Василий Панфилов – Европейское турне (страница 16)
— Не хочу, — зевая, ответил Фокадан капитану Уркхарду, — просто не хочу общаться с вами и вашими коллегами. Доверия вам нет, как и нет желания заниматься психологическими играми.
— Послушайте, — начал капитан, — всё это ради вашей…
Попаданец не шёл на контакт, не реагируя на попытки объясниться, логические доводы и провокации. Попытки разговорить его предпринимались почти неделю.
… — находиться на территории Пруссии… — хорошо поставленным голосом читал судья стоящему перед ним Фокадану, — … в двадцать четыре часа.
Время на сборы и возможность привести себя в порядок не предоставили. Алекса посадили на поезд вместе с двумя мрачными жандармами, не проронившими ни слова. Грязного и завшивленного, писателя передали пограничникам Баварии.
Глава 11
— Неожиданно, — только и смог сказать попаданец, стараясь не сорваться.
— Его величество любопытен, — отозвался прибывший вместе с пограничниками придворный нарочито индифферентно[89].
Судя по мелким деталям, осанистому вельможе это поручение — как кость в горле. Король Баварии Людвиг Второй Виттельсбах, сумел за короткое время достать даже придворных. А это, знаете ли, достижение.
— Неожиданно, — повторил Алекс, приходя в себя, — сочту за честь принять предложение вашего сюзерена.
Судя по слегка скривившейся физиономии придворного, ляпнул он что-то совсем не к месту.
— Надеюсь, у меня будет возможность привести себя в порядок перед встречей с Его Величеством?
— Его Величество желает видеть вас в натуральном виде, — суховато отозвался собеседник, чуть задрав голову с изрядными залысинами и пышными седыми бакенбардами, — прошу.
По еле уловимому мановению руки, один из сопровождающих его лакеев открыл дверцу кареты, и Алекс забрался внутрь, в пахнущее хорошим табаком и одеколоном нутро. Залез и придворный, так и не пожелавший представиться.
Хамство? Безусловно, но скорее этакая фронда[90] по отношению к взбаломошному королю. По крайней мере, хочется на это надеяться. В карету забрался ещё один сопровождающий, лакеи на задках.
Фокадан судорожно пытался просчитывать ситуацию, получалось не слишком-то хорошо. Баварский король считается личностью изрядно взбаламошной и своеобразной, но и это полбеды.
В голове попаданца смешались сведения, почёрпнутые о правителе Баварии из нынешних газет и обрывков случайно долетевших сплетен, с информацией из будущего. Король-трубадур, король-романтик, ругаемый при жизни за безумные траты на культуру и обвинённый в сумасшествии.
Здесь он пока ничем не прославился, кроме повышенного романтизма и неудачной войны на стороне Германского Союза и Австрии против Пруссии в прошлом году. Вмешательство Франции и России сделало проигранную по сути войну ничьёй, так что не критично.
Ах да, ещё та история с Вагнером[91]… То есть король ещё и деньгами распоряжаться не умеет.
Дорогой молчали, отчего Алекс накручивал себя всякими гадостями. Наконец, карета остановилась, и лакей отворил дверцы.
Первым вышел придворный, потом попаданец, слепо щурясь на яркое полуденное солнце. После тюрьмы с её вечным полумраком, глаза начинали слезиться, даже если на небе облака.
— Следуйте за мной, — всё так же индифферентно велел вельможа, и Алекс повиновался, поглядывая по дороге по сторонам.
Особым специалистом по архитектуре он себя не считал, но похоже, это мюнхенская резиденция Виттельсбахов. Громадный и невероятно красивый комплекс подавляет, держать себя в руках и не сбиться на восторженное чинопочитание владельцев такой махины сложно.
Попадающиеся на пути придворные провожают ничего не выражающими взглядами, от которых делается страшно. Такие глаза Алекс видел разве что в Пяти Точках, у напрочь долбанутых уголовников, даже среди своих считающихся отморозками.
Лица мёртвоглазых текучи, как вода. Они ухитряются выражать искреннее внимание собеседнику, равнодушие проходящим мимо лакеям и презрительную гримасу попаданцу. Одновременно! Поразительное мастерство и… уж не признак ли психических расстройств?
Пройдя анфиладу[92] красивейших залов, как-то внезапно оказались в большом… кабинете? На это намекал громадный письменный стол и книжные шкафы, но остальной антураж чересчур богемный. Не настолько безвкусный, как у приснопамятного антрепренёра Бауэри, но суть та же. Внимание раздёргивается напрочь, работать в таком кабине не реально, а ведь Людвиг как-то справляется, или так работает?
— Полковник Фокадан! — Громогласно объявил сопровождающий его придворный, и откуда-то из-за шкафа вышел юноша с тщательно уложенными кудрями на голове, завитыми и напомаженными. С ним ещё несколько человек, выглядящих настолько профессионально-одухотворённо, что попаданец мгновенно понял — деятели культуры, пришедшие к спонсору.
