Василий Панфилов – Инверсия (страница 10)

— Очень хорошо. — кивнула одобрительно Эммели. — Теперь садись и записывай пять тем для эссе.

Сам напросился. Но мне не в тягость. Я же умный, образованный человек. Настоящий джентльмен. Вышеупомянутому художнику Джошуа Рейнольдсу Георг Третий пэрство за картины вручил. Че бы мне не стать спичрайтером нашей, исконно-посконной королевы Шарлотты Диановны, а потом она меня мечиком по плечу шлепнет и ву-аля. Сэр Эйвери Дашер. Для начала. Там и на Глэдис…

Я мысленно отвесил себе плюху. Взрослый человек, а ведешь себя как рэпер в автосалоне. Видимо, пока Эйв не повзрослеет, гормональные перепады будут продолжаться. Сосредоточился на темах, параллельно слушая Эммели. Погрыз ручку. Словил ненавидящий взгляд от Хупи. Ах, да, у нас же будет дуэль после этого урока. Подмигнул сопернику, ободряя.

К сожалению, Хупи воспринял это за издевку. Перекосился лицом. До чего же сложно быть подростком. Хотя, если он был влюблен в Маргери и давно, то эта ненависть и ожидание момента триумфа, тлели в нём довольно долго. Тормоза может сорвать напрочь. Гасить тогда придется жестко. Думаю, лучше сразу на болевой поймать. Но наблюдающая школота останется недовольна. Им нужно шоу.

Я немного на себя разозлился, поймав на таком глупом пиаре. В среднем, человеку каждые шесть-семь секунд приходит в голову какая-то мысль. Учитывая количество людей в земном мире, они в день выдают четыреста восемьдесят триллионов мыслей. Некоторые из них оказываются гениальными. Но большинство про еду и секс. Та-а-ак. Я же читал в «Дейли Таймс» статью про передачу звука телеграфным способом. Кто-то там уже изобрел телефон из ученых…

В общем, монтируем телефонную станцию. Открываем линию «секс по телефону». Через год, на вырученные деньги, строим флот и идем отвоевывать Америку. Там мне пэрство-губернаторство и выдадут.

Удовлетворенный своим бизнес-планом, я откинулся на спинку мягкого стула. Мужик, который на реальной Земле построил первую телефонную станцию, где-то в США, обошелся болтами с квадратными подголовками, ручками от крышек чайников и банальными проводами. То есть распределительный щит буквально был сделан из говна и палок. За всё, вместе с арендой комнаты и обстановкой он отдал сорок баксов.

Я помню, потому что эта несуразная цифра накрепко врезалась в память, при просмотре образовательного канала «Дискавери». Понятно, доллар того времени весил может раз в пятьдесят тяжелее современного, но вся многомиллиардная индустрия, по сути, пошла с него.

На этой прозорливой бизнес-идее закончился третий урок. После него начиналась большая перемена в тридцать минут.

Хупи весь изъерзался на своем месте. Вскочил с колокольчиком привратника Джонса. Прислонился к двери, вперив в меня дикий взгляд. Он реально настолько наркоман или подобным кривлянием решил запугать Эйва?

— Что это вы такой всклокоченный, мистер Хупи? — не преминул ему сделать замечание. — Не иначе как жениться надумали часом?

— Я тебе покажу свадьбу с моим кулаком. — пригрозил он, раздувая ноздри.

— Вы учебное заведение не перепутали, мистер Хупи? — отверг его предложение. — Здесь вам не Бромптон. За подобное распутство и попросить могут из гимназии.

Он заклокотал натуральной Игуасой. Это самый полноводный водопад в моем мире. Здесь непонятно, что там вообще от Америки осталось, даже сравнить не с чем.

Мы гордо начали спуск по лестнице на первый этаж, в окружении всё большего количества, присоединяющихся к процессии школяров. Пока не встретили у входа школьную принцессу.

— Вы. Оба. — грозно сказала она. — Никто из вас не выйдет за пределы гимназии.

— Леди Глэдис Беллингем, — почтительно и формально обратился к ней, пока грозный Хупи превращался в карлика под её взглядом. — Мы поспорили с мистером Хупи о погоде. Этот научный диспут дело чести. Вы должны нас понять.

Дуэли в этом мире еще не запрещали, да здесь дамы, подвернув рукава и платья, регулярно сходились на огнестреле, холодняке и даже ядах. Однако голоса за отмену подобной практики регулярно возникали, так что в конце концов их разрешили только в присутствии магов. Которые с того света могли вытянуть тяжелораненого. Оттого они стали влетать в немалую копеечку. Не можешь запретить — разреши за большие деньги. Но мы же не на револьверах идем стреляться или рубиться на тяжелых кавалерийских саблях. Подростковый спор на кулаках — прообраз дуэли. Пара дружеских фингалов и, плача, бывшие враги мирятся в лучах заката. В нашем случае такой финал невозможен, но Глэдис же не знает об этом.

Ведь нет?

Секунд пять я стоял против неё, приняв самый мужественный вид. Эти серые глаза похлеще черных дыр. Их гравитация действует на нематериальное. Прямо чувствую, как мою душу в них затягивает.

