Василий Панфилов – Эффект бабочки (страница 3)

Для других — просвещённый европеец. Тоже противно, только иначе.

Понятно, что большая часть россиян люди вполне адекватные… до первых проблем. Представить, как мои компаньоны мучаются подозрениями, потому что я немчура, легко. Вдруг к Гитлеру побегу, не к ночи будь помянут!? Или кину их, я же европеец и существо по определению подлое.

Так что… помогу на первых порах, а дальше сами. Личина же русского парня Александра Викторовича Сушкова… пусть будет. С моим образом жизни таких личин должно быть много.

Вторая глава

Обновление гардероба воспринято компаньонами с нескрываемым облегчением. Скинув старую одежду, нарядились в вещи из ломбарда.

— Теперь бумагами обзавестись и выходить на люди можно, — оглаживая рукав пиджака, сказал Аркадий Валерьевич тенорком, непривычно звучащим из уст довольно-таки крупного мужчины.

— Бабосики-то откуда? — Поинтересовался более приземлённый Макс, вертящийся перед облупленным осколком зеркала, висящим на стене.

— Хронометр дедушкин, — отвечаю чуточку неохотно — так, чтобы не последовало лишних вопросов, — с паспортами договорился — должны сделать нансеновские.

К моему удивлению, разъяснять не понадобилось.

— Советская школа и советский ещё институт, — снисходительно доложил Валерьевич, — знаю историю получше большинства ваших сверстников, Александр.

— Читаю много, — пожал плечами Максим, сняв зеркало и пытаясь разглядеть себя сзади, — в крытке [8] особо делать нечего, а в библиотеке в основном старые книги, всё больше про историю, Отечественную и животных.

— А не кинут с паспортами-то? — Поинтересовался Аркадий Валерьевич, вещая новую-старую одежду на вешалку — отвисеться после ломбарда, — а то знаете, Александр, народ в около криминальных кругах своеобразный, а мы ещё и чужаки, жаловаться не пойдём.

Пожимаю плечами вместо ответа, а что им сказать-то? Рассказывать про возможности еврейской общины по части фальшивых документов и контрабанды… придётся тогда рассказывать заодно, откуда у меня такие познания. Да и не выдают они клиентов без веских на то причин. Другое дело, что в своё досье могут занести данные на интересного человечка, а там уж как ляжет.

— Я, кстати, обдумал нашу ситуацию, — не унимался севший на кровать Валерьевич, — мне кажется, что нужно рассказать о своих талантах и хобби, пусть даже мельчайших. И с легендой решить. Послушал я, как здешние русские постояльцы и посетители говорят, так в ужас пришёл.

— Сильно язык изменился?

— Изменился? — Мужчина живо повернулся ко мне, — не то слово! Всё тот же русский, но слова иначе выговаривают, построение фраз другое. По-моему, даже значение некоторых слов иное. А уж манеры!

— Засада, — пробормотал Максим, дёрнув щекой, — выделяться будем только так.

— Особенно мы с вами, — с каким-то садистским удовольствие подтвердил старший из компаньонов, — в силу нашего возраста должны были пожить в России и отучиться там же. А ведь реалий-то не знаем! Сколько проезд на извозчике стоил, как к городовому обращаться.

Максим ругнулся и нанёс несколько ударов в воздух, продемонстрировав грамотные связки и достаточно высокий уровень рукопашного боя.

— Жопа. Жопа полная, — Протянул бандит, немного успокоившись, — если так потянуть за цепочку, то много всякого мы не знаем. Я вот, к примеру, ни хера не воцерковлённый [9], хоть и сидел.

— Аналогично, — сказал Валерьевич с кривой усмешкой, — Так-то ходил в храм, стоял службы, но так — чтоб в тренде быть, как все. Но вникать?! Мы, собственно, даже на русских не слишком-то похожи с нашим говором, привычками и незнанием элементарных вещей.

— Я английский прилично знаю, — оживился Максим, — за американца или канадца может сойду? Или лучше австралийца! Переехать думал в своё время, знаю мал-мала о стране, да и как турист дважды побывал. Кенгуру, коалы, эвкалипты…

— Если только для поверхностной проверки, — пожал плечами Аркадий Валерьевич, — американские реалии нам известны разве только по гангстерским фильмам да по детективам. Не думаю, что с Австралией дела сильно лучше обстоят. Наткнёшься на земляка, мигом проколешься — жаргон не тот, да в текущей реальности не разбираешься.

— О дореволюционной России мы ещё меньше знаем! — парировал Максим, ухватившись за понравившуюся идею, — тем более для русской эмиграции. Блять! Вот ещё одна беда — читал я где-то, что русская эмиграция сралась между собой только так. Всякие там партии, коалиции, подозревали друг друга в работе на большевиков.

— И убивать не стеснялись, — с мрачным удовлетворением добавил Валерьевич, — РОВС [10], слышали?

Слышали, но Аркадий Валерьевич всё-таки решил пояснить. Ничего так, познавательно… не столько даже с исторической точки зрения, сколько из-за отношения бывшего чиновника. Чувствовалось, что несмотря на подчёркнуто нейтральную позицию, ему симпатичны эти люди — духовно близки, если можно так выразиться.

