Василий Мушинский – Стикс. Сломать систему 6 (страница 2)
Вожак некрасиво упал со здоровенной дырой чуть выше живота.
Громыхали ещё выстрелы.
Трот стоял рядом, просто ожидая. Он держал свою «сайгу», «на готовность», но не стрелял. Ждал и Чур. Через тягостные секунды из бегущих на ногах осталось лишь пять фигур в очень грязной одежде. Они всё так же тупо рвались вперёд.
Уже видя без оптики омерзительные «трупные» глаза Трот сделал несколько выстрелов от плеча. Три тела упали с кровавыми дырами внизу груди.
Сапёр сделал последний выстрел. В трёх шагах от рейдеров и сжавшейся за ними маленькой толпы, упал «зомбак» в обгаженных изорванных штанах и замазанной красно коричневым рубахе.
Радар хладнокровно дождался последнего упавшего тела. Сделал шаг вперёд, впечатав острым молотком в висок.
– Красава. На больше десятка выстрелов, почти ни одного мимо. Рука, я вижу, уже почти восстановилась.
Вожака первым – это я понял. Вот чего не понял…
Ты их в пузо бил что бы спораны не испортить или какой-то ещё смысл есть?
Сапёр перезарядил карабин. – В центр корпуса, по уставу. Но это не люди – они куда как более живучи, добивать надо.
Троту спасибо, за руку. В сан бате такого бы не залечили. Вообще.
Выдвигаемся – трофеи собирать.
– Секунду. – Радар прищурился, прощупывая даром окрестности. Дар Улья, позволяющий быть этак живым сканером, лучше тепловизора и рентгена редко подводил – но всё же требовал его то и дело включать, да и отнимал немало сил.
– Вроде никого нет. Двигаем. Держимся вместе. Чур – работай. Добивание и потрошение – на тебе. Мы прикрываем.
Рыжая из-за спины спросила. – Вот это, то во что превращаются те, кто становится зомби? Эта мерзость? – Говорила она ровно, голос не дрожал, но шок, потрясение – чувствовалось.
– Самая малоопасная разновидность. Тут дофига такого, что умнее, быстрее и что хуже всего – хитрее. Так что держитесь все рядом с нами. Даже на десяток шагов, для того что бы отлить, отойти – может плохо закончиться. Надо – просите – отвернёмся. – Радар говорил всё так же цепко поглядывая по сторонам.
Чур сноровисто, на зависть мяснику, работал «клювом» – молотком и дарёной финкой. Удар сверху в череп корчащейся твари. Разрезание нароста на затылке. Проверка содержимого. Сбрасывание похожих на кусочки жжёного сахара «горошин» в поясной карман. Урожай был не богат. Некоторые «зомбаки» были вообще пусты. Лишь у вожака, который еще дергался и активно пытался схватить рейдера, «горошин» был пяток. Чур ловко увернулся от тянувшихся лап и разбил уроду череп.
– Командыр – это последний. – Он пересыпал добычу в полиэтиленовый пакет из рюкзака. С какой-то ритуальной почтительностью отдал добычу Радару, вопросительно глядя ему в глаза.
Ладно. Топаем. – Выдохнул тот. – И шустрее – это было самое малое что здесь бывает. А мы нашумели так, что сюда уже может бежать реально страшное. Такое что может человечину рвать в куски вместе станковой бронёй.
Так что давайте все шустрее. Время – жизнь.
На этом даже в смертельно уставших девиц со сбитыми ногами, вселился такой неожиданный маршевый энтузиазм что его бы хватило на пяток стахановых и ещё б осталось на несколько олимпийских чемпионов.
Переход до базы уложился меньше чем в час. И уже там смертельно вымотанные люди попадали на кое-как организованные лежанки.
Солнце поднялось за полдень, когда Трот нашёл Радара. Тот задумчиво кидал финку в ствол дерева. Дуб выбранный в качестве мишени, рос позади основного здания базы. Довольно высокое и ветвистое дерево и было по-своему красиво.
– Гринписа на вас нет, Ваш сиятельство. Или полиции нравов. Сплошное хулигантсво и вредительство природе. – Трот ощерился, показывая пальцем на торчащий из ствола нож.
Иди ты. Такой фигней, такому дереву, даже кору толком не поцарапать. Но, вообще, если найдёшь здесь гринпис – можешь написать заявление. Разрешаю. – Радар вынул финку, отошел на три шага и повторил бросок.
– И чего-то вас всё утро нигде не было видно… Как и той рыжей крысы. И чего-то у вас видок уставший и задумчивый…
Неужто случилась «благодарность»? Типо получения награды натурой за то, что шкуру спасал? – Блондин сально улыбался.
– Не надо грубостей о человеке. Говори аккуратнее, будь любезен. А что было… Ну скажем так она меня решила… кхм, спасти. И таки спасла. – Парень щурился, держа финку за лезвие, с последним словом бросил.
Шо? Она – тебя? От чего? – Белые брови пошли вверх.
От изнасилования, мон ами. От изнасилования. – Радар выдернул финку из ствола.
– И это как же?
Радар вздохнул. – Она меня уговорила.