— Женщины тоже сходятся в диспутах. — иронически выделила дочь лорда последнее слово. — Будет несправедливо запретить вам выяснение отношений. Но я иду с вами.

Глава 6

За нашей гимназией скрывалось футбольное поле. Разметка белой краской на траве, ворота, секция с натянутой сеткой, дабы мяч не улетал стремительным Карлсоном, трехрядные деревянные трибуны, сбоку раздевалка для футболистов. За трибунами, до деревьев и школьной ограды, было пустое пространство. Нет, там не банчили наркотой, не лупили ботаников, не занимались быстрым перепихом.

Это место было тайным школьным рынком. Обмен картами с фривольными рисунками, шарами для марбла, нитками для конкера*, любой всякой всячиной, дорогой сердцу школьника, вплоть до перочинных ножиков и школьных эссе. Даже еда на рынке присутствовала. То есть жвачка: янтарные кусочки смолы сенегальской акации или южноамериканской саподиллы, завезенной для культивирования. Засохшая смола сворачивалась в небольшие луковицы, жевалась или могла быть растёрта в порошок, которым посыпались сладости или еда.

Неизвестно кто притащил простой столик, пару ящиков, табуретку и кусок парусины, образовав курительный клуб. На деревянный брус, держащий трибуну, поклеили афишу цирка Валтера с силачами и розовощекой, пышной гимнасткой в трико.

Всё как в лучших домах Лондона.

Еще здесь дрались. Нечасто, на памяти Эйва раза три. Настоящей из них можно было назвать одну, когда сошлись три на три альфа-самцы с последнего года обучения. Остальные были уморительно-невинными: с поджопниками, пыхтением схватившихся за воротники пацанов и катанием по пыльной земле.

Почему эту лавочку администрация не прикрыла? Потому что школота под рукой, всё цивилизованно. Тайное место налагает ответственность, пробуждает зачатки самоуправления. Разнести всё к чертовой бабушке, забетонировать и посыпать стеклом — дело нехитрое. Так гимназисты тоннель под оградой пророют и на другую улицу перейдут. Станут баловаться пивасиком, прохожих пугать и безобразничать.

Большой толпенью мы зашли за спортивное сооружение. Первогодки, которым было не по чину толкаться вместе с нами, поднялись на трибуну, высунув любопытные рожицы сверху.

— Итак, джентльмены, — с долей сарказма озвучила Глэдис, перейдя на неформальный стиль общения. — ваши разногласия настолько непримиримы, что вы решительно настаиваете на помятии своих лиц и не хотите закончить дело миром?

Глэдис чересчур вредная. Да кто с такой дружить станет? Что за подначка: смысл слова джентльмен давно шире системы пэрства или сословия джентри. Можно слово джентльмены произносить с большим уважением?

— Он оскорбил мою девушку. — попытался сыграть на публику Хупи.

— Ты сейчас в первый раз её своей девушкой назвал. — пожал невозмутимо плечами, снимая и передавая Клайву школьный пиджак, жилет, галстук и незаметно разминаясь. — Вы пытались выставить меня доносчиком. При том, что Тайлера я от глупости уберег. Парниша, ты отказываешься воспринимать реальность. Маргери мне не нужна, как и твои услуги.

— При чем здесь Кристофер Тайлер? — удивилась Глэдис.

Не знаю в каком виде ей доложили о намечающейся драке. Маргери не поделили, лидерство в классе или еще что. Про первогодку, попавшего в лазарет, то ли не успели, то ли она внимание не обратила.

Выслушав мои разъяснения, она уставилась на Хупи.

— Серьезно? Ты настолько туп, что не сумел придумать лучшего повода публичной диффамации бывшего друга? — высмеяла Глэдис его. — Эйвер Дашер изрядно глуповат, у него ужасный вкус, но разве сдал он вашу компашку, когда вы разбили окно в директорскую? Наоборот, взял всю вину на себя, хотя мог, как ты выражаешься, выслужиться передо мной. Или сегодня какой-то особенный день для такого самовыражения?

Я боролся между желанием расцеловать милую Глэди в губы и шлепнуть ниже талии. Побеждал компромиссный вариант: выполнить оба действия. Вот отчего глупый-то сразу?

— После казни тёмного, Эйв сам не свой. — пискнула Маргери, переводя стрелки.

Настойчивое педалирование подобной темы меня конкретно бесило. Эйв уже не Эйв, но им-то откуда знать. В какую игру они со мной играют?

Глэдис повернулась и вонзила в меня свои глазки. Да сколько можно расстреливать меня своей красотой. У меня не сердце, а голландский сыр уже.

— Рога не выросли, татуировок не появилось, пена не идет, глаза по-прежнему щенячьи. — вынесла она свой приговор. — В чем он сам не свой? Расстался с тобой, вот ты и бесишься?

Спорить с Глэдис вообще небезопасно: вскрывает словами, как консервный нож банку из фольги. Губы у Маргери затряслись, но инстинкт самосохранения сработал. Спряталась за спины и больше не отсвечивала.