Василий Никитенков – Город под нами. Вайс (страница 1)
Василий Никитенков
Город под нами. Вайс
Пролог
Он вышел из дома, как выходит на дело – молча и без спешки.
Пальцы в карманах, глаза – по сторонам. Всё под контролем. Всё – как в шахматной партии, где чужие фигуры давно уже отмечены мелом на асфальте.
Вайс.
Не имя. Прозвище. Как выстрел.
Для своих – брат, для чужих – приговор. Он не брал, не просил, не молился. Он вписывал себя в улицы, как нож в печень – глубоко, без возврата.
Сзади – шорох шин. Вайс обернулся, не меняя выражения лица.
Машина притормозила. Из неё вышел человек в форме. Без кителя, но с погонами в глазах. Старый знакомый.
– Ты опять в игре, – сказал он, не приближаясь.
– Я из неё и не выходил, – ответил Вайс.
– Тогда ты знаешь, чем всё закончится.
– Конечно, – он бросил бычок в лужу. – Тем, что город опять станет наш.
Мент смотрел молча. Они оба знали:
здесь больше нет правил.
Есть только улицы, деньги и молчание.
И если ты поднялся – не факт, что ты не упадёшь.
Но Вайс не падал.
Он просто выбирал, куда смотреть, когда город горел.
Глава 1 – Прах на костяшках
В подвале – ни окон, ни времени. Только скупой свет лампочки, что дрожит, как голос на исповеди.
На пальцах Вайса – кровь. Чужая. Ещё тёплая. Он вытирает руки о ватник, глядя на пацана, что лежит у стены, трясётся, как после ломки.
– Ну чё, мыш, откуда дует? – голос Вайса сухой, без нажима.
Словно не он только что влепил тому три удара по сути.
Пацан всхлипывает, шмыгает, но говорить боится. Глаз заплыл, губы – будто две сырые котлеты. Сопли тянутся по щеке.
– Я не хотел, брат… Клянусь, не хотел. Меня прижали… Я ж просто таскал, чё сказали…
Вайс встал. Плавно. Спокойно. Его движения – как у ножа: ни суеты, ни сомнений.
Засунул руки в карманы, достал пустую пачку. Морщится.
– Дэн, закури дай.
Дэн, что стоял в тени – крепыш с щетиной, как железная вата, – молча сунул ему "Беломор". Не дым – у них ритуал. Огонь – как печать.
– Этот тебя слил, Вайс, – говорит Дэн, не отводя взгляда от "мыша". – Через него всё утекло. И адрес, и товар, и время.
– Не он, – отвечает Вайс, щёлкнув зажигалкой. – Его кто-то дёргал. Как марионетку. А он – шавка. Кто-то держит поводок.
Пацан пополз. Или попытался. Руки дрожат, ноги не слушаются.
– Дядя Вайс… пожалуйста… я клянусь…
Вайс затягивается. Глубоко. Смотрит на него сверху.
– Не клянись. В девяностых клятвы – как сопли. На морозе ломаются.
Он наклоняется ближе. Говорит почти шёпотом:
– Ты не крыса.
Ты – дырка в мешке.
– Я… чё?..
– Значит, зашиваем.
Дэн молча достаёт пластиковую стяжку. Щёлк. Щёлк. Всё. Пацан уже не дёргается. Понял. Поздно.
На улице – как в морге. Хрустит под сапогами, воздух колет ноздри.
У подъезда – Гриша. Молодой, худой. Глаза – как у пса: всё понял, но всё равно ждёт команды.
– Что с ним делать, Вайс?
– В Малиновку. К Арслану. Пусть поживёт пару деньков. Там, глядишь, вспомнит, кто поводок держал.
– Принято.
Вайс бросает взгляд вверх. Крыши. Пусто. Ворон мало.
Значит, кто-то спугнул.
Он щурится. Медленно закуривает снова. Не глядя.
Война уже началась. Просто выстрелы ещё не прозвучали.
Гриша хлопнул дверью «шестёрки» и сел за руль. Дэн завёл мотор. Вайс не сел – стоял, курил у стены, слушал, как Питер дышит. Город был будто пустой, но он знал – в окнах зашевелятся шторы, как только он уйдёт.
Он не боялся шорохов. Боялся тишины, в которой прячется предательство.
– Ты уверен, что это не вброс? – тихо сказал Дэн, глядя вперёд.
– Уверен, – Вайс бросил бычок в снег. – Всё слишком чисто. Кто-то хотел, чтоб мы именно на этого малого вышли. Как на приманку.
– Значит, планка выше?
– Намного. И за ней – не улица. Кабинет.
Дэн не любил такие разговоры. Он был прост: удар, контроль, расчёт. А когда начинается игра теней – он полагался на Вайса.
– Костя? – спросил Дэн, имея в виду опера по прозвищу Шестёрка.
– Может. Он давно суёт нос, куда не просят. Но один бы не полез.
Сзади послышался стук каблуков по асфальту. Вайс не обернулся. Он узнал походку раньше, чем голос.
– Ты снова на сцене, – сказала Инга.