— Харе трындеть, Аркадий, — прервал лекцию Максим, — что ты там говорил о необходимости рассказать другим о своих талантах?

— Точно, — ничуть не смущённый Аркадий Валерьевич блеснул очками, — заговорился, хе-хе! Так-с… начну с себя. Школа художественная за плечами, занимался лёгкой атлетикой и вольной борьбой. Служил в ВДВ — под непосредственным командованием Грачёва, к слову.

В привычной уже манере Валерьевич перескочил с темы и пару минут рассказывал, каким хорошим командиром тот был, и что Грачёв сделал для армии много хорошего.

— После армейки что? — Прервал Максим оратора.

— На инженера-строителя отучился, комсоргом курса был, кстати. Стройотряды, мда… руками работать умею, если что. Самбо долго занимался, первый разряд получил, по вольной тоже первый. Потом перестройка и все дела…

— …в администрацию пристроился — пятнадцать лет отработал, юридический заодно окончил. Потом бизнес свой открыл…

— …два сына, разведён, дети взрослые давно. Языки… английский вполне приличной, от немецкого только обрывки школьных знаний.

— У меня попроще, — хмыкнул Максим, — спорт школа. До сборной не дотянул и в спорт роту не попал, зато попал на Вторую Чеченскую. Вернулся, не умею ни хера, зато кулаки большие и убиваю легко…

— … годик так покрутился и влетел в мусарню. Ну и чё, сел. Там за ум и взялся — читать начал, учиться вообще, с людьми разговаривать и договариваться.

— … смешанными единоборствами пытался, вовремя соскочил — понял, что бабки там делают не столько спортсмены, сколько букмекеры всякие да промоутеры.

— … женат, дочке восьмой месяц.

Договорив про семью, Максим замолк.

— У меня проще, — чуточку смущенно пожимаю плечами и всем видом показываю, что впечатлён биографией столь бывалых людей, — В школе дзюдо и боксом, ну да об этом говорил уже. Иняз, немецкий отлично, английский неплохо. Руками… матушка одно время таскала за собой по всяким курсам — то кулинарией занимался, то горшки лепил. Всего по чуть-чуть нахватался, но ничего толком не умею, хотя и учусь быстро благодаря такой базе…

— … В Европе ориентируюсь неплохо… ориентировался. Автостоп, путешествия на халяву, студенческие и молодёжные организации.

— Ну хоть что-то, — показательно вздохнул Аркадий Валерьевич.

Несколько дней выходил на охоту, пока не получил нансеновские паспорта.

— Учтите, господа, всё это ерунда — филькина грамота, — предупреждаю компаньонов, вручая документы, — любая проверка вмиг раскусит, что если вы и русские, то очень уж подозрительные.

— Хоть что-то, — бормочет одну из любимых присказок Валерьевич.

— Сколько мы тебе должны? — Максим не пытается замять финансовый вопрос. Чуточку мнусь и называю цену.

— Однако! У твоего дедушки часы что, платиновые?

— Золотые. Были, — отвечаю чуточку суховато.

— Ладно, братка, — смеётся бандит, — живы будем, не помрём! Выкупим ещё часы твоего деда.

Тема заработка вставала всё острей. Брать на содержании других попаданцев не тянет, да и объяснять, что зарабатываю ремеслом карманника. Нет и желания объяснять, откуда при кристальной официальной биографии такие навыки… нет им веры.

По большому счёту, не бросаю коллег только потому, что в глубине подсознания сидит мыслишка, что если мы попали втроём, то и держаться в дальнейшем нужно втроём… Мыслишка это потихонечку уходит в прошлое, как и психологический комфорт от современников рядышком. Современники-то они современники… но какие-то неправильные, нет ощущения родни, единомышленников или хотя бы близких людей. Так… земляки, причём земляки неприятные.

Мы всё так же ютимся в заведении Мацевича, и основная проблема заключается в легализации — нансеновские паспорта это так, от случайного полицейского. После этого, пожалуй, отойду от компаньонов — дальше сами, своими силами.

Незнание компаньонами немецкого и отсутствие нормальных документов делает невозможным устройство на более-менее приличную работу, которой не хватает самим немцам. Вакансий вообще немного, в стране сильная безработица.

И боевитые профсоюзы. Закрыв вакансию иностранцем, работодатель сильно рискует. Дозволяется нанимать не-немцев исключительно на неквалифицированную, тяжёлую или вредную работу. Обойти запрет можно, но для этого претендент на должность обязан иметь безупречную репутацию в глазах властей — это как минимум. Не наш случай.

Насколько скверно с работой вообще и трудоустройством для иностранцев в частности, можно проиллюстрировать хотя бы по белой эмиграции, окопавшейся в Берлине. Генерал фон Фусс, один из влиятельнейших чиновников Петербурга и особый друг царя, зарабатывает себе на жизнь, набивая папиросы. Германское происхождение генерала и немалые связи в эмигрантской среде помогают мало…