Василий Панфилов – Кавалергард (страница 19)
Снова барон Океръельм…
— Проблемы все равно придут в ваш дом. Мы понимаем, что реальный претендент на Швецию — это Россия[45]. Но Франция и Англия не потерпят столь серьезного усиления этой варварской страны! Учитывая могучий флот, — «шляпник» развел руками в печали, — и обширнейшее побережье… Но и Россия не потерпит Англии и Франции у себя под боком! Не потерпит и вассалов — и снова будут войны, призванные ослабить наши земли, уничтожить экономику.
Помолчали… Затем Яков Сирениус начал с новыми силами:
— Мы хорошо понимаем опасность. Я — сторонник России, барон — сторонник Франции. Но сейчас… Сейчас мы сторонники нейтралитета! Вмешательство любой из великих стран смещает равновесие — и нам конец!
Ход мыслей шведов Грифич примерно понял, но молчал — психология…
— Мы просим династию Грейфов вернуться[46] на шведский престол…
С этими словами посланники опустились на одно колено каждый.
— Нет, — резко ответил герцог и встал, показывая, что аудиенция (пусть она и происходила в рыбачьей хижине) закончилась.
— Ваша Светлость, но почему?!
Владимир остановился, повернулся и окинул их холодным взглядом.
— Я не ошибусь, если предположу, что условия моей или одного из моих сыновей, коронации, станут теми же, что у… предыдущей династии?
— Нет, Ваша Светлость, не ошибетесь.
— Не устраивает. Если я вам нужен, власть будет моей — и никак иначе. Гольштейн-Готторпская династия сходит со сцены. Как — не волнует. Без меня.
С этими словами он развернулся и ушел, не слушая попыток объясниться. Глупо отказываться от престола? Возможно… Вот только сейчас Королевство Швеция — нищая страна, которая вот-вот скатится в гражданскую войну и взваливать на себя эту ношу, будучи монархом не просто конституционным, а символическим, этаким «знаменем»… Да, можно было потом попытаться «переиграть» и устроить переворот, но вот удержаться — нет.
Пока живы представители нынешней династии, пока ее не свергли официально — все его усилия могут пойти прахом. Наладил страну? Молодец, а теперь подвинься, на трон сядет законный государь… Реально? Да вполне, было такое десятки раз!
Еще веселей — Франция, которая непременно ввяжется в Игру. А бороться с сильнейшим государством Западной Европы идея изначально сомнительная. Тем более, когда вместо «приза» в руки, предлагают «морковку», как ослику…
Часть вторая
Его Величество
Глава первая
Через два года к доверенному человеку снова пришло письмо с просьбой о встрече. Это были все те же посланники, что и в прошлый раз. Но теперь они совершенно иначе реагировали на него и не просто сняли шляпы с голов, а преклонили колени. Затем барон произнес негромко:
— Луиза Ульрика Прусская, Карл Тринадцатый и София Альбертина погибли во время морской прогулки. Государь, народ Швеции ждет тебя.
Померанский смотрел на посланников холодно — пришли они только тогда, когда Швеция уже начала рассыпаться на части. Только тогда шведское дворянство осознало, что пора прекращать копировать Польшу.
Сейчас Королевство Швеция — нищая, рассыпающаяся на части страна — ничуть не лучше Польши перед ее разделом. Перспективы… туманные — Франция, Россия, Дания и Пруссия заинтересованно поглядывают на нее, ожидая начала агонии.
Прихода посланников Грифич ожидал давно — он был единственной реальной кандидатурой на «пост» короля. И дело тут не в каких-то выдающихся достоинствах попаданца… Хотя правителем тот оказался неплохим — даже нищее Поморье всего за два года перестало голодать, а деньги завелись не только у дворян, ростовщиков и немногочисленных ремесленников.
Главным достоинством Померанского был тот факт, что он более-менее устраивал все стороны конфликта. Понятно, что англичане с французами без восторга отнесутся идее Швеции, настроенной к России лояльно. Но и их в принципе он устраивал много больше, чем Швеция под рукой Павла, что было наиболее вероятной реальностью. Да и русский император пусть и предпочел бы получить Швецию в качестве новой губернии, но ввязываться в войну с великими державами… Лучше уж там сядет правителем дружественно настроенный Владимир.
Чисто теоретически, можно было посадить на опустевший трон королевства кого-то из дальних родственников династии. Вон, тот же Павел принадлежал к Голштейн-Готторпской династии и формально мог бы претендовать на трон, причем как близкий родственник.
Но тут начинались «заморочки» — ТАКОЕ в Европе не потерпят и непременно начнется Большая Война, причем против России выступят не только Англия с Францией и Пруссией, но и Австрия. И удивляться этому не стоит — вот, родной Шлезвиг-Гольштейн Павел не может присоединить к России официально, как не может держать там русские войска — война вспыхнет моментально!
