Василий Панфилов – Европейское турне (страница 2)
Живот предательски заурчал и Алекс негромко ругнулся:
— Карга старая!
— Скушай пирожок, деточка, сама пекла.
— Да чтоб я ещё раз у этой чёртовой отравительницы из рук что-то взял! Говорили мне, что она подешевле провизию закупает, так внимания, дурень, не обратил!
Живот скрутило крепко, и актёр с ужасом понял, что не добежит… Прикусив губу, несколько нервно оглянулся в поисках извозчика, но таковых поблизости не виднелось. Негромко, но очень эмоционально выругавшись, пошёл в сторону проулков, отчаянно стараясь совместить скорость передвижения и некое достоинство.
Запахи ударили в нос, и начинающему актёру стало ясно, что переулок давно используется в качестве бесплатного туалета. В попытках найти местечко поукромней, он осторожно переступал через оставленные предыдущими посетителями мины и вонючие потёки.
Живот крутило всё сильней, и выбирать место посадки пришлось наскоро. Нащупав в кармане сюртука только что купленный томик Байрона — дорогущий (!), Алекс выругался ещё раз, поклялся себе, что никогда не будет есть подозрительную еду!
С лекарствами, кстати, тоже проблема — местным аптекам попаданец не слишком доверяет. Ртуть в лекарственных препаратах, активное применение наркотиков, мышьяка, порошка из мумий[10]… Нет уж, лучше самому лечиться. А ещё лучше — не болеть.
Сильно не хватает таких привычных вещей, как спелые яблоки зимой. Вроде и деньги ныне есть, чтобы купить что-то вкусненькое, а деликатесов нет — только в сезон. Разве что апельсины продаются круглогодично, но и они какие-то мелкие, с кислинкой, горьковатые.
— Интересный ты человек, — улыбнулся Адольф, прервав мысли попаданца, — голову на отсечение даю, что с тобой не всё так просто, как кажется.
— Просты только одноклеточные, — пробурчал Алекс, не отрывая губ от кружки, на что немец звонко расхохотался, стукнув ладонью по столу.
— Да, брат-студент, — вытер клетчатым платком выступившие от смеха слёзы Нарбэ, — ты стал бы украшением нашего братства, подумай над этим.
— Ты даже не представляешь, насколько прав, — ёрнически подумал попаданец, давя усмешку.
С полчаса потрепавшись о профессорах, разошлись по делам.
Прислушиваясь к себе, Фокадан ощутил слабый интерес к происходящему. Какие бы цели не преследовал один из старейшин студенческого братства, покрутиться рядышком попаданец не возражал. По крайней мере, научится понимать юнкеров в частности и дворян вообще.
— Я дома!
Пожилая, пахнущая луком и нафталином служанка возникла из ниоткуда, и показав намёк на книксен[11], приняла трость и шляпу.
— Алекс, — сопровождаемая запахами ванили и пачулей[12], выплыла из своих комнат полная хозяйка пансиона, — здравствуй. На твоё имя груз по почте пришёл. Я велела перенести его в твою комнату, всё-таки личное. Но смотри, в подвале место есть.
— Благодарю, фрау Шпек, — слегка поклонился Алекс немолодой даме, поспешив к себе, — посмотрю сперва.
Почты и правда много, занято едва ли не полкомнаты. Дюжина здоровенных чемоданов, ящики… по большей части архивы. Несмотря ни на что, Фокадан намеревается сдержать слово и заняться описанием Гражданской Войны. Не то чтобы Слово тяготит, просто интересно.
Разбор вещей занял время до самого вечера. Разумеется, вначале письма от друзей и приятелей — Фред, Патрик, Кейси, ребята из ИРА и Кельтики. Некоторые писали целыми тетрадями, вываливая на бумагу свои мысли, чаяния и надежды.
Фред с женой едва ли не по часам описывали жизнь Кэйтлин, и эти страницы Алекс жадно перечитал дважды, с трудом подавив тоску по дочке. Отчёты о вложенных в земельные участки деньгах от Фреда, отчёт от управляющего, вырезки из газет с собственными комментариями от Патрика, экономические выкладки о ситуации в КША от Кейси.
Ли прислал короткий, довольно-таки формальный расклад по ирландцам, давая понять, что в КША Фокадана помнят и уважают, но возвращаться не стоит. Не в ближайшие годы.
С Борегаром история отдельная: несмотря на значительную разницу в возрасте, они как-то сдружились. Не то чтобы близко, но хорошими приятелями можно назвать. Сошлись на почве военного искусства и инженерного дела.
Письма от Ле Труа…
Раздался стук в дверь и голос горничной произнёс неуверенно:
— Господин Смит, вы ужинать-то пойдёте?
— Вот это я зачитался, — ошарашено пробормотал попаданец, глянув на настенные часы, — несколько часов как вылетело. Да, Марта, сейчас иду!
Запоздалое переодевание из уличной одежды в домашнюю получилось прямо-таки квестом. Чемоданы и коробки, частично разобранные, заняли всё свободное пространство в небольшой комнатке, где помещалась только кровать, шкаф, письменный стол с двумя стульями, вешалка и умывальник. Пришлось даже переставлять груз, чтобы протиснуться.
