Василий Панфилов – Дети Революции (страница 69)

– Стратег, – с деланной суровость сказал дед, – перевяжись давай сперва! Не заметил? По голове полоснуло краешком. Рана лёгкая, но если не перевязать, крови много вытечет, с головой всегда так. А… неумеха, давай сюда бинты!

Перевязавшись, повстанцы продолжили обживаться в доме. Оборудовав позиции для стрельбы, подтащили к ним и обломки кирпича. Не бог весть какое оружие, но если англичане не дадут кельтам уйти с миром, начав штурмовать дом, какое-никакое, а подспорье.

Попробуй-ка накопиться под стенами, если сверху летят кирпичи! Это стрелять вниз неудобно, можно подставиться под вражеские пули, а кидать каменюки вниз можно и не глядя! Игнорировать падающие на головы камни могут только хорошо мотивированные солдаты, но на этот случай у ополченцев есть самодельные бомбы и бутылки с зажигательными смесями. Поди-ка, догадайся – кирпич то летит или бомба?

Обстрел длился и длился. Редкие, но тяжёлые снаряды мониторов ломали подчас целые здания. Настроение у ополченцев бодро-похоронное. Мысленно все давно уже простились с родными и не надеются выжить, но друг перед другом хорохорятся.

В нормальных условиях давно бы уже потянулись цепочки некомбатантов из города, но кто-то сделал всё возможное, чтобы нормальные условия стали невозможными. Сдаваться же на милость англичан и лоялистов сейчас… дураков нет, лучше умереть. Концлагеря и каторга придуманы не вчера, и условия там такие, что живые позавидуют мёртвым.

– Стихает, – уверенно сказал Флаэрти, некогда сам служивший артиллеристом, – ещё несколько снарядов выпустят, и всё.

– Может, ловушку напоследок? – Неуверенно поинтересовался Малой.

– Какую? – Снисходительно поинтересовался дед.

– Стенку обрушить, – заторопился младший О,Брайен, служивший у деда вестовым и по верхам нахватавшейся солдатской премудрости – помимо обучения в Молодой Гвардии ИРА, – на втором этаже есть пара мест, там взрывчатки совсем немного надо. Кривой Патрик в сапёрах служил, сбегаем быстренько, пусть посмотрит?

– Гм… давайте.

Пару минут спустя бывший сапёр докладывал полковнику, возбуждённо мешая слова.

– Малец дело говорит. Там это… подломить малость нужно, стена сама сложиться.

– А ну как с нами сложиться? – Опасливо спросила рыжая Нэн, прижимая к объёмной груди винчестер.

Кривой покосился на бюст девушки и хмыкнул, выпячивая тощую грудь:

– Не… там это… балки. Короч, случайно не обрушится. Рвать надо.

– Сможешь устроить, чтоб дом не сложился, а завалился на англичан? – Поинтересовался Томас.

– Там это… а, да!

Косноязычность Патрика не от скудоумия, а последствия контузии – уже послевоенной, когда на шахте работал. Бог весть, что так у него в мозгах замкнуло, но неглупый и очень начитанный парень с большим трудом подбирал после неё слова. «Малой» О,Брайен один из немногих не насмешничал над Патриком и бывший сапёр, не потерявший после контузии ни опыта, ни разума, относился к нему, как к младшему брату.

Вдвоём они быстро установили заряд, причём Малой успешно переводил любопытствующим пояснения старшего товарища, привыкнув к косноязычию последнего.

– Когти рвать пора, – возбуждённо прошипел наблюдатель, оторвавшись от окна, – бритты начинают подтягиваться, да и обстрел прекратился. Полковник с основным отрядом уже на улице, пора и нам.

По испытанной уже методике горстка людей выскользнула в окна по верёвкам.

– Мелочь вроде, а пару минут сэкономили, – пробормотал младший О,Брайен, – не зря дядька Фокадан говорил, что на войне мелочей нет.

Верёвки, прикреплённые хитрыми узлами, дёрнули за другой конец и шустро собрали, тут же рванув подальше от дома.

– Минут пять есть, – задыхаясь проговорил на ходу Кривой, придерживая остатки взрывчатки, – я эта… с запасом чтоб. Пусть в дом зайдут. Больше так положим.

– А найдут? – Для порядка возразил Малой.

– Знать нужно, где. Не успеют.

Редкие выстрелы прогремели вслед беглецам, но никого не задели. Через несколько минут, когда повстанцы успели удалиться на порядочное расстояние, прогремел глухой взрыв – совсем негромкий. Зато после раздался знакомый, сто раз слышанный за последнюю неделю, звук рассыпающегося на части дома.

– Много придавили, – безапелляционно сказал один из бойцов.

