Василий Панфилов – Хороший день для зомби-апокалипсиса (страница 37)
— Я? — удивился тот, не прекращая снимать, — Вы что думаете, это вот так вот все теперь расу сменят? Человек.
— Просто человек? — не отстаёт член.
— Ну… не просто, баффнуть могу, — пожал плечами парень, продолжая снимать.
— Как именно? — заинтересовался Малой, подходя поближе.
— Священник, — нехотя отозвался Илья, — от РПЦ.
— Ого, — присвистнул кто-то, — батюшка свой будет!
— Да не ого, — сморщился Илья, — и не от той РПЦ! Русская Пастафарианская Церковь Макаронного Пастриархата.
— Это как тебя угораздило? — удивился Бугор, построжав лицом. Как многие уголовники, он очень религиозен и серьёзно относится к Вере.
— Так… — дёрнул плечом парень, продолжая упорно смотреть в телефон, — у меня родители воцерковлённые и меня с самого детства туда же. Хочу, не хочу… Заебали!
Он с силой рубанул себя по горлу, и я на миг увидел его бешеные глаза.
«Эге… — подумалось мне, — там родители, походу, не просто воцерковлённые, а изуверы какие-то! Ну или ебанаты».
— В универ когда поступал, специально в другой город поступил. А там, — он усмехнулся, — шутки ради стал пастафарианином и принял сан в РПЦ, так вот… Формальностей не много, кто ж знал…
— Срань Господня… — с чувством сказал Дядя Саша и захохотал. Смех разрядил обстановку, но как я заметил, смеялись несколько нервно.
— Благослови! — попросил Малой, на что Илюха пробурчал несколько невнятных слов, достал висящий на шее символ Пастафаринства и махнул рукой.
— Блять… — озадаченно сказал благословенный, — работает! Ощущение, как после массажа!
— Полчаса плюс-минус, — пожал плечами Илья, которого эта ситуация не слишком радует, — В локации больше и сильней.
— Ху… — начал было Малой, и на всякий случай осёкся — вспомнил, наверное, что разговаривает со священнослужителем, — Фигня вопрос! Прокачаем!
Приобняв Илью за плечи, он принялся зудеть тому об обоюдной пользе прокачки.
— Ну а ты… — Бугор перевёл взгляд на Славу.
— Рептилдоид, — тяжело вздохнул тот, готовясь к неприятным вопросам.
— Да тьфу ты ж блять! — сплюнул тот, — В кои-то веки нормальный пацан, и тот рептилоид! Ну-ка…
— Автоматы уберите, — попросил Слава.
— Слышали? — надавил на людей Бугор, — Кто стрельнет, тот лучше сам себе стрелялку в жопу запихнёт! Ну!
Обернулся Славка без особых спецэффектов. Миг, и на асфальте лежит огромная змеюка, свернувшись кольцом.
— Еба-ать… — восхищённо протянул Дядя Саша, шаря по карманам, — Народ! Рулетка у кого есть?! Я свою, походу, в другом пинджаке оставил!
Нашлась строительная рулетка, и минуту спустя торжественно огласили:
— Семь метров двадцать пять сантиметров!
— Ну-ка… — Дядя Саша наклонился к змеиной башке, — а зубки? А зубки у нас ядовитые… при таком-то размерчике? Хера се…
Покрасовавшись перед мобильниками, Славка замерцал и…
— Не понял, — озадаченно сказал он, оглядывая змеиный хвост, растущий из человеческого торса. Напрягшись, он снова стал человеком и выдохнул облегчённо:
— Промежуточная форма!
— Ебать… — севшим голосом сказал Дядя Саша, доставая свои вонючие сигареты, — это что ж у нас за зоопарк собирается? Я так понимаю, вы у нас первые ласточки, так?
Пожимаю плечами, потому как… ну что тут скажешь?
— Человек — один из четверых, — продолжил пожилой работяга, яростно затягиваясь, — и тот баффер! Дожили!
До самого вечера обустраивались в здании ЗАГСа. На первом этаже расположились представительства (то бишь кабинеты под них), торговые ряды и охрана, а второй начали обживать мы. Хотя «второй» это громко сказано, по факту мы заняли правое крыло, обустраиваясь в бывших чиновничьих кабинетах.
— Дизайн… — пыхтел Илья, перетаскивая наверх бутыли с питьевой водой для кулера, — дорохо-бохато! Воро́нам глазки от такой безвкусицы повышибало бы!
— А по мне так нормально, — пожимаю безразлично плечами, — чего ещё ты хотел от ЗАГСа? Пафос, мрамор, лепнина, зеркала и позолота — самое оно для ощущения Праздника.
— Вкус у тебя, Товарищ Вова… — он со стуком поставил бутыли на ковровую дорожку и повернулся, глядя на меня с нескрываемой ехидцей, — цыган в роду не было? Короче… сейчас малость обустраиваемся, и вы что хотите делайте, а я дизайном займусь.
— Простеньким, конечно, — добавил он задумчиво, уже пребывая в творческом поиске, — заниматься переделками всерьёз глупо, мы здесь, скорее всего, временщики.
— Ну-ну, дизайнер… — бурчу, просто чтобы оставить за собой последнее слово.