— Будто в тетрис играю, — хмыкнул парень, переставив очередной чемодан.
Умывшись и переодевшись наконец, спустился к столу. Пансион, где он снимал комнату, славился кухней и нелюбопытной хозяйкой.
— Как всегда, великолепно, — без тени лести констатировал минут сорок спустя, утирая салфеткой рот и вставая из-за стола, — фрау Шпек, у вас есть ещё одна свободная комната? Помню ваши слова про подвал и очень благодарен. Но это архивы, и хотелось поработать с ними в нормальных условиях.
— Фридлянд через три дня съезжает, это если комнату рядышком хотите, — отозвалась хозяйка после короткого колебания.
— Благодарю, фрау, полностью устраивает.
После ужина Алекс разбирал уже личные вещи, закинув большую часть чемоданов на кровать, дабы освободить немного места. Одежда, оружие, копии наград… Оригиналы остались там, дома. Хм, странно говорить о доме, но как иначе назвать своё поместье?
Барахла оказалось неожиданно много, и ведь лишнего ничего нет. Одежда и обувь надлежащего качества шьются ныне на заказ и стоят очень недёшево. Правда, качество соответствующее. Оружие… куда без него прошедшему войну офицеру? Да, многовато, зато на все случаи жизни.
Вместе с наградами запакованы всевозможные памятные вещички, дагерротипы[13] Кэйтлин, друзей и приятелей.
— Алекс, — раздался голос домохозяйки, — у вас дверь…
Внимание фрау Шпек привлекли разложенные на столе награды, глаза женщины округлились, рот некрасиво приоткрылся.
— Вы… вы Фокадан!
Глава 2
— Так получилось, — в который раз повторил Алекс домохозяйке, осторожно ставя на стол фарфоровую чашку с остывшим кофе, — пришлось покинуть Конфедерацию по ряду причин.
— Большая политика, — прикрыв глаза, сказала фрау Шпек с мечтательным выражением на обрюзгшем лице, и тут же опомнилась, — вы не подумайте ничего такого! Это так, обычное женское любопытство, уж простите меня, полковник Фокадан! В моём пансионе разные люди останавливались, и никогда я не позволяла себе обсуждать их жизнь с посторонними.
— Понимаю, фрау. Копите драгоценные воспоминания, — с серьёзным видом процитировал попаданец популярную среди домохозяек книгу, позаимствованную недавно у хозяйки на случай бессонницы. Книга оказалась отменным снотворным, но по диагонали её всё же просмотрел, дабы лучше разбираться в мышлении современников.
— Да, вы понимаете! Но вот когда покинете пансион, могу ли я надеяться…
— Разумеется, фрау Шпек, — не вставая со стула, Алекс слегка поклонился, — Буду счастлив оставить лучшие отзывы о вашем пансионе и разумеется, совместные дагерротипы.
Беседа с женщиной затянулась до позднего вечера. Ну как беседа… монолог фрау Шпек, в котором женщина рассказывала Алексу его же официальную биографию, раскрашенную собственными домыслами. Попаданцу оставалось поддакивать и время от времени поправлять пожилую немку, когда та очень уж завиралась.
Как ни странно, ситуация ни капельки не раздражала. Напротив, повеяло чем-то домашним: добрая половина подруг матери такие же. Всегда готовы сунуть нос в чужую жизнь, но крайне редко информация уходила на сторону. Им важнее чувствовать себя причастными к некоей Тайне, к секретам. Если информация и всплывала потом, то годы спустя, в узком кругу таких же посвящённых.
— Резче, Алекс, резче!
Попаданец взвинтил темп, чуть оскальзываясь на дощатом полу и заставляя противника делать ошибки, что привело к закономерному результату. Удар тростью, ещё удар! Противник повержен!
— Отдохните пару минут, — приказал коротко фехмейстер, — Марк, Ганс — на дорожку!
Отойдя в сторонку, Алекс стянул маску и вытер потное лицо поданным полотенцем.
— Интересная работа ног и корпуса, — дружелюбно сказал недавний соперник, потирая плечо, — непривычная, но довольно эффективная. Не для дуэли, разумеется, но для фехтования на тростях[14] самое то.
— Наработки кулачных бойцов с фехтованием скрестил, — ответил Алекс, снова вытирая лицо.
— Интересно, — задумчиво повторил Анджело, прислоняясь плечом к стене, — вроде бы так уже делали, а у тебя что-то своё выходит.
— Хм, может потому, что я изначально кулачным боем занимался, а уже потом — фехтованием? Вот и получилось, что получилось.
Итальянец покивал с видом знатока, коим мнил себя каждый второй посетитель фехтовального манежа.
— Да, каждый под себя перерабатывает школу, в этом её несомненное достоинство.
Спорить Фокадан не стал, хотя относился к школе герра Майлза без фанатизма. Манеж выбирал по утилитарным соображения — поближе к пансиону или университету, да чтоб искусство фехтования исключительно прикладное.