— Друг мой! — Сказал юноша хорошо поставленным голосом и пошёл к Алексу быстрыми шагами, раскинув руки в стороны, — друг мой!
Юноша обнял напрягшегося попаданца, тот неловко обнял его в ответ, уже догадавшись, кто это. От монарха крепко разило удушливой смесью одеколона, бриолина и благовоний.
— Как вы страдали!
Людвиг отстранил попаданца, вглядываясь в его лицо влажными от слёз глазами.
— Как вы страдали! — Повторил он, слегка брызгая слюной изо рта.
Снова объятия, напугавшие Фокадана больше, чем штурм Атланты.
— Настоящий рыцарь, готовый отстаивать свои идеалы мечом и пером! — Пафосно объявил король, указывая одухотворённым личностям на попаданца, — но разумеется, Пруссия не ценит таких людей. Настоящий Железный Дровосек! Ах, как точно подмечено… А мы, Бавария, это девочка Кэйтлин, отстаивающая идеалы справедливости и добра в окружении фальшивых друзей!
Людвиг жужжал что-то пафосное, бегая вокруг попаданца и принимая картинные позы, так и напрашивающиеся на портрет.
— Да он же голубой! — с ужасом понял Алекс, от чего волосы у него ощутимо встали дыбом, — читал ведь что-то такое. Умер девственником. Тщательно подавляемые, но ярко выраженные гомосексуальные наклонности. Отсюда его увлечение оперой, живописью и искусством вообще. Куда я попал!
— Хочу обратно в тюрьму! — Тихонечко проскулил он вслух. Король в тот момент принимал очередную красивую позу, вещая что-то пафосное. Одухотворённые личности не отрывали взглядов от спонсора, а вот ответственный за доставку придворный… Губы его дрогнули в ощутимой, несколько злорадной улыбке.
— Друг мой! — Снова обратился к нему король, — у нас тут возникли кое-какие вопросы, будьте так любезны, помогите.
В нетерпении Его Величество схватил Фокадана за донельзя грязный, засаленный рукав, и потащил куда-то за шкафы. Попаданец слабо упирался, опасаясь чего-то неведомого, но как оказалось — напрасно.
Прямо на полу лежала Монополия, которую создатель игры опознал не сразу. Огромная, в несколько раз больше оригинала, созданная по мотивам, а не тупо перерисованная с увеличением масштаба.
— Потрясающе, — вырвалось у Алекса, — кто рисовал?
Людвиг отмахнулся и спросил:
— У меня возник ряд вопросов по игре, и раз уж её создатель здесь, хочу задать вам ряд вопросов.
Его Величество отпустил своего гостя через два часа, выспросив все тонкости и терроризируя лакея, записывающего в блокнот советы изобретателя.
Фокадана устроили здесь же, во дворце. Небольшие, безликие апартаменты из спальни, кабинета и гардеробной, где заодно располагалась ночная ваза.
Отмывшись и с превеликим наслаждением переодевшись в чистую одежду, положенную лакеями на стул рядом с ванной, долго расчёсывал голову частым гребнем, вычёсывая вшей и гнид. Потом пришёл черед персидской ромашки[93]. Вывести живность окончательно удастся разве что через несколько дней. Неприятно, ну да не привыкать — даже в актёрскую бытность приходилось ловить на себе мигрантов, и это несмотря на гигиену. Потом политика с трущобами, война. Словом, вши стали неприятной, но практически неизменной частью жизни.
Одежда явно с чужого плеча, это понятно. Успел переслать Леблану документы, награды и архивы — уже хорошо. С одеждой же получилось скорее забавно — ну кто знал, что прусским спецслужбам присуща такая мелочная мстительность? Притянули за уши какие-то замшелые, но до сих пор не отменённые законы и постановления, и в итоге его гардероб оказался под арестом. Причём с казуистической[94] формулировкой, что он сам должен её забрать — это при запрете на въезд в Пруссию.
— Его величество ожидает вас к столу, — известил пожилой осанистый лакей, вошедший в комнату с чрезвычайно важным видом. Или не лакей, а какой-то служитель более высокого ранга? Чёрт их разберёт. Алекс, ещё учась в Берлине, не без удивления узнал, что у лакеев при дворах есть своя градация. Какой-нибудь обер-лакей, протирающий вилки, может по табелю о рангах быть равным пехотному майору, а по части привилегий и жалования, так и превосходить служаку.
С сомнением оглядел себя и чуть притормозил.
— Его величество понимает, что гардероб его гостя может не вполне соответствовать, — невозмутимо сообщил уловивший заминку лакей, — прошу следовать за мной.
— … полковник Фокадан!
Трапеза проходила в малой столовой — помещении чуть поменьше баскетбольного зала. Громадный стол, застеленный роскошнейшей парчовой скатертью, мейсенский фарфор[95], золото и хрусталь.
К слову, роскошь не слишком-то впечатляла, не из подвала вылез, в двадцать первом веке уровень жизни немножечко другой. Плюс интернет, телевиденье, музеи. Так и хочется брякнуть что-то вроде бедненько, но чистенько.