Василий Немирович-Данченко – Близнецы святого Николая. Повести и рассказы об Италии (страница 5)

– Сегодня день будет жаркий… Поедем ко мне в сад.

– Куда?

– Около Битонто. Четверть часа отсюда… Вот отслужу мессу – и на целый день буду свободен. У меня там есть прошлогоднее винцо. Я вам скажу – пьешь и гостям Каны Галилейской не завидуешь.

– Ведь осенью по всей Италии был неурожай?

– Только не у нас! Здесь св. Николай за всех! И пока он лежит под нашим собором – нечего бояться. Земля не перестанет родить нам всё, что нужно… И даже сверх. В октябре мы не знали куда девать виноград. Столько его было!

Мы вышли на площадь перед громадою мраморного фасада св. Николая. Он точно надвигался на нас величавый, царственный, опираясь каменными руками на своды по сторонам… Тут обыкновенно играют десятки и сотни детей. Собор дает им достаточно тени, а когда солнце подымается слишком высоко и ее мало – они убегают в церковь, в священный сумрак. Истинное прибежище «малым сим», завещанным Христом своим ученикам. Под высокими арками у массивных колонн – ребята как у себя дома. И на этот раз мы были окружены целою оравою их. Они с хохотом дергали старого каноника за черные полы его рясы, таскали из ее карманов леденцы и прыгали кругом…

– А где же Пепа и Бепи? – строго насупился он.

– Пепа и Бепи с их бабушками – в церкви… Их сегодня брал к себе завтракать Карлуччио. У него ризотто с ракушками.

– Ну то – то… Смотрите вы у меня.

– Это еще что за Бепи и Пепа? – спросил я.

– Эге! А близнецы св. Николая? Забыли вы их, что ли?

– Нет. Только имен не знал.

– Мы их так окрестили.

– Да разве раньше они не были окрещены?

– Кто их знает. Мать из могилы не встанет рассказать. А немного больше святой воды не помешает.

– Как им живется?

– Слава Богу! Св. Николай невидимо заботится о брошенных детях. Вы слышали – ризотто с ракушками сварили и сейчас же за Бепи с Пепой послали. Где что – нибудь лакомое – бабушки уж бегут за ними.

– Это еще что за бабушки?

– Наши женщины, которые в тот раз, как мать оставила детей св. Николаю, набежали в церковь. Они себя сами в бабушки произвели. С Пеппиной во главе. Пеппина ведь откормила их, ну в ее честь девочку и назвали Пепой… На что Апулия – благодатный край, а и у нас таких яблок не найдете полных и румяных, как щеки у Бепи с Пепой – да вот сами увидите.

И действительно, вошел я в собор и сквозь его мрак прямо к канонику двинулись два пузыря. Раскормленные, румяные, толстые… Идут за ручку, один другую держит. «Они всегда так, вместе и всегда за ручку». Переваливаются. Жирные ножки путаются в длинных блузах. Новые сапожонки стучат во всю, другие дети – босы, а эти нет. Нельзя же близнецов св. Николая не принарядить. Бабушки стараются во всю. Точно у них нет своих. Дотронулся я до щек Пепы – действительно яблоки и закраснели, как яблоки. Только голубые глаза да желтые цвета соломы волосы у обоих выдают происхождение с далекого севера. Смех их так и звучит серебряным колокольчиком по всему собору. Другие здесь – пришельцы: молятся, плачут, жалуются святому, просят его. А эти у св. Николая – дома. Они смеются, бегают, играют и непременно вместе, непременно за ручку. Не успел я еще налюбоваться на эту смешную парочку, как сюда вбежала толстая баба с выбившимися из – под платка седыми прядями волос.

– Бепи и Пепа – бегите сегодня обедать ко мне.

А рука так и тянется приласкать обеих.

– Мой Антонио вот какую рыбу поймал… Я скажу Пеппине, чтобы она привела вас.

Дети смотрели отлично вымытыми. Здешние младенцы вообще грязавы отменные. Ни одной мордашки не увидишь, чтобы она не была сплошь замазана. В Бари вода дорога и потому опрятность является великою роскошью. Но это до близнецов св. Николая не касалось. Они были на другом положении и даже порою страдали от ревности бесчисленных бабушек. Не успеет одна вытереть их мокрым полотенцем, как глядишь летит другая – отполировать им розовые щечки. А там уж и третья издали грозится мылом. Бепи с Пепой далеко не разделяли такого увлечения. Они, случалось, прятались в уголок за ракою св. Николая, но и оттуда их вскоре извлекали на соответственную казнь в мыльной воде.

– Их каждый день моют с ног до головы! – рассказывали другие дети, дивясь на этих маленьких страстотерпцев.

Платье на них чистенькое – чуть оборвется, каждая бабушка спешит починить.

– Избалуете вы их – дрянью вырастут! – замечал усердствующим бабам каноник.

– А св. Николай на что?

– Да ведь с вами никакой святой не совладает. Плюнет и уйдет в сторону, делайте – де, как хотите.

