Василий Оглоблин – Я по земле ходил легко (лирика) (страница 7)

Где сумерки мёрклые сжались,

Стояли вразброс полевые шатры

И кони башкирские ржали.

А здесь,

Где я нынче печальный стою

И с женщиной нежной прощаюсь,

Он думал тягучую думу свою,

В седле утомленно качаясь.

И в буйстве своем и в покое вольна,

С вождем рассуждая по-свойски,

У ног его билась со звоном волна

А в озере

банилось

войско.

Вздыхает волна.

Шелестят камыши.

Подернулись сумраком горы.

Почудилось мне,

Что в дремотной тиши

Раздался отеческий голос:

"Во, детушки, во,

И побанились.

Ась?

Ништо.

На вражину наскочим…"

Рука за казацкую саблю взялась.

И молнии высекли очи…

С той давней поры миновали века.

А горн

а небо,

а вечер -

всё те же…

Печальный стою у кустов ивняка,

Прощаюсь с возлюбленной,

Женщиной нежной.

– Прощайте!

– Прощайте!..

Но будут и встречи…

И будет к плечу приниматься плечо.

И будут иные любовные речи.

И песни какие споются еще!

Всё будет!

Иное янтарное лето

Со звоном подгорных хрустальных ручьев,

И вечное озеро Банное это,

Где войско купал

Емельян Пугачев.

МУЗЫКА БРАМСА

Заиграют Брамса -

Я заплачу.

Вспомню вечер дымно-голубой,

Стоны чаек, палубу и качку,

Горестно вздыхающий прибой,

И тебя на сереньком причале…

Надвигалась с запада гроза.

Нежность виновато излучали

Влажные прекрасные глаза.

Я все ждал.

Ни слова не сказала.

О причал дробились буруны.

Падала, но так и не касалась

Чайка белопенистой волны.

"Метеор" дрожал и содрогался.

Город помахал прощально нам.

А в салоне чем-то восторгался