Трот ггыгыкнул, показывая зубы. – Ясно. Так тоже бывает. Когда люди со смертью видятся, им это тормоза сбивает. Ну и потрахаться, отъезжаюшую крышу на место ставит. Не трёхдневный запой и не пламенная любовь с первого взгляда – но, то же неплохо.
Как один из способов не сойти с ума с прыганьем на людей и хихиканьем – покатит.
Уже другим тоном, достаточно нехорошим, глумливо злым, блондин продолжил. – Чур, грёбанный извращенец, если не прекратишь подслушивать про чужие мужские подвиги по дамам, я те лично в ближайшем борделе организую пассивный секс с тамошними мадемуазелями… Запомнишь на всю жизнь с ночными кошмарами и флешбеками наяву. Зависть портит здоровьичко – так шо неча втихую в чужую сеексуальную жизнь лезть.
Чур «проявился» в шаге позади. С неловким видом от ответил. – Да не подслушивал я. Просто уже привычка, не хотел. Правда.
Я прошу прощения. Это я… По ошибке.
И какая зависть? Я рад за атаман-ага.
А ты нехороший человек. Вот поймаю на слове при свидетеле, придётся тебе, мне бордель оплачивать. Раз уж так грозишься.
Трот криво лыбился – Я-то заплачу. Вот ещё раз поймаю вот на таком косяке и готовься к незабываемому секс приключению. В смысле захочешь – а хрен забудешь.
Чур непонимающе протянул – И что, думаешь меня напугает инициатива от женщины?
Блондин показал все зубы в ухмылке. – Инициатива? Может и не напугает. А вот третьметрового страпона поостерегись. Бо со смазкой будет сложно. Это я тебе конкретно обещаю.
– Тьфу на тебя, извращенец. Командыр, Радар, я искренне извиняюсь.
– Принято. На будущее – жестко отвыкай. Плохая тема. Или подставишься под пулю от друга. Или подставишь нас под кого-то с таким же как у тебя даром.
А сейчас шлёпаем на базу, там продолжим разговор. Что-то надо решать… Сапёр должен быть в теме, да и этих надо как-то
Глава 2
Когда рыжая зашла в комнату, где о чём-то говорила вся компания рейдеров, на миг зависло непроизвольное молчание. Хотя до того разговор шёл хоть и негромко, но эмоционально.
Радар приветственно поднял туристический стакан с чаем. Он стоял у низкого столика, похоже взлетев на ноги под горячий спор. Остальные в вольных позах обсели потертый диван.
Рыжая заметно потратила время на внешность – завязала длинный «хвост» на голове в узел. Похоже даже умудрилась где-то вымыться. Сменила грязный и пропитанный потом камуфляж на добытый где-то на базе лёгкий спортивный костюм. И в целом уже не выглядела побитым зверёнышем. Скорее туристкой на экстремальном отдыхе. Даже синие глаза утратили мрачное выражение и стали поблёскивать вполне жизнерадостно.
Радар задумчиво уточнил. – Тебя как звать по паспорту?
– Елизавета.
– Крестить надо. Здесь зваться прежним именем плохая примета. А местными суевериями лучше не пренебрегать. Дольше проживёшь.
Елизавета. Элизабет. Бет. Бес. Пусть будет Бес. Если хочешь – потом поменяешь. Для женщин разрешается выбирать самой и выбирать в общем даже просто имена – но это уже как окажешься в местах по цивильнее. Хочешь Маргаритой, а хочешь Эммануэлью. Всё по капризу дам. Но не здесь – там. – Он театрально отсалютовал стаканом.
– Бес, так Бес. – С деланной покладистостью согласилась рыжая. – А чего это вы, мальчики тут устроили тайный совет? Что за секреты от бедных глупых студенток? А, и от Ярика тоже.
Радар хмуро предложил. – Садись и слушай. Минздрав ушел шарить по базе. Дело хорошее глядишь и найдёт чего-нибудь полезное. Гусар толком тут не бывал, он рассказать не может. А у нас времени толком не было для хорошего обыска.
Так что пусть занимается. Ему потом расскажешь. Как и остальным.
Что мутим – не тайна, но и разъяснять всем, лучше, когда уже есть решение. Садись, говорю.
Рыжая подставила стул ближе к дивану, спинкой вперёд и села положив руки сверху.
«Атаман» опустил руку со стаканом. Он говорил ровно и жестко практически не «рисуясь», вопреки обыкновению. – Живец здесь основная ценность. Живец и патроны. Просто потому и что они здесь означают жизнь. Не имеешь – подохнешь.
И ты это крепко осознаешь.
В Улье смерть постоянно в глаза лезет. Ещё насмотришься так, что мимо человеческих костей будешь ходить как мимо клумбы в парке.
Всё прочее барахло набрать здесь не так уж сложно. Но живец требует охотиться. А охота – всегда серьезный риск шкурой. Это злая «рулетка». Обычный рейдер живет где-то пару недель.
Бывает кто бегает и подольше – но это те, у кого удачный дар… Либо хорошее снаряжение и компания. И даже такие гробятся по немилости Улья, только так.
Мы вам дали немного живца. Вот только постоянно содержать такую толпу – нам не по хребту. Да и желания особо нет.
Дело не в жадности. Дело в том, что это просто неподъемно. Нет, это не попытка что-то с вас поиметь. В том числе секс. Секс здесь бывает дороже, бывает дешевле. Но это не так дорого.