Обустроились мы накрепко — так, чтобы при необходимости сесть в долговременную осаду, отражая хоть диверсантов Педералиссимуса, хоть набег огров из глубин Локации Дружественных Пикси. Годовые запасы бутилированной воды, провизия, дровяная «буржуйка» с запасом угля и дров, газовая печь с запасом баллонов, кровати с матрасами, патроны и гранаты, снаряжение и ещё сотни мелочей.
Дядя Саша отчаянно торгуется, пытаясь выцыганить у нас трофейное оружие и доспехи за бесценок, но Анвар, натренированный южными рынками и родичами-торговцами, не сдаётся. Он лев, он прав, он Король Рынка и Царь Торговцев!
— … вот зачем?! Зачем, ты мне скажи! — Дядя Саша трясёт латной перчаткой, не выпуская, впрочем, её из натруженных рук, ибо весч! Даже если не учитывать качество работы, металл на перчатку пошёл о-очень дорогой.
Пробегая мимо, подмигиваю кавказцу, украдкой выставляя большой палец, отчего тот расцветает и торговля переходит на новый уровень — эпический. Получив должность штатного интенданта, Анвар, кажется, оказался полностью на своём месте!
Я в торги не лезу, занимаясь инвентаризацией и руководя прикомандированными грузчиками и строителями. Работают мужики, свято исповедуя армейский принцип — всё, что может быть неправильно истолковано, будет истолковано неправильно!
Меня уже так корёжит от сдерживаемого мата, что Славка не смешно пошутил про экзорциста и сам же посмеялся, но сцука… нельзя!
Помню прекрасно, как выбешивала эта начальственная манера говорить с рабочими «народным языком». Как начнут хуесосить… и ладно бы по делу! Сперва сам, дятел с купленным дипломом, не объяснил и не обеспечил, а потом рожай ему результат!
Не хочу подражать мудакам, которых ненавижу даже после Конца света, и веду себя подчёркнуто корректно, обращаясь к работягам на «Вы». Мужики не слишком даже тупят, просто ситуация и в самом деле нетривиальна.
Приспособить здание ЗАГСа к новым реалиям, сохранив при этом хотя бы отчасти парадную помпезность на случай возможного приёма — задача не из самых простых. Я бы, честно говоря, тупил не меньше!
— … не, ну Товарищ Вова, надо по-людски объяснять, а не через жопу! — работяга смотрит с видом оскорблённой невинности, а меня аж тряхнуло. Говорил, не тупят? «Народным языком» обещал себе не пользоваться? Поторопился…
— Да ёб вашу мать… — начинаю я, зверея и тщетно стараясь удержать характер в узде, — право с лево перепутать?! Как, мать вашу, можно было понять неправильно, да ещё и расхуячить аппаратуру об угол? Вам что, места развернуться не хватило? Коридоры в ЗАГСе слишком узкие или, мать вашу, руки у кого-то кривые, под стать мозгам?!
… и дальше меня понесло на волнах обсценной лексики так, будто я защищаю по этой теме кандидатскую и сейчас выступаю перед взыскательными филологами из диссертационного совета.
«Так, так… замечательно, молодой человек! — кивают седовласые учёные мужи в моей больной голове, обмениваясь записочками и негромкими фразами, — А теперь, если вас не затруднит, несколько слов из тюремного лексикона»
— … лично тебе, мудаку жопоголовому, вкусовые сосочки в анус пересажу! Будешь срать, наслаждаясь каждой секундой, проведённой в кабинете задумчивости!
— Всё, всё… хватит, командыр! — не без труда успокоил меня Анвар, прибежавший на шум с первого этажа. Его рука на моём плече чуть напряжена, готова в любой момент вцепиться, остановить…
— А вы чего? — не отпуская меня, вызверился он на представителей рода головожопых, — Это ж как надо довести человека…
— … я, Артур Степнов! — выкатив глаза, орал предводитель макакусов головожопусов, осторожно надрывая майку на могучей волосатой груди, — Я не позволю…
В драку, впрочем, он не лез, благоразумно остановившись на стадии выпученных глаз и брызганья слюной. Габариты у него внушительные, но и мы ни разу не гражданские!
— Ты, бля… — вызверился Анвар, перейдя в частичный оборот, — В Воэнном Гарадкэ командыр эдынствэнный матом нэ разгаваривал! Голоса нэ разу нэ повысыл! А вы эго за пять минут давэли!
— Пошли вон! — коротко скомандовал своим опездолам поднявшийся наверх Дядя Саша, и приматы удалились, обиженно (но не слишком громко) бурча что-то нелицеприятное в мой адрес.
«Ну реально приматы! — вылезает непрошенная мысль, — не работяги, а стая бабуинов! Сколько работаю, раза три с такими дебилоидами сталкивался, а тут — целая бригада!»
— Наша недоработка, — нехотя признал работяга, облизывая сухие губы и шумно вздыхая, — Спортсмен, чемпион… а туда же! Говорили нам люди, что человек — говно, но думали, из зависти к успешному спортсмену.
Он махнул рукой и закончил так, будто это что-то объясняло…
— В Партии человек состоял, при молодёжной политике кормился.
… а впрочем, действительно объясняло.