В церкви Бепи с Пепой тоже ходили вперевалочку и за ручку. Это до слез пленяло бабушек. Местный фотограф увековечил близнецов – и у каждой барийской бабы непременно была их карточка на стене, вся, разумеется, засиженная мухами до неузнаваемости…

– Теперь еще ничего. А вот вырастет Пепа – беда будет ее будущему мужу.

– Почему?

– Как же – подумайте, у него вместо одной окажется сотни две тещ. Есть от кого повеситься.

И добродушный каноник хохотал во всё горло, представляя себе весь ужас подобного положения.

VII

Св. Николай действительно хранил близнецов.

Они отлично росли в тени собора, под арками, в безмолвии и священной тишине нижней церкви. Дети так освоились с нею, что, случалось, играли вокруг золоченого алтаря, под которым лежать мощи, в то время как очередной пастор совершал мессу, а в глубине старый орган наигрывал несколько легкомысленные мелодии Палестрины[8]. Бепи с Пепой великолепно выдержали все болезни, полагающие судьбою детскому возрасту. Еще бы, ни за одним маленьким королевским принцем не было такого ухода, как за ними. Бабушкам приходилось и дневать и ночевать над постельками, в которых лежали близнецы. Казалось, что святыня, под защитою которой они росли, окружила сирот чудесным ореолом даже и для их товарищей. На юге дети за тычком не гонятся. Бепи с Пепой не раз видели как споры их маленьких друзей и подруг разрешались единоборством, достойным Гектора с Ахиллесом. Потом юные герои гордо ходили с подбитыми глазами и шишками на лбу, с расквашенными носами и тому подобными орденами, питающими самолюбие младенческой невинности.

Такие знаки отличий только раз достались на долю Бепи. Какой – то из крохотных оборвашек ни с того ни с сего уронил толстую Пепу. Та хотя и не ушиблась, но от испуга заорала, да так, что Бепи счел своею братскою обязанностью непременно за нее вступиться. Забыв, так сказать, духовный сан, он ярко накинулся на четырехлетнего задиру и в свою очередь угостил его такою затрещиной, что карапузик в первую минуту был слишком удивлен этим и не нашелся что ему делать. Тем не менее, опомнившись, он обнаружил великую для его беспанталонного возраста боевую опытность. Он собрал своих и, когда Бепи с Пепой держась за руку вышли из церкви, накинулся на первого и оттузил его по мере возможности. Близнецу досталось бы сильнее, но св. Николай, очевидно, не лишил его своего покровительства.

Как раз в ту минуту, как Бепи лежал на животе, брыкаясь толстыми ножками, и ревел во всю, в глубине узкой улицы показалась Пеппина. Она мгновенно оценила положение обоих воюющих сторон. Немедленно в победителей полетел сначала один башмак с деревянным каблуком, а затем улепетывавшего мстителя настиг как раз у поворота за собор другой башмак, и попал в то место, которое всякому ребенку положено самою судьбою для восприятия всевозможных воздаяний. Не прошло и мгновения, как Пеппина в крикливую стаю этой мелюзги ворвалась истинным ураганом. Детишки метались во все стороны, но стихийная дама настигала их повсюду и, наскоро отшлепав одного, уже стремилась к другому.

В это время Бепи с Пепой заняли обсервационный пункт на ступенях собора и оттуда спокойно любовались торжеством добродетели. На гвалт, поднятый Пеппиной, сбежались другие бабушки и в маленьком масштабе повторили здесь сцену Иродова избиения младенцев. Потом детей долго стыдили: «Кого вы вздумали задирать, ведь это близнецы св. Николая. Они сироты и за них вступится сам угодник Божий!» Доказательство справедливости этого было на лицо и дети уверовали, что Бепи с Пепой на особом положении. Их нельзя трогать и задевать. Тем более что, разобравшись, бабушки водили своих оборвашек к раке святого и там опять читали им наставления.

Таким образом, после нежданного циклона, близнецы уже росли вполне безмятежно. Даже во время свалок, когда дети разделялись на враждебные партии и на площади собора смело начинали вселенскую потасовку, от которой даже окрестные собаки прятались куда попало, а взъерошенные коты возносились на плоские кровли поближе к их трубам – Бепи с Пепой, взявшись за ручки, спокойно проходили через объятые воинственным огнем дружины сражающихся. Если же они удосуживались попасть в слишком опасный пункт, где в данную минуту совершался решительный момент боя, то кто – нибудь из вождей победоносной армии схватывал их за концы рубашек, торчавших неизбежно, как полагается детскими модами, позади в разрезах штанов (ибо и Пепа носила таковые же) и оттаскивал сирот назад.

– Здесь не ваше место, видите, дерутся. Достанется вам по затылку – нас же бабушки драть будут.

И проникаясь великою мудростью этого детского совета, Бепи с Пепой за ручку подымались на ступени и там под защитою громады мраморного св. Николая оставались спокойными зрителями героического эпоса.