Василий Никитенков – Не беси меня (страница 1)

Василий Никитенков

Не беси меня

<Пролог>

Он очнулся от собственного крика.

Воздух дрожал, будто в комнате только что пронеслась буря. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках.

Сначала он заметил запах. Резкий, тягучий, железный. Как ржавчина, как горячая батарея, залитая водой. Кровь.

Потом – стены. Белые вчера, теперь они были забрызганы красным. Потёки стекали вниз, как если бы кто-то провёл кистью, обмакнутой в мясо.

А потом он увидел тело.

Оно лежало неловко, с согнутыми под неестественным углом руками. Брюхо вспорото, будто туда залез медведь и вытянул всё, что внутри. Кишки разметало по полу, как клубки серых верёвок.

– Нет… нет, – он прошептал, пятясь к двери. – Это не я…

Но взгляд сам упал на его руки.

Кожа разодрана, ногти длиннее, чем вчера. Под ними – чёрные сгустки крови.

И тут, в тишине, зазвучали голоса.

Тихие, тянущиеся изнутри:

– Ты нас разбудил.

– Ты сделал первый шаг.

– Не беси нас, и мы дадим тебе силу.

Он вжал ладони в виски, пытаясь заглушить их. Но чем сильнее давил, тем громче становились шёпоты.

А потом раздался смех. Сначала один, потом второй, третий – хриплый, детский, женский, звериный. Смех множился, пока не заполнил всё пространство.

Саша снова посмотрел на тело.

И понял: если он не вспомнит, что произошло, это повторится. И снова. И снова.

В углу комнаты, на стене, было выцарапано что-то, написанное рваным почерком. Он подошёл ближе, дрожащими пальцами коснулся букв.

«НЕ БЕСИ МЕНЯ».

<Глава 1. Бес внутри.>

Он не спал третьи сутки.

Веки саднили, в глазах плыло, но сон был страшнее яви. Стоило закрыть глаза – и стены начинали шевелиться, как сырое мясо. Из трещин вылезали пальцы. Слишком много пальцев.

Телевизор работал без звука. На экране мельтешили лица, а он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и чувствовал, как внутри что-то копошится.

Голоса не умолкали. Теперь они были явственнее:

– Мы всегда были здесь.

– Ты просто нас не слышал.

– Ты держал нас на цепи.

Саша пытался спорить. Шептал сам себе: «Это нервы. Это психоз. Мне нужен врач».

Но голоса смеялись.

На кухне стояла банка с маринованными огурцами. Он пошёл за водой, но вдруг заметил – крышка банки содрана, стекло треснуто. Внутри, среди рассола, плавал кусок мяса. Не огурец. Кусок человеческой плоти, с обрывком ногтя.

Он выронил стакан.

– Ты сделал это ночью, – сказал один голос.

– Ты даже не заметил, – прошептал второй.

– Но мы заметили, – захихикал третий.

Саша прижался к стене, стараясь отдышаться. В груди бушевал пожар, руки тряслись.

И вдруг – звонок в дверь.

Глухой, уверенный. Три удара.

Он замер. Никого не ждал. Никого не звал.

– Открой, – подсказали бесы. – Пусти. Мы хотим поиграть.

Саша подошёл к двери. Сердце билось так, что, казалось, сейчас вырвется наружу. Глазок был чёрным – будто кто-то закрыл его пальцем.

– Кто там? – выдохнул он.

В ответ – тишина. Только в глубине квартиры тихо зашевелилось расчленённое тело.

И тогда он понял: дверь открывать не нужно. Гость уже внутри.

Саша попятился от двери, не отрывая глаз от глазка. Но тот оставался чёрным, словно за ним стояла сама пустота.

– Он хочет войти, – сказал один голос.

– Нет… он уже вошёл, – поправил второй.

– Мы впустили его. За тебя, – хихикнул третий.

В гостиной что-то глухо шлёпнулось.

Он резко обернулся. Тело соседа, которое он спрятал под простынёй, больше не лежало, как раньше. Оно было развернуто лицом к нему. Глаза пустые, но рот… рот двигался.

Губы растянулись в ухмылке, и хриплый голос прорезал тишину:

– Не беси меня.

Саша вжался в стену, чувствуя, как холодный пот катится по спине.

Простыня зашевелилась, тело дёрнулось, руки скрючились, будто марионетку дёрнули за нитки. Кости трещали, ломались, выворачивались наружу.

И тут он понял – это не сосед. Это бесы играют его телом.

Кровь брызнула из разорванного живота, кишки заскользили по полу, как змеи, и потянулись к нему. Вонь ударила в нос, заставив закашляться.

Голоса внутри стали громче, слились в хор:

– Смотри! Это мы. Это наше лицо.

– Прими нас.

– Или беги.

Саша кинулся к двери, но ручка была ледяной, словно вмороженной в металл.

А за спиной раздался хруст – труп поднялся, шатаясь, кишки тянулись за ним, как кровавые канаты.

– Куда собрался? – прохрипел он. – Я же сказал… не беси меня.