Василий Панфилов – Эффект бабочки (страница 58)

— Как там наши в Германии, сталкивался с армянской общиной? — Интересуется один из родичей.

— Сталкивался… — делаю вид, что спохватываюсь, — дядя Ашот, Ваник из Берлина привет вам передаёт. Он сказал, что вы знаете старого хромца.

— Ваник? — Ашот замер на секунду, заледенев глазами, но почти тут же отмер, — а… хромой. Знаю, знаю. Говоришь, привет передаёт? Где познакомились-то?

— Случайно в общем-то. Я русский немец, он русский армянин, земляки практически! Языками зацепились, в свою фирму зовёт.

— В фирму? Тут подумать стоит, — показалось, что в голосе у Ашота мелькнуло предостережение.

— Неплохо, — отозвался наконец куратор, закрыв компьютер, — очень даже… Криминальное детство и неформальное сотрудничество с полицией может быть полезным. Достаточно грамотная работа для новичка… Браун!

— Я! — Вскакиваю со стула.

— Принят, — кидает куратор, — Добро пожаловать в БФФ [157], стажёр!

Сороковая глава

Хью Лонг, губернатор Луизианы и один из самых скандальных политиков США в настоящем времени, давно привлёк моё внимание. Если верить школьным учебникам истории, это беспринципный популист, построивший свою карьеру на демагогии и шантаже. Если верить кинематографу… да тоже самое!

Только вот реальность немного не совпадала с историческими сведениями.

— В самом деле, историю пишут победители, — говорю вслух, откладывая материалы на губернатора в сторону, — какой ужасный человек, право слово! Сторонник прогрессивного налогообложения, при котором бедные не платят налогов вообще, а богатые платят за себя и за бедных. Негодяй! А ещё ведь с корпорациями борется… каков подлец?!

Не в первый раз убеждаюсь, что немецкие учебники истории, составленные под чутким руководством американских кураторов, мягко говоря привирают. То битву при Эль-Аламейне [158] называют важнейшей в истории Второй Мировой, то высадка в Нормандии у них образец военного искусства [159].

— Популист? Да, но что в этом плохого?! Человек реально занимается делами — строит больницы и школы, борется за права рабочих, помогает фермерам. Ведь именно к такому итогу пришли в конце концов не только в Европе, но и в США после войны…

— Вот оно! — Вскакиваю и начинаю расхаживать по гостиничному номеру, — после войны! План Маршалла [160]! Когда начали тянуть деньги из Европы и европейских колоний, из Латинской Америки… вот тогда-то и пришлось пойти на смягчение условий в своей стране! Да и деваться особо им было некуда — на фоне Союза, с его благами и растущей экономикой. Растущей быстрее, чем на Западе!

— Но это не значит, что они полюбили или хотя бы простили инициатора. Так… когда его убили? — Роюсь в памяти, вспомнить не получается — вроде бы тридцатые, но когда именно… нет, не помню. — А если поддержать его?

Открываю дешёвый блокнот и начинаю делать пометки За и Против, ставя заодно понятные только мне знаки и слова-якоря. Закупаю такие блокноты десятками, сжигаю потом собственноручно.

— … называли правым и даже фашистом… ну, ярлык приклеить можно любому, а вот насколько он действительности соответствует, другой вопрос.

Делаю пометку — проверить Лонга на фашистские взгляды, нацизм? Перекликаются идеи с Гитлером, расходятся кардинально? Штрассер? Свой путь?

— … диктатура? Маловероятно, скорее Гражданская… но что если и диктатура, чем это грозит миру? — Пометочка, — проанализировать диктатуру Лонга.

— … гражданская? — Откладываю блокнот и задумываюсь всерьёз. Гражданская в США — розовые мечты российских патриотов, Сашкин отец мне все уши прожужжал при встречах…

Патриоты немецкие настроены не столь оптимистично и понимают, что в случае Гражданской в США, достанется прежде всего странам-сателлитам с компрадорскими политиками, подконтрольными Вашингтону. Германия с американскими базами подпадает под это более чем полностью, но и Россия местами очень даже…

— Ладно, в сторонку фантазии… чем будет грозить Европе, а в частности — Германии и Союзу, гражданская война в США в ближайшие годы? Зараза! Если в начале тридцатых, на фоне Депрессии и не пришедшего ещё к власти Адольфа в Германии — один сценарий. По окончанию кризиса, когда у людей появится надежда на лучшее, но Гитлер у власти — другой. Вот же…

Родригес отозвался через неделю, оторвав меня от очередных братских приключений. Как обычно, встретились со всеми средствами предосторожности.

Нужно что-то делать, чтобы исключить в дальнейшем такие встречи. Доверенное лицо какое-то требуется, верный как пёс человек. Причём верный лично мне, а не каким-то идеалам. Поискать кого-то, вроде того пулемётчика? А это мысль…

— В глубинке был, — объяснился Хосе, усаживаясь напротив, — лагеря молодёжные налаживал. Был бы хоть какой-то связной…

— Будет. Что там с лагерями?