Отвечать не стали – хотелось бы побольше вражин, не без этого. Но тут дело такое, что там как роту могли накрыть, так и десятком покалеченных обойтись. Обследовать-то дом некогда, чтоб по всем правилам. Так, та скорую руку…

Растянувшись по улицам небольшими волчьими стаями, обитатели Медовых Покоев начали передвижение в сторону дома. Время от времени кто-нибудь из бойцов видел условленный сигнал и нырял в провал, чтобы пару минут спустя выскочить оттуда с запиской или несколькими словами для полковника.

Разведка и связь у повстанцев налажена ещё в довоенные времена. Сперва по линии профсоюзов, еще до Севера и Юга, потом по коммунистической, ИРА, среди сторонников Теологии…

Будь против повстанцев только пехота, пусть даже английская, кадровая, разговор мог бы вестись на равных. Но увы, против мониторов не помогала и разведка, опередившая время на десятки лет. Повстанцы уверенно проигрывали.

Глава 47

Костяк десятитысячного войска Скобелева состоял из опальных офицеров, что не прошли аттестацию на верность новому режиму. Но и сторонников режима старого среди них немного. Всё больше люди неуживчивые, излишне самостоятельные, дорожащие собственным мнением и совсем не дорожащие ни своей, ни чужой жизнью. Ну и пьющие, куда без них… Под стать командирам и рядовой состав. Всё больше иррегуляры из казачества, туземные полки туркмен[320] да русские пехотинцы из тех отчаянных голов, которых давно пора то ли вешать, то ли производить в офицеры.

Чиновники Военного Ведомства с понятным скепсисом отнеслись к словам Белого Генерала об Индийском Походе. Завиральные идеи оного и до переворота не раз вызывали то улыбку, то недоумение. Теперь же, после свержения царя, проектов развелось сверх меры. На их фоне поход в Индию терялся.

Наслушавшись слов Белого Генерала о Тартарии, существовавшей ещё совсем недавно, да о криптоистории, чиновники дружно повертели пальцами у висков и сплавили явно спятившему генералу самых буйных солдат.

– Сгинет, – с видом матёрых пророков вещали чиновники, – как есть сгинет со всем войском. Но дойдёт и дел натворит немало, этого не отнять.

Так и формировали Индийский Корпус по остаточному принципу, переводя туда неугодных и тех, кому новая власть не доверяла. Попытавшись провернуть такой же фокус со снабжением, сплавив будущему Покорителю Индии негодящий товар, парочка чиновников повисла на шибеницах[321]. И ведь сошло с рук буйному! По революционному времени и не такое подчас проскакивало.

Покряхтев, припасы дали наилучшие, да с запасом. Сердца кровью обливались, глядючи на такое непотребство! Сукно на мундиры[322], новейшие ружья, пушки, свинец… Этакое добро сгинет в Азии! А в России, глядишь, обернулось бы для чиновников скромными поместьицами… или золотыми монетами, более надёжными по новому времени. Поместье потом можно и не в России присмотреть…

В Туркестан[323] Скобелев шёл споро, но войска дурниной не гнал. Не слишком упирая на дисциплину формальную, вроде застёгнутых до последней пуговицы мундиров или идеально ровных походных колонн, требовал жёсткого соблюдения дисциплины воинской, нужной. Ночёвки приятно разнообразились проверками часовых, с прокрадывающимися в расположение пластунами и охотниками из соседних частей. Перемещение колонн с постоянными маневрами и внезапными атаками и засадами конкурирующих полков стали привычными.

Солдаты ворчали негромко, уже разложенные вольным духом Революции, но признали полезность таких действий. Тем более, Скоблев напирал не на формалистику, а на полезности. Бывалые солдаты не могли не оценить такой подход и смирились.

А затем начались речи… Величие России и история, которую власть имущие скрывают от нас. Тартария, ещё недавно занимавшая полмира… Скифия и Гиперборея…

Скобелев всегда считался прекрасным оратором и эрудированным человеком. Ну а после того, как Фокадан открыл ему глаза и показал, на что нужно обращать внимание… генерал прозрел! Остатки прежней цивилизации виднелись повсюду, нужно только смотреть. Названия населённых пунктов, перекликающиеся с индуистским эпосом, дольмены и пирамиды[324].

Белый Генерал мог не только говорить, но и думать, так что лекции для офицерского состава всегда грамотные, интересные. Раскопав силами солдат парочку странных холмов и увидев несомненные признаки пирамиды, засомневались самые закоренелые скептики.

– А что ж вы думали-то? – Говорил генерал, сидя с офицерами вечером у костра и демонстративно не обращая внимания на греющих уши денщиков и вестовых, – Романовы-то как к власти пришли, кто помнит?

– Земский Собор, – ответил штабной полковник с видом школьника, сомневающегося в своих знаниях.

– Верно, – кивнул Михаил Дмитриевич, – учебники истории вы знаете хорошо. А вот то, что Земский Собор представлял только часть страны, причём малую, не знали? То-то… И почему Романова? Не Пожарского – проверенного лидера народа и недурного полководца, не кого из Рюриковичей, среди которых много людей достойных.

– Патриарх Филарет за сына слова сказал, – ответил всё тот же полковник.