Василий Панфилов – Инверсия (страница 46)
— Модель очень похожа, выпущена годом ранее. — сказал приказчик. — Вместо ударника на нем скрытый курок.
Он продемонстрировал мне различие.
— Спасибо. — вежливо поблагодарил его. — Тогда мне остается узнать цену, разбить свою копилку и вернутся к вам днем позже.
— Шесть фунтов. — осклабился он в привлекательной улыбке. — Мы будем ждать вас…
— Мистер Томас Сойер. — поведал ему вымышленного персонажа. — С нетерпением жду встречи.
Наврав с три короба, совершив еще одно злодеяние, со спокойной душой я направился в школу.
Меня не встретил привратник на входе, но уборщица ДжиДжи с приветливым матерком пожелала мне поскорее сдохнуть, если я еще раз заставлю её протирать пол заново.
— Да его заново лаком надо крыть! — возмутился я, уворачиваясь от грязной тряпки. — После ваших-то экзерциций по нему.
Воспользовавшись своим тайным оружием — вежливостью и малопонятным словом — первый босс уровня был с успехом мной пройден. Второй босс — учитель литературы, обнаружив меня на пороге класса, слегка опешила от нахлынувшего чувства дежа-вю.
— Мисс Кулстоун, на Мейдстоун огромное дерево упало на рельсы перед конкой. — безбожно наврал ей. — Всем вагоном полчаса оттаскивали. Прошу прощения за опоздание, вы сегодня выглядите как Аврора из стихотворения Байрона, только вместо факела у вас в руке учебник.
Я продекламировал с чувством: «Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный — Пора, красавица, проснись. Открой сомкнутый негой взоры. Навстречу северной Авроры, звездою севера явись!»
— У Байрона нет такого стихотворения. — засмущалась она. Покраснела, украдкой кинула взгляд на себя в маленькое зеркальце на столе.
— Да как же, мы в Беллингеме изучали. — растерялся я. — Там еще приписка была снизу «Моей дорогой подруге К.»
Спокойствие покинуло мисс Кулстоун. Грудь её начала вздыматься стеной цунами, на глазах появилась затейливая поволока.
— Наверное это какой-то малоизвестное стихотворение. — предположила она. — Из личных писем великого поэта.
Класс притихнув, смотрел на пикап в прямом эфире. Диана строго свела брови.
— Из личных. — поддакнул ей, споро усаживаясь рядом с Оливером. — Тайный архив графини, имени которой, назвать я не имею права.
Мисс Кулстоун замолчав, с разбега окунулась в благолепные грезы. Оливер с восхищением прошептал, что я дурак. Его-наш учебник, раскрытый на параграфе «Дева в саду», то же на такое намекал. Роман про любовь-морковь, взросление и потерю невинности. Мисс Кулстоун над ним размокла, ведя урок, тут я появляюсь и дровишек подкидываю в печку противоправной связи «учитель-ученица». Ну или «училка-ученик» в версии Кулстоун.
— Виноват. — покаялся я. — Что пацаны про вчерашнее говорят?
Оливер посуровел.
— Разное. Кто-то тебе предъявить предлагает. Кто, сначала узнать детали. Но хорошего мало.
— Сам-то ты что думаешь? — поинтересовался его мнением.
Будет неприятно, придется драться со многими, терпеть, превратиться в изгоя, но меня ничто не остановит. Я, итак, на дне — ниже падать некуда.
— Ты классный пацан. — прошептал мне Оливер. — Но что я решаю? Могу только постоять рядом и принять часть оплеух на своё лицо.
Я чуть не заплакал от умиления. Ботан вообще нормис. Мой Гарри Поттер на этой Земле.
— Лучше дернуть льва за ляжку, чем матроса за тельняшку. — поделился с ним дедовской мудростью. — Все, кто предъявит мне за предателя, ответят сломанными конечностями. Даже если это будет вся школа.
— Эйвер Дашер. — вмешалась в наши перешептывания Диана Мэлкрафт. — Возможно не стоит так горячиться, а поручить расследование профессионалам, обратиться к правосудию? Кулаками ничего не построить.
— Это худший вариант, к которому следует подготовиться. — вежливо ответил ей. — Делом занимаются, но деталей раскрыть не могу. Уверяю, Диана, мне не нужны проблемы. Только создавать их мне, я никому не позволю.
— Проблем он не хочет, что насчет мисс Кулстоун, сам посмотри. — тыкнула она в меня очевидным фактом. — Если она в запой уйдет, литературу ты вести будешь?
Мисс Кулстоун подперев щеку ладонью, бездумно листала какой-то журнал, вытащенный из сумочки. На урок ей было абсолютно всё равно. Мыслями она была в каком-то знойном сериале. Главной героиней. Выходит, снова мой косяк, не сориентировался в обстановке.
— Ну что теперь делать? — покаялся я. — Встать и сказать: «Ты жирная, литра отстой, мы с тобой из жалости»? Будет только хуже. Само пройдет, подождем немного.
Улыбка чуть тронула её губы, смягчив богиню охоту. Она опустила свой лук, нацеленный на меня.
— Придумай что-нибудь. У тебя пять минут, чтобы привести учительницу в чувство.
Глава 26
Диана вообще красава — «придумай». Здесь нужен годовой абонемент на фитнес, пару пластических хирургов и психотерапевт. С тоской перебрав все нереальные варианты, я остановился на бумажном хобби своей дочери из прошлой жизни.
Хобби из младших классов. Оригами. Дочка у меня японским искусством складывания бумажных фигурок увлекалась, заодно простейшему журавлю научила.
Приняв решение, я вырвал из своей тетрадки листок бумаги.
— Мне нужен твой цветной карандаш, желательно красного цвета, но можно и желтого. — воззвал к Диане шепотом.
Музыки или катания на пони в Бромптоне нет, но у девочек есть рисование.
Она удивилась, но выдала мне красный карандаш, которым я щедро закрасил с обеих сторон лист. Быстро начал складывать по памяти лист диагоналями. Управился за пять минут. Журавлик получился задорным, ручкой поставил черные кляксы-глаза, подул на чернила и понес впечатлять училку.
Люди во все времена одинаковы. Поскучнее зациклены на миллионах евро. Личности с воображением хотят личного счастья, самореализации и уважения.
— Мисс Кулстоун. — горячим опасливым шепотом человека, пробирающегося к выходу из кинозала во время кульминации фильма, обратился к ней. — Это вам!
Она вынырнула из своих грёз обнимашек с лордом Байроном, и с некоторым недоумением опустила свой взор на меня. На раскрытой странице журнала перед ней, была видна прогуливающаяся дама с цветами, зонтиком её укрывал от солнца благолепный господин, наклоняющий с неясными целями поближе. Осознание картинки вверх тормашками секунды две проникало в мой мозг, пока учительница, опомнившись, резко не захлопнула его, слегка покраснев.
Это был британский женский журнал «Vogue», где «O» и «G» в середине, сплетались кольцами, а окаймовка шрифтом гордо провозглашала его лучшим журналом моды.
— Ох, это мне? — изумилась мисс Кулстоун, робко цапая журавлика. — Какой чудесный, ты сам его сделал?
— Вместе с мисс Мэлкрафт. — поделился с Дианой честью бумагоконструкторства. — Вы же наша любимая учительница. Ваша профессия основание дерева, из которого вырастают остальные. Мы все зачастую теряем веру, обвиняем равнодушный мир в бессердечии, отгораживаемся от него. Да, можно не увидеть, как слова и идеи меняют мир, не ощутив изменения сейчас, не представляя масштаб, но они произойдут. Обязательно. Юность — слепа, вы наш поводырь, не теряйте оптимизма. Для лепки малых умов нужно большое сердце. Мы ваш сад, мисс Кулстоун, вы наша Дева. Давайте вернемся к уроку!
От жестких шуток про литературу к мотивационной речи. Я так скоро самозастрелюсь из своего дробовика беспринципности. Вообще после попаданчества, замечаю за собой изменения: речь стала глаже и богаче, мыслей больше и не все они про секс.
— Да, — окрепшим голосом сказала мисс Кулстоун, осторожно пряча журавлика в сумочку. — Большой мир бросает каждому из нас пугающие вызовы. Давайте вернемся к нашему роману «Дева в саду».
Пусть половина класса по-прежнему её не слушала, голос мисс Кулстоун набрал резкость и звучание. Оливер протянул мне свой кулачок, который я отчеканил. Диана благосклонно кивнула мне головой.
Отношения с элитой класса восстановлены, пора задуматься о простом демосе. Кто там собирается предать меня остракизму? Из активного перешептывания с Оливером диспозиция определилась следующим образом. В классе это оказался Брендон Тейлор по кличке Расти, то есть «Ржавый». Долговязый парень с предпоследней парты, с тремя дружбанами, который кричал мне при знакомстве «гони шиллинг», пытался пообщаться поближе, но вовремя одумался. В футбольной команде ультра-патриотом оказался Эрик Форест: черноволосый, худощавый пацан, немного нервный. Это при взгляде на него, Эрик мне показался, первым кандидатом в информаторы о дедовском кортике, притащенным в школу.
— Откуда только так быстро слухи разошлись? — задумался вслух.
— Я молчал, честное-благородное. — пугливо сказал Оливер.
— Это риторические слова. — похлопал по плечу своего верного ботана. — Ясно-понятно такая тайна жжет язык любому школьнику. Может он не хотел вслух говорить, но там сболтнул, здесь сболтнул: к утру все знают, что Поли от тебя опузырилась.
Последние слова я проговорил сочувственно, чуть отстраняясь от него и немного громче. Их услышала Диана и мгновенно завелась.
— Что произошло, Оливер? — зловещим тоном спросила она. — Как от тебя могла залететь Паулина Эддерли? Немедленно объяснись!
Поскольку Диана взволновалась, её угрожающие слова услышали не только верные вассалы. Сидящие сзади нас девчонки немедленно зашушукались. Подобно прибою волн, тихий говорок разнесся по всему классу. Репутация Оливера немедленно достигла космических высот.