Василий Панфилов – Кирасир (страница 21)

Хозяйничавший в городе Румянцев встретил компанию очень тепло, и Игорь знал, что он им действительно рад. Ну а почему бы и нет? Отношения между ними складывались неплохие, плюс деловые качества Грифича, плюс Наследник, с которым можно сблизиться…

Поселились в Мариинском дворце, и, как полагается, был дан приём уже на следующий день.

– Раздражает, – честно сказал Павел Наставнику, держа при этом вежливо-заинтересованное выражение лица, – понимаю, что приём необходим в данном случае, но всё равно…

– Терпи, сам же знаешь, как это на боевой дух влияет – сколько офицеров и мелких дворян сумело тебя увидеть да пообщаться. Поставь себя на их место – и поймёшь, что их значимость в собственных глазах и глазах окружающих сильно поднялась.

– Соответственно, – с улыбкой перебил его цесаревич, – они постараются произвести на меня лучшее впечатление, что сильно поможет армии.

Вместо ответа Рюген только отсалютовал ему… глиняной кружкой с квасом. Эта его странная привычка была известна всем и каждому, и нужно сказать – не только она. Вообще, попаданец специально культивировал некоторые такие… пунктики. Большинство не станет копать дальше и удовольствуется поверхностными наблюдениями, так что не самая плохая получается маскировка. Ну и лучше пусть обсуждают подобные странности, чем любовниц – к примеру. Лучше дать людям повод для сплетен, который тебя не задевает и который ты контролируешь. А то ведь сами найдут…

– Долго здесь будем?

– Точно не скажу, но скорее всего – не меньше недели. Но и не больше двух.

– Починить повозки, подлечить солдат, проинспектировать магазины? – вопросительно сказал подросток.

– Верно, ну а там к Миниху проедем, затем к Суворову. Вообще, мы в ближайшие месяцы на месте сидеть не будем – надо провести самую тщательную инспекцию.

– Не доверяешь Потемкину? – с нотками сомнения спросил Наследник, – сам ведь отзывался о нём очень лестно, да именно его запросил у батюшки в качестве заместителя.

– Доверяю, но тут другое – пусть он умный и хозяйственный, но опыта квартирмейстерского не слишком много. Мог и просмотреть какие-то важные вещи.

– Ну, Пётр Александрович, тебя только похвалить могу, – поднял воспалённые глаза на Румянцева Рюген, – не всё гладко, конечно, но видно, что хозяин в Малороссии ты.

Генерал-губернатор кивнул с лёгкой улыбкой и поинтересовался:

– А не гладко-то где? Понимаю, что за всем уследить не мог, так хоть знать бы.

– Держи список, – протянул Игорь внушительную стопку бумаг, – пометил отдельно бестолковых, воров и откровенных сволочей.

– Сволочей, – закаменел лицом аншеф.

– Ффу, – выдохнул принц, – в основном такие… невинные на первый взгляд. Но ты же знаешь, что я Тайной канцелярии следствие вести не раз помогал?

– Сашенька, – отойди-ка в сторонку, – попросил Рюген бледного писца, записывающего показания подследственного. Времени на… эстетику после попытки переворота не было, а то мало ли, ещё одна попытка последует, да более успешная… Поэтому работали жёстко и вопреки многочисленным штампам из литературы, даже знатное дворянство не видело в такой работе ничего грязного.

Так-то палачей недолюбливали… Но следователи здесь при чём? Не своими руками же… Ну и одно дело – солдат пороть, которые по пьяной лавочке что-то брякнули, и совсем другое – подвешивать на дыбу тех, кто хотел ввергнуть Россию в Смуту. Этих можно и собственноручно – люди поймут и не осудят.

– Смотри, Палыч, – обратился князь к штатному палачу, приподнимая подследственному голову, – зубы видишь? Берёшь оселок да стачивать начинаешь, только распорку не забудь вставить.

– Ить… княже… сильно… – палач разволновался не на шутку, – эт когда зубы болят, хуже пытки, а тут… да…

Разговорили тогда всех – и очень быстро. Попаданец же, наслушавшись планов заговорщиков, озверел, «проникся» и стал помогать Тайной канцелярии всерьёз. Не пытками, разумеется, но многие психологические «приёмчики» из будущего неплохо работали и в восемнадцатом веке.

Постепенно Игорь стал весьма квалифицированным следователем – во многом по необходимости, потому что если нужно «расколоть» обнаглевшего подчинённого, подрядчика или кого-то ещё, то всё равно приходится вникать в работу следователя – хотя бы ради контроля.

Собеседник кивает, поудобнее устраиваясь в кресле, и Игорь продолжает:

– Ну вот с ними так, что прямых улик нет и дыбу волочь нельзя, но вот косвенные… У одного родственники начали «как по волшебству» богатеть, у другого ещё что-то. Расписал всё подробно, но лезть в такое болото без твоего ведома не могу – сам знаешь, у каждого куча родни, да покровители знатные. А дело тут такое, что либо вообще их не трогать, только потихонечку переводить на другие посты, либо вылавливать всех разом. В противном случае они такой беспорядок с перепугу организуют, что о нормальном управлении сможешь позабыть.