— Всё хорошо, — подал плечами анархист, открывая меню, — даже более чем. В нашей среде много таких, кто потерял своё здоровье, но не боевой задор. Бороться активно они не могут физически, а вот передавать свой опыт молодёжи хватит и сил, и энтузиазма. По деньгам…

— Пока хватает? — Перебиваю его, — ну и славно. Говорил уже, что не надо мне никаких отчётов, говорю ещё раз. Если тебе захочется снять виллу с прислугой — снимай!

— Я не коминтерновец [161], — брезгливо отозвался испанец, — а если бы мне хотелось жить на вилле с прислугой, не уходил бы из дома. Но я понял твою позицию — дело прежде всего, а как оно будет сделано, тебя не волнует.

— Верно, — улыбаюсь, черпая ложечкой мороженое — по летнему времени встретились в кафе, — ещё одно дело появилось. Хью Лонг, слыхал о таком?

— Как же… убрать нужно? Тип мутный, что-то вроде Муссолини в начале карьеры — вроде как и социалист, но оказавшийся фашистом. Душок от Лонга нехороший.

— Пока нет… но человек интересный и нужно бы за ним присмотреть.

— Внедрить людей в его окружение? — Родригес прикусил костяную ложечку, — Если прямо сейчас, то проблемно — человек не слишком доверчивый.

— Не горит. Сперва в Луизиану вообще, а потом уже подводить к Лонгу. Как сторонников идеи, боевиков, любовниц… всё равно. За полгода-год справишься?

— Вполне, — уверенно подтвердил испанец, — много надо людей?

— Человек двадцать профинансирую, — Хосе присвистнул еле слышно, — считаю его интересным… направлением. Если получится, можно будет расшевелить всю Америку. Ну а нет… тоже расшевелим, просто иначе.

— Интересно, — отмер наконец анархист, — двадцать человек если внедрять, то со всех сторон его охватить можно. Прислуга, охрана, секретариат…

— По возможности со всех сторон и желательно с дубляжом. И… пожалуй, не нужно, чтобы они знали друг о друге. Координатора в сторонке поставь, помощников парочку к нему. И так всё, чтоб никто в лицо других не знал.

— В лицо? С этим сложней, но в принципе решаемо. Но зачем такие сложности?

— Харизматичный мужик, вдруг да кто и купится на речи? Дескать, настоящий социализм ещё когда будет, а идеи Лонга могут улучшить жизнь здесь и сейчас!

— Маловероятно, — хмыкнул Хосе, глядя на меня как на несмышлёныша, — ты просто не знаешь социалистов. Ну да ладно — ты платишь, ты и музыку заказываешь.

— Здесь, — подвигаю ему бумажку с написанными цифрами, — счёт на предъявителя. Пятьдесят тысяч долларов для начала. Операция долгосрочная, так что если понадобится, будет ещё.

Отдав Родиригесу деньги Сталина, распрощался, покинув кафе. Стряхнув возможные хвосты, снял грим в гостиничном номере и ополоснулся под душем. Грим в этом времени не хрена не гипоаллергенный, кожа от него так и зудит. А тут ещё всевозможные накладки на фигуру, сделавшие из меня упитанного крепыша с заметным брюшком и задницей. Классический итальянский типаж солидного мужчины, только что несколько крупнее обычного.

Смыв грим и пот, сделал воду попрохладней и с минуту постоял под ней, чувствуя, как в сток уходит усталость и нервозность.

— Оп-па… — звякнул колокольчик, ниточка от которого вела к двери. Трюк старый, но всё ещё работающий. Оставив воду включённой, моментально вылетел из воды, схватив пистолет.

— Лицо, — пришла умная мысль, — вдруг это горничная? Да и расспросить если придётся…

Взяв носок, одним движением обмотал вокруг головы, защепив сзади прищепкой и чуть морщась от запаха. Собравшись уже было выходить, но что-то меня остановило, и вместо этого распластался на полу в углу, наискосок от входа.

Несколько выстрелов прозвучали приглушённо, прибив дверь в ванную.

— Итальянская сука! Сдохни, тварь! — Влетевший крепыш с Кольтом оказался хорошей мишенью и пуля из моей Беретты с лёгким хлопком прошила ему голову. Не вставая, ящерицей метнулся из ванной, сбивая с ног рослого ашкеназа.

— Не… не надо! Напугано начал шептать он, глядя на меня. Бля… он же не пистолета боится, а голого меня! Что уж там в его детстве, какая травма… хотя я бы тоже испугался, чего уж там.

— Сколько вас?! — Рычу через носок, искажая голос.

— Двое, сеньор… двое нас! Вы не подумайте, мы ничего не имеем против гомосексуалистов, сеньор! Это всё Марк, он приказал!

— Чего?!

Дальнейший допрос показал, что мою упитанную итальянистую ипостась приняли за итальянского гангстера, очень уж уверенно я держался. Гангстеры еврейские решили уничтожить чужака превентивно, не дожидаясь одобрений от руководства.

Ну а меня-без-грима приняли за любовника меня-толстого… такая вот странноватая история. Бандит тем временем винился: