Василий Панфилов – Эффект бабочки (страница 7)
— Не особо-то они учитывают…
Спорщиков оттеснили вглубь вагона и аж обидно стало! Немцы ныне политизированы до крайности и социалистические настроения у них очень высоки. Чёрт… вот сам же немец, но разделяю себя и этих немцев. Будто они к другому народу относятся!
Как безусловные сторонники социализма пошли не Тельманом и не Штрассером, а за бесноватым Гитлером!? Я понимаю, что Гитлера поддерживали промышленники и западные инвесторы, но… Хотя чего это я? В 90-е, при развале Союза, почти всё население высказалось на референдуме за сохранение страны. И ничего… Всё решила немногочисленная и насквозь прогнившая верхушка к своей выгоде.
С испорченным настроением сошёл с трамвая и отправился домой, в заведение Мацевича.
Аркадий Валерьевич по-прежнему сидел в зале, негромко беседуя с полудюжиной немолодых мужчин, из которых так и выпирало офицерское прошлое. Киваю компаньону, фотографируя их взглядом.
Забавно… бывшие приходят к Валерьевичу, нуждаясь в талантах бывшего чиновника уходить от налогов… ну и что-то ещё в том же духе. Мелкое сутяжничество, оформление вида на жительство, проблемы с чиновниками… При этом всячески демонстрируется, что Аркадий Валерьевич не из их круга, ниже по статусу.
Вдвойне забавно то, что подобным образом они ведут себя только с ним. В Максиме выходец из низов проскальзывает куда более отчётливо, но нет — со всем уважением разговаривают. Чуточку отстранённо, как с чужаком, но с чужаком безусловно сильным и заслуживающим уважения.
Не уверен, но кажется мне — потому, что наш бандит не пытается казаться тем, кем не является. Да и характер у него тот ещё… попробуй только неуважение прояви!
У Валерьевича же потуги на светскость проскальзывают. Выканье, попытки вставлять фразы на латыни и французском — этакая мимикрия [26] под бывшего из Российской Империи. Не всегда сознательная, но тем нелепей смотрится — будто лакей за барином обезьянничает.
— Александр! — Слышу оклик и поворачиваюсь. Аркадий Валерьевич, чуть привстав, делает жест рукой. К слову, опять впросак попал — не по этикету-с…
— Александр, — ещё раз повторяет компаньон, когда я подошёл поближе, — вы ведь дзюдо занимались небезуспешно? Можете разрешить наш спор…
Несколько вопросов и Валерьевич отпускает меня. Отхожу, краешком губ показывая кривоватую усмешку и ловлю понимающий взгляд одного из белогвардейцев. Компаньон снова допустил ляп, притом грандиозный — не представив нас друг другу, но при этом задавая вопросы. Это даже не хамство, а вопиющая неграмотность. Притом Аркадий Валерьевич свято уверен, что продемонстрировал себя как альфу, а меня, соответственно…
Какой же глупец! Образованный, хитрый, умный… а глупец! Незамутнённая уверенность, что понятия, оставшиеся в России с девяностых, распространяются на весь мир!
Пару минут спустя в комнату стучится Мацевич.
— Господа, с которыми вы недавно беседовали, просили передать, что ждут вас у берлинского зоопарка, — вежливо сообщает он, ухитряясь держаться подобающе как для содержателя дешёвого заведения, так и для бывшего офицера.
— Благодарю, Иван Афанасьевич, непременно буду.
Лавочка неподалёку от входа оказалась как нельзя кстати. Усевшись, поднял лицо к майскому солнцу и лакомлюсь потихонечку рожком вкуснейшего мороженного. Правда, вкус непривычный — без усилителей вкуса, красителей и консервантов будто не хватает чего-то. Вкусно, но пресновато.
Маленькая собачонка в простеньком ошейнике, виляя хвостиком, негромко гавкнула, просительно глядя в глаза.
— Что, мороженного тебе?
— Тяв! — Хвостик заходил пропеллером. Не выдержав напора милоты, отдаю морожено собачонке.
— Рекс, вот ты где, озорник, — раздался знакомый голос и к лавочке вышел один из недавних собеседников, держа в руке свёрнутый поводок, — успел уже выклянчить вкусненькое? Гм… неожиданно получилось.
Безымянный (нас так и не представили) белогвардеец чуточку фальшиво удивился, глядя на меня.
— Тимофеев Илья Алексеевич, — представился он, — в прошлом ротмистр Елисаветградского [27] гусарского полка
— Сушков Александр Викторович, — представляюсь ответно, — в настоящем и прошлом гражданин совсем иной страны. Так же хочу отметить, что гражданами Российской Империи Сушковы не являются вот уже пятое поколение.
— Несколько неожиданный ответ… но спасибо за откровенность, — кивнул ротмистр, присаживаясь рядышком, одёрнув изрядно вытертые брюки, — я понял, что вы хотели этим сказать.
Слегка киваю и растекаюсь по лавочке, не глядя на собеседника. Несколько слов, и вот уже Илья Алексеевич понимает, что давить патриотизмом на меня не выйдет.
— Прекрасная сегодня погода, — начинаю разговор, — верите ли, впервые побывал в берлинском зоопарке!
— А я частенько захаживаю, — подхватил бывший.
— Так может, на правах завсегдатая проведёте экскурсию?
Ротмистр на полном серьёзе воспринял мои слова и где-то с час мы потратили на прогулку и ознакомление с питомцам зоопарка.
— Пять поколений, говорите…, — снова начал он разговор подле загона с бизонами, — Я так понимаю, к патриотизму взывать бессмысленно?
— Не стоит, — отвечаю, не скрывая иронии, — чтобы расставить точки над ё…
— В России говорят над i [28], — поправил ротмистр.
— В России может быть, — пожимаю плечами, не позволяя вести себя, — мне больно смотреть на происходящее там, но помогать каким-то образом РОВС и прочим белогвардейским организациям нет никакого желания. Не чувствую с вами единства, не обессудьте. В своё время передки перестали быть гражданами страны Российской Империи прежде всего из-за политики властей, из-за выкупных операций [29] и винных откупов [30]. Семья наша не принадлежала к элите и понять народ, возмущённый постоянными злоупотреблениями власть имущих, могу вполне.
— Социалист? — С любопытством, под которым пряталось холодное бешенство, — поинтересовался бывший.
— Если только социал-демократ, — отвечаю честно, вспоминая европейскую модель социальных гарантий, — но не коммунист. Поймите — интересы России для меня понятны, но это не моя Родина. Помочь в случае беды не откажусь, если это не будет слишком обременительно. Но именно стране и народу, а никак не маленькой социальной группе отщепенцев.
— Отщепенцев? — Ротмистр зло усмехнулся, — едко. Но признаться, вы правы — именно отщепенцы. Я, да и большинство моих товарищей считаем свою миссию важнейшей для сохранения сперва культурного наследия, а потом и Империи… Но с формальной точки зрения вы правы. Тем не менее, ваш старший компаньон обратился именно к нам.
— Старший он только по возрасту, — отвечаю с ленцой, — хотя сам Аркадий Валерьевич может считать иначе.
— Заметил, — желчно рассмеялся ротмистр, — самомнения у вашего товарища много, а вот со здравым смыслом и особенно воспитанием порой наблюдаются трудности. Как это сочетается с умением бывалого юриста и чинуши, мне трудно понять.
— Товарищ? Нет, случайный попутчик, не более. Так уж сложилось, что мы оказались вместе. Так получилось… Есть кое-какие тайны, за которые можно получить немало денег, но есть и опаска расстаться вместо этого с жизнью.
— Ваши… наниматели?
— Есть моменты, заставляющие предполагать за ними слишком резкую смену поведения.
— Хм…
— В детали вдаваться не буду, но с учётом неправильного поведения наших нанимателей стало ясно, что вытащить каштаны из огня мы можем, только вот в живых после этого не останемся. Вкратце — мы либо доверяемся доброй воле наших нанимателей, которой у нас нет ныне доверия… План был изящным, но… веры больше нет. А без их помощи…
Пожимаю плечами и Илья Алексеевич договаривает:
…— ввязываетесь в противостояние с РОВС, не зная о нас почти ничего и не имея покровителей. Так хорошие каштаны-то?
Задумываюсь, пытаясь для достоверности подобрать аналоги знаниям попаданцев и похоже, получается неплохо — белогвардеец подбирается, как рысь перед прыжком.
— Хорошие. Но вот уцепим ли мы всё или краешек, сказать не могу. Интуиция подсказывает мне, что там не столько деньги, сколько некие документы. Материал для шантажа, акции или что другое — не знаю, но куш большой. Слишком большой для людей без покровителей.
— Аркадий Валерьевич рассказывал несколько иное, — пробует меня на излом бывший.
— У каждого из нас свой кусочек информации и своя голова на плечах для её интерпретации.
— Что вам — лично вам хотелось бы получить? — Ротмистр бесцеремонно вглядывается в глаза.
— Денег — достаточных для покупки качественного паспорта одной из приличных стран…
— Паспорт мы вам достанем, — перебивает белогвардеец, пытаясь давить.
— Не стоит беспокойства, — не скрываю иронии, — справлюсь. Деньги на паспорт и на более-менее приличную жизнь… года на два хватит. Дальше сам. Молодой, неглупый — выплыву. А нет, так и миллионы не помогут.
— А если пустышка? Какие гарантии вы можете дать?
— Никаких, — киваю согласно и глажу высунувшего морду бизона по носу, угощая припасёнными подсоленными сухариками, — и кроме того, нас могут переиграть. Не вам рассказывать о внедрённых в РОВС агентах едва ли не всех разведок мира, и внутренних течениях в вашей организации. Но заметьте, я не требую невозможного — не мой это уровень и не моя война.
— Ваш старший компаньон более чем уверен в имеющемся сокровище, — снова забрасывает наживку чуть скривившийся бывший.