Другие претенденты? Так почти все они принадлежали к русской или антирусской партиям и результат все тот же — война. Вот и получалось, что нужен был относительно самостоятельный игрок и в качестве такового Рюген подходил, пусть и неидеально. Да, он был членом «про русской» партии, но при этом вполне самостоятельным игроком и не горел желание делать свои земли губерниями Российской Империи.
Это не было отвлеченными «умствованиями» — ситуацию просчитывал сам Рюген вместе с доверенными людьми, после чего осторожно… очень осторожно поднимал этот вопрос в разговорах с заинтересованными сторонами.
Основной проблемой стала Франция — галлы увлеченно играли роль Самой Великой Империи и имели свое, крайне ценное мнение по каждой мелочи. К счастью, там нашлись умные люди и поняли, что влезать в свару с из-за разоренной Швеции просто незачем. И… согласились. Согласие было дано предварительное, неофициальное и обставлено великим множеством условий, но оно было.
Захват Швеции прошел буднично — несколько батальонов морской пехоты ссыпались с торговых кораблей, над которыми тут же взвился белый флаг с красным грифоном. В Стокгольме были сторонники Грифича с небольшими отрядами, так что паники и военных действий удалось избежать.
Площадь Стурторьет, центральная в городе, была уже подготовлена: в последние месяцы здесь постоянно проходили казни, выступления и митинги, так что магистрат в конце-концов перестал разбирать небольшой помост.
По городу проскакали заранее подготовленные всадники с воззваниями горожанам и просьбой приходить на площадь. Уже через полчаса Стурторьет и прилегающие улицы были набиты битком. Люди тревожно переговаривались, с тревогой посматривая на штандарты Померанского.
«Помариновав» толпу, Вольгаст вышел из магистрата и взошел на помост. Некоторое время он молчал, давая людям возможность обсудить себя. Затем поднял руку и голоса начали стихать.
— Я — Великий герцог Померании…, — далее он перечислил все свои титулы, звания и награды — психология, пусть люди оценят, какой важный человек снизошел до них…
— Горько мне смотреть на Швецию — страну, в которой некогда правили мои предки. С той поры утекло немало воды и мои предки уступили престол другим династиям, а королевство Швеция из Великой Державы, на которую оглядывались все прочие, стало нищей страной, которая вот-вот развалится на куски…
Речь была составлена по шведски и выверено не просто каждое слово… Интонация, вторые «слои», манера держаться… Всего несколько предложений, а он связал величие страны в прошлом с родом Грифичей, а нынешнее ничтожное состояние — с тем, что править начали другие династии. И ведь формально не подкопаешься!
— Я пришел сесть на опустевший трон не потому, что меня привлекает королевская корона! Вы и сами должны понимать — сейчас она представляет ценность только для ювелиров… До того момента, когда корона Швеции станет не просто куском золота, но и чем-то сакральным, пройдет немало лет — если я решусь взяться за эту тяжелую работу.
Померанский помолчал, окидывая толпу давящим взглядом — нехитрый, но действенный трюк, когда каждому в толпе кажется, что это тебе заглядывают в глаза.
— Я не оговорился — ЕСЛИ решусь. Скажу не таясь — меня уже приглашали занять престол страны, но как! Так же, как сидел на нем Адольф Фредерик! Толку от такого сидения я не видел — все равно в стране продолжал бы править ригсдаг, депутаты которого открыто получают деньги от чужеземных государей.
Толпа внимала, как завороженная — еще бы, речь была отрепетирована как хорошая пьеса.
— Я не умею сидеть на троне, я могу только править. Как — вы знаете сами. Но я не хочу править, подпираемый штыками, поэтому спрашиваю один раз… Вы готовы назвать меня своим государем? Нет, не говорите пока! Хочу сразу сказать: вам придется много работать. Очень много! Будут изменены многие законы — потому, что они устарели и могут помешать. Вы согласны слушать меня и поддерживать во всем?
— Да-а! — Заревели в толпе. Сперва — «подсадные» агенты Юргена, а затем «завелись» и остальные. Орали долго и тон воплей был самый восторженный. У многих на глазах были слезы…
Коронация прошла всего через неделю, но нужно сказать, что несмотря на спешку — удачно. Владимир вместе с Натальей и приближенными придумал весьма неплохой сценарий. Поскольку с деньгами в шведской казне было туго, а тратить на это деньги Померании не было никакого желания, то решено было опереться на старинные обычаи. Правда, часть этих обычаев пришлось придумать… Но неважно, получилось славно: обнаженные клинки «Волков» и «Лучших людей» Швеции, клятвы на мечах, праздничные танцы на площадях при свете костров, пиво рекой и свиные туши на вертелах… Народу понравилось, да и большая часть «лучших людей» оценила — дешево и сердито. Короновался он как Вольдемар[47] Первый.