!

Сплюнув и выругавшись негромко, старик ушёл, а Никодим негромко похвастался невесте:

– Мне, София, помимо денег обещали и долю в добыче. Не золото-серебро, но одежду какую с солдат, сапоги там.

– А не грех это? – наморщила низкий гладкий лоб такая же носатая, как жених, София, – добычу с христиан, да с турками…

– Глупая, – самодовольно посмотрел на неё жених, – это ж не с греков одежда да обувь будет.

А раз пошли воевать против своих же христиан, да ещё и на войну неправедную, то тем хуже для них.

Выдвинулись навстречу османам и встали лагерем у реки Кагул, близ Троянова вала. Вообще на первый взгляд эта позиция казалась ловушкой, из которой сложно выбраться, – так по крайней мере постарались внушить туркам агенты Грифича… На деле же были здесь и немалые преимущества – но только для полководцев уровня Румянцева.

Армию командующий разбил на несколько отрядов – Померанский со своими солдатами на левом фланге, правее стоял Потёмкин с пятью тысячами пехотинцев, затем дивизия Племянникова и корпус Боура. Справа-в центре-позади стояла дивизия Репнина, готовая прийти на выручку любой из частей и одновременно закрывающая один из проходов в тыл. Сам Румянцев с десятью тысячами пехоты стоял позади Троянова Вала и вместе с ним цесаревич, командующий основной массой кавалерии.

Звучит громко – корпуса, дивизии… но всех войск было тридцать две тысячи, включая все резервы, да и стояли корпуса друг от друга не далее чем на расстоянии выстрела из пушек.

– Будем атаковать. У мусульман абсолютное превосходство в лёгкой кавалерии, но вот как раз здесь от неё толку немного – местность для неё не подходящая. Нашим драгунам да кирасирам пойдёт – им разгон особо не нужен, а вот для лёгкой конницы пространство необходимо – а его нет… Ну а в пехоте преимущество у них невелико, да и… Если брать только обученную пехоту, то его и вовсе нет.

Объяснения Румянцева выслушали внимательно и согласились с доводами. Словом – не всё так страшно, как казалось на первый взгляд.

Встали на позиции заранее – артиллеристам, которым отводилась едва ли не главная роль в предстоящем сражении, требовалось пристрелять позиции, да сапёрам подготовить кое-какие сюрпризы для наступающих, чтобы максимально осложнить им задачу.

Артиллеристы стояли впереди выстроенных в каре войск – риск немалый, но и преимущество имеется. Правда – для таких вот маневров войска должны быть выше всяческих похвал…

По углам каре стояли гренадеры, имеющие славу самых стойких бойцов, ну а левый и правый фланги общего построения занимали егеря, чьё предназначение было – не подпустить противника, ибо в случае рукопашной, выручка могла прийти только с одной стороны…

– Дрожите? – веселым тоном задал Померанский вопрос своим солдатам. – Я так понимаю, это дрожь азарта?

В строю послышались смешки.

– Ну и правильно, – продолжил герцог, – противника у нас много, но вот кавалерия в бою вряд ли сможет участвовать, а пехоты у неверных хоть и больше, но вот как бойцы… Да каждый из вас троих турок стоит – проверено уже.

– Ваша светлость, – спросил сержант, – а как там насчёт трофеев?

Вопрос был не случайным – проверенного ветерана просили его задать.

– Август? Это ты в недавнем набеге бабу притащил?

– Ну так… Она ж такая…

– Да никто тебя не винит, – засмеялся Игорь, – а офицеры многие так и вовсе – завидуют.

История и правда была интересной – отбить невольницу из походного гарема знатного османа – случай нередкий. Но вот из гарема визиря, да молодую европейскую нетронутую (!) красавицу, которую преподнесли турку в дар…

– Я так понимаю, женить собрался? Потому и о трофеях забеспокоился?

– Так точно, ваша светлость! Домик в Вольгасте уже есть, да место в полиции предложили, так что после кампании осесть хочу.

– Славно, – одобрил план ветерана Рюген, – ты вояка храбрый да на рожу ничего так, и жена будущая у тебя красавица… Хорошие должны быть детки. Вы уж постарайтесь!

Строй грохнул – чего Грифич и добивался.

– Ну а насчёт добра… Сами должны понимать – визирь командует, да паше́й здесь знатных собралось со всей Турции, так что обоз такой…

Герцог покрутил головой, якобы не в силах выразить ТАКОЕ словами, и просто развёл руками:

– Не знаю даже, утащим ли весь!

Выправив настроение войску с несколько нервозного до предвкушающего, Вольгаст подъехал к Потёмкину и позубоскалил с ним, нарочито громко рассказывая о своих планах на часть добычи, да планы своих солдат… Хитрость невелика, но сработала. Русские солдаты и без того были настроены очень решительно, да и сам Григорий Александрович умел подбодрить. Но услышав, что «Вольга Руянский» воспринимает предстоящую битву как вопрос решенный и самым важным считает – как же именно следует распорядиться турецкими обозами…