Василий Панфилов – Кавалергард (страница 22)

— Что хоть празднуют-то?

— День святой Маргарет, одна из покровительниц городка.

Наконец, подъехали к Ратуше, король выдохнул, натянул на лицо улыбку и вышел из кареты.

— Дорогие сограждане…

Дальше была короткая речь об этом самом городке — как он ему понравился и какие чудесные открываются перспективы у его жителей, если они засучат рукава и как следует поработают. Затем — встреча с магистратом и «лучшими людьми», участие в празднике, ночевка — снова в дорогу.

Поездка была задумана не столько против воровства — их уже повывели, по крайней мере, самых наглых. Основной идеей была возможность для граждан встретиться с членами королевской семьи. Для этого он, Наталья и четырнадцатилетний Богуслав отправились в поездку по разным маршрутам — так, чтобы охватить как можно большую территорию. Утомительно, но важно — для большинства людей возможность увидеть короля, королеву или Наследника, событие невероятное. О таком рассказывают детям и внукам… Ну и патриотизм поднимается очень так неслабо. А заодно — возможность самостоятельно оценить ситуацию в своих государствах. Наконец — дать возможность людям не просто увидеть Грифичей вблизи, но и поговорить с ними. В основном, конечно, выражения верноподданнических чувств и всевозможные прошения… Но были и промышленники, изобретатели, ученые… Не сказать, чтобы много, но все-таки. И главное — возможность самому представить свой проект! Стимул для предприимчивых людей получается неслабый, да и на бюрократов действует: когда знаешь, что кто-то из королевской семьи может приехать с проверкой даже в глухую провинцию… Бодрит.

Встречи были составлены достаточно шаблонно: перед прибытием прочитать краткую информацию о происходящем; поругать бюрократов и наказать самых наглых — обычно символически; похвалить усердных граждан и так же символически наградить (устная похвала перед строем, а для «самых-самых» — собственноручно нарисованный портрет карандашом — реликвия, которая будет храниться в семье веками); закатить речь о перспективах города (несомненно радужных); поучаствовать в каком-то празднике… Впрочем, шаблонно это было для самого Рюгена, так-то сценариев было больше двух десятков, плюс вносились коррективы на месте. Но неважно — людям нравилось и судя по оценкам агентов, теперь его «рейтинг доверия» вплотную приблизился к абсолюту.

Остановились в доме одного из местных «столпов общества» — в кавычках потому, что у городка с населением чуть больше восьмиста человек и «столпы» были соответствующие… Понятно, что свиту разместили по другим домам — пусть она и небольшая, но домишки здесь не самые солидные.

Помылся в тазу, поглядел на свое отражение в небольшом, мутноватом зеркале сантиметров двадцати диаметром… Все еще красив. Не Аполлон, но да — хорош, недаром до сих пор считают самым красивым мужчиной Европы[51] и его портреты пользуются бешеным успехом у дам. Особенно много разговоров идет о «затянувшейся молодости» — в свои тридцать девять попаданец выглядел лет на двадцать семь. В принципе, ничего особенного, в двадцать первом веке таких было полно: хорошая генетика, спорт, правильное питание и чуточку везения. Но то — в двадцать первом веке, а в веке восемнадцатом большая часть его ровесников выглядела откровенными пенсионерами, приобретая порой и набор старческих болячек, вроде подагры, геморроя и радикулита. Понять, что болячки эти связаны с неправильным питанием (регулярное недоедание у бедных слоев населения и столь же регулярное обжорство у богатых), алкоголь, табак и прочие «здоровые» привычки, могли не многие. Ну вон, как граф Нассау в прошлом году:

«— Есть ОВСЯНКУ!? Ваше величество, я еще понимаю — вино умеренно употреблять, оно и в самом деле влияет не лучшим образом… Но овсянку, бобы и прочую грубую пищу? Не курить? Да все врачи говорят, что табак от чахотки помогает[52]! Это у вас кровь сильная[53] и ваши аскеза не отражается негативно!».

Оскалил зубы… Увы, парочка зубов тронута кариесом, хорошо еще, что не передние. Впрочем, для тридцати девяти, да без наличия нормальных зубных врачей — результат не самый скверный. Вообще, можно надеяться лет этак на двадцать активной жизни, когда при соблюдении нехитрых правил можно будет не думать об импотенции, скверно работающем кишечнике и прочих возрастных проблемах.

Экстрасенсорика… Помогает, но вот насколько… Какое-то воздействие на организм она оказывает, но вот беда — «сканировать» сам-себя он не может. Хотя умение регулировать пульс, температуру и простейшие функции вроде перистальтики кишечника — уже неплохо.

Опомнившись, Померанский наконец оделся и вышел к ожидающей его свите, караулящей на улице.