Румянцев покосился на зевающего Павла…

– Не бойся, – засмеялся Вольгаст, – он сам добрую четверть нарыл, да и понимает всё прекрасно.

Тут попаданец немного лукавил – цесаревича приходилось осторожно подводить к нужным выводам, а временами и «тыкать носом». Впрочем, такой метод «натаскивания» сработал, и под конец подросток и в самом деле начал понимать – что и как нужно искать.

Округлив глаза, Пётр Александрович уважительно (немного переигрывая) посмотрел на Наследника и усмехнулся:

– Теперь я спокоен за будущее государства Российского.

Подросток зарумянился слегка, но спокойно кивнул, принимая похвалу.

– Как я понимаю, теперь к Миниху? – предположил генерал-губернатор.

– Дай отдохнуть-то пару дней, – хмыкнул Померанский, – видишь же, что даже я упахался. Давай так…

Он задумался и на полминуты ушёл в себя…

– Давай-ка организуй какой-нибудь приём… Да, впрочем, не мне тебя учить – на пару дней в городе останемся, так что если мы понадобимся… Но в меру, в меру, – предупредил Игорь заулыбавшегося Румянцева.

Много времени отнимала и разведка, которую здесь сильно недооценивали. Местные «Штирлицы» считали важными только планы «Центра», а перемещения отдельных рот и батальонов просто не учитывались, как не учитывались и перемещения мелких обозов противника.

Ну а отношение к разведке у попаданца, воспитанного на фильмах о «бравом спицназе», было прямо-таки трепетным, и попытками внедрения отделений армейской разведки в каждом полку он буквально забодал всех. Серьёзно его воспринял только Суворов, да и то – Игорь подозревал, что частично это было из-за субординации.

Нельзя сказать, что разведки не было совсем – в конце концов, в каждом полку был квартирмейстер, в обязанности которого она входила. Вот только многие из них относились к такой обязанности как к чему-то необязательному, докучливому, оживляясь только во время непосредственных боевых действий. Ну и команды разведчиков в большинстве своём были так… Пионерская самодеятельность.

У казаков дела обстояли намного лучше…

– Чему ты удивляешься-то? – спросил Игорь у цесаревича. – Ты посмотри, как казаки воюют? Либо отражают набеги превосходящих сил противника, либо сами идут в набеги – причём, как правило, на те самые «превосходящие силы».

– Они так хороши?!

Рюген засмеялся.

– Прости, – повинился он перед Павлом, – но это распространённая ошибка. Они хороши в определённых условиях, понимаешь? Если война – это мелкие стычки где-нибудь в плавнях или внезапные набеги, тут им равных нет. Битва в поле – уже хуже, хотя если силы противника примерно на уровне полка, то у казаков есть определённые преимущества…

Тут Наставник умолк и уставился на подопечного, вынуждая того думать – почему.

– Поскольку почти все они – воины потомственные, то играет роль индивидуальная выучка, особенно заметная, если размеры отряда сравнительно невелики, – отчеканил Павел после короткого раздумья.

– Однако…

– Однако чем больше размер войска, тем большую роль играют артиллерия, обозы, правильная организация и единоначалие, – оттарабанил подросток.

– Верно, – похвалил его Рюген, – так что как армейская разведка и небольшие, элитные отряды этаких… горлорезов, казаки очень хороши, но как самостоятельное войско… Лет сто назад они ещё «тянули» на это определение, пусть и с трудом, а сейчас уже – никак.

Павел прикусил губу и задумался…

– А как быть с предательствами? Я тут много слышал, что казаки воюют как на стороне поляков, так и турок. Часто так бывает, что родные братья… – не договорил он.

– Тема эта больная, – поморщился Померанский, – себя они предателями не считают. Понимаешь… Некоторые считают себя прежде всего русскими и православными, а уже потом – казаками. Другие – прежде всего казаками и уже потом – русскими и православными. А некоторым и вовсе плевать на эти понятия – у них есть привилегии, за которые те и держатся – и точка.

– А кто прав?

– Да хрен его знает, – хладнокровно ответил Вольгаст, – это уже в области философии, а скорее даже софистики. Скажу тебе просто, что казачество сегодня не может существовать в том же виде, что века назад, – изначально-то его создавали как некие… пограничные войска. Ну а если граница отодвигается, то и сами казаки должны отодвигаться вместе с ней, ну или лишаться части привилегий.

– А почему должны-то? – с подковыркой спросил Наследник.

– А ты представь себе Сечь возле Москвы хотя бы, да с их привычками – набегами на соседей без особого разбора и прочим…