— А неплохой городишко, — одобрительно сказал он после короткой прогулки.

— Княже, ну так они постарались к твоему приезду, — прогудел заметно уже поседевший Тимоня.

— Так кто спорит? Приготовились, но дороги камнем мощеные, люди вот — сытые, одеты неплохо.

Празднование шло на площади, где собрался буквально весь, не такой уж большой, город. Магистрат предложил было в Ратуше, но «прием» в крохотном, провинциальном городке… Лучше уж вот так, на площади с народом. Ну и запомнят, как сам король с ними ел, пил, да отплясывал…

Прошелся по площади, поговорил с людьми — не только из-за сценария, ему и правда было интересно. Взяв кружку пива, отхлебнул. А неплохо…

— Вкусно.

— Наше, местное, с гордостью ответил стоящий у бочки с пивом пивовар, — дед еще мой придумал.

Немного поел… А вот готовили здесь не слишком — на вкус Владимира. Танцы… Здесь нужно показать класс — пусть он и бывший МС по спортивным танцам, но форму не слишком потерял — благодаря усилившимся физическим кондициям. Народные шведские, европейская «сборная солянка» вплоть до польской мазурки… Гуляли весело и ближе к полуночи он даже научил членов магистрата самому простому варианту ирландской джиги, известной в этой реальности как «Танец русских улан». Танцевали на небольшом помосте, установленном на площади, так что собравшиеся от души повеселились, наблюдая за прыжками «столпов общества». Ну да ничего — прыгали-то вместе со своим королем, так что урона репутации не будет, а воспоминаний…

Часам к двум пополуночи праздник стал затихать и Грифич ушел в предоставленный ему особняк.

— Тимоня, вели-ка воды принести.

— Сей минут, — денщик вприпрыжку унесся и через десяток минут притащил корыто и емкости с подогретой водой.

— Княже, там девицы к тебе хотели пройти…

— Да не хочу, — отмахнулся король, — ну то есть хочу, но ты знаешь, сам привык искать.

— Да знаю, выучил уж за столько лет, — хохотнул денщик, поливая Владимиру на спину.

— Подустал, — пожаловался ему Рюген, — физически-то ничего, но надоело. Домой хочу, в Штральзунд, но нельзя, в Петербург ехать надо, с Павлом обговорить.

Разговор с Павлом должен был состояться с глазу на глаз — очень уж много секретной информации придется обсуждать — такой, какую не доверишь бумаге. Так что в конце мая, после короткого отдыха с семьей, Померанский отправился в Петербург.

Павел оказался в отъезде — в Москве, но не критично, все равно он уже возвращался, так что два свободных дня король смог потратить на общение с Головиными и армейскими друзьями. Головины сейчас вовсю работали, восстанавливая родовые крымские владения. Дела шли настолько хорошо, что не так давно один из семьи стал генерал-губернатором Крыма — многие переселенцы ехали не просто «В Крым, к русскому царю», а именно к Головиным. Не только армяне и греки видели в них своих старинных правителей, но и болгары, входившие некогда в Восточно-Римскую Империю, относились к ним благосклонно. Как и сербы, румыны, молдаване…. Понять их логику было проблематично, очень уж густо она была замешана на древних преданиях, легендах, «сакральности» и прочей ереси. В основе такого отношения лежали мифы о «Золотом Веке» и южане считали почему-то, что если потомков готских и ромейских государей возвести на какой-нибудь престол, то этот самый «Золотой Век» вернется сам по себе.

Бред, конечно же, да и верили в это далеко не все южане. Тем не менее, вокруг родичей жены начала закручиваться колоссальная и необыкновенно интересная интрига. Ну как же — теоретически они могут претендовать на Армению, Грецию, Македонию, Болгарию, Крит, Кипр… И это только «самые-самые», а ведь была еще и Венеция, Италия… Нет, на шведский всерьез не могли — очень уж давно они на престоле не сидели, а корона Швеции не «виртуальна», в отличии от короны Болгарии. Тут масштаб посерьезней.

— Не страшно? — Спросил он тестя, — все-таки могут решить и отравить — просто на всякий случай.

Николай Федорович невозмутимо пожал плечами и чуть улыбнулся:

— Страшно, конечно. Но если подумать как следует, то любой вельможа рискует — недруги отравить могут, да к государю в опалу попасть. И где тут больше риска, еще вопрос: в конце-концов, всякая мелочь наглая нас теперь стороной обходит и не лезет со своими интригами. Тож на тож выходит.

— Ну не скажи… Хотя, — прервал Рюген сам себя, — ты прав. Все равно высоко сидели, так что для Головиных так оно и выходит. Ладно, ты мне вот что скажи: помощь нужна?

Старик с сомнением покосился…

— Да не помешала бы, ты вроде и сам не богат…

Владимир заржал: