Василий Молодяков – Япония в меняющемся мире. Идеология. История. Имидж (страница 47)
Первое – право на самооборону. «В конституции должно быть ясно отражено наше намерение самостоятельно защищать себя. При этом речь должна идти не только о праве на самооборону с использованием имеющихся в распоряжении государства средств, но и о праве на коллективную оборону… по мнению правительства, Япония располагает таким правом, но воспользоваться им не в праве… Цель коллективной обороны можно кратко определить как содействие реализации имеющегося у каждого отдельного государства права на индивидуальную самооборону. Иными словами, источником права на коллективную самооборону является право на индивидуальную самооборону в широком смысле как таковое, а также процесс реализации этого права на практике… Право на коллективную самооборону должно быть признано за всеми государствами. Понятия «право на индивидуальную самооборону» и «право на коллективную самооборону» неотделимы друг от друга».
Второе – границы самообороны. «Право на самооборону равнозначно праву на адекватную оборону, а адекватная оборона всегда предусматривает «разумную достаточность» или минимально необходимый набор средств защиты государства… в тексте конституциии необходимо зафиксировать рамки «минимально необходимых для обороны страны средств» и разработать четкую трактовку нового положения конституции».
Третье – гражданский контроль. «Конкретные действия по реализации этого права (на коллективную самооборону –
Каковы основные тенденции дискуссий по данному вопросу в XXI веке? в 2005 г. комиссии по изучению конституции обеих палат парламента обнародовали свои доклады. Большинство депутатов, принявших участие в работе, пришло к выводу, что положение об «отказе от войны» должно быть сохранено, но наряду с ним следует признать право страны на самооборону, в том числе коллективную, хотя по вопросу о ее конкретных пределах и формах согласия достигнуто не было. О социал-демократах и коммунистах можно промолчать – они не имеют реального политического веса и, по мнению большинства аналитиков, живут прошлым. Так, бывший член палаты советников от СДПЯ Кунихиро Macao, один из самых последовательных защитников нынешней конституции, заявил, что усиленные толки о ее пересмотре в сторону отказа от Девятой статьи вызывают у него тревогу относительно появления «фашизма японского типа»[215].
В новой конституции Япония должна заявить о себе как о принципиально миролюбивой стране, но обеспечить себя вооруженными силами, необходимыми для защиты безопасности своих граждан от угрозы как извне (подразумевается, но не называется прямо Северная Корея), так и изнутри (терроризм, чрезвычайные ситуации), а также для участия в миротворческих операциях за рубежом. Такой вывод сделал политолог Ниси Осаму, отметивший, что реформа конституции в первую очередь должна соответствовать изменившимся внутриполитическим и внешнеполитическим реалиям[216].
В преддверии стратегически важных для национальной политики выборов в нижнюю палату парламента 30 августа ЛДП заявила, что считает пересмотр конституции своей важной задачей, в то время как а ее соперники-демократы ограничились указанием на возможность внесения изменений в основной закон только в случае крайней необходимости. Победа Демократической партии и высказывания ее лидера Хатояма Юкио показывают, что в ближайшее время Девятой статье вряд ли что-то грозит.
Глава девятая
Арьергардные бои имиджмейкинга
Образ страны – это представление о ней, сложившееся за ее пределами, причем не обязательно в жесткой увязке с действительностью. Он неизбежно связан с происходящим внутри нее и с ее деятельностью в окружающем мире, но отражает их, как правило, не адекватно. Образ в гораздо большей степени зависит от того, в чьем сознании – индивидуальном или коллективном – он формируется, нежели от того, «слепком» каких реалий он является.
Человеку свойственно преувеличивать свои познавательные и аналитические способности. Он приравнивает сложившийся у него образ к действительности, которая существует вне его и независимо от него, и часто корректирует свое восприятие происходящего, исходя из уже сложившегося образа, а не данных опыта. Это особенно актуально, когда речь идет о каком-то относительно новом для него феномене, тем более, если он находится на периферии его интересов и мировосприятия в целом.
Пути формирования образа страны многообразны. Его возникновение немыслимо без непосредственных контактов, но они не обязательны для каждого носителя образа. Основные виды контактов – пребывание представителей страны-«образотворца» в стране-«предмете» образа и наоборот, т. е. «наши за границей» и «иностранцы у нас» – всегда являются прерогативой меньшинства, особенно в условиях географической отдаленности, культурных различий, политической напряженности. Это меньшинство нередко – но далеко не всегда – как раз и формирует образ. Однако, оно зачастую оказывается оторванным от масс и неспособным влиять на их восприятие непосредственно. Основательные и объективные труды ученых-путешественников читаются меньше, чем лихие путевые заметки журналистов или туристов, в которых куда больше сознательно или бессознательно искаженных фактов, домыслов и ошибок.
Тогда появляется посредник между теми, кто непосредственно вступал в этот контакт, и теми, кому предназначен рассказ о нем. Чаще всего это пресса и книгоиздание – механизм массового распространения информации. Ни для кого не секрет, что она находится под контролем правящей элиты – различаются лишь степень и формы, но не сущность этого контроля. Таким образом, решающая роль в формировании образа своей и, в меньшей степени, чужой страны принадлежит элите, в руках которой и материал для создания этого образа, и средства доведения его до масс. А уж каким именно она решит сделать этот образ, зависит от ее выгод и интересов в каждый конкретный момент.
Ни о какой принципиальности или последовательности здесь не может быть и речи. По мановению волшебной палочки в руке невидимого, но неизменно присутствующего «дирижера», вчерашние друзья становятся сегодняшними врагами и наоборот. Возможности элиты в моделировании тех или иных образов в сознании своих подданных практически не ограничены. Она определяет или, по крайней мере, стремится определять и образ своей страны за рубежом, и образ внешнего мира в сознании своих подданных. Какому аспекту уделяется большее внимание, зависит от ситуации, но первый (пропаганда своего), как правило, более важен, нежели второй (контроль над чужим). Поэтому, анализируя образ Японии за границей, мы должны уделить больше внимания деятельности ее правящей элиты и, в меньшей степени, действиям правящих элит других стран по формированию у своих подданных образа Японии.
Анализируя работу элит по моделированию положительного образа своих стран за границей, я выделяю два наиболее типичных способа достижения этой цели – жесткое и мягкое моделирование.
Жесткое моделирование предусматривает тотальную пропаганду, насаждение требуемого образа всеми возможными силами и средствами и во всех сферах. Государство не скрывает своей руководящей роли в пропаганде, которая не предусматривает никакого анализа или рефлексии со стороны тех, кто ей подвергается. Настойчиво рекламируется все: от политического строя и экономической системы до достижений в области искусства или спорта, даже если они не очень значительны. Этот тип характерен для образотворчества Британской империи на рубеже XIX–XX вв., Советского Союза и нацистской Германии на всем протяжении их существования, США после 1945 г. Жесткое моделирование, подкрепленное политическим и военным могуществом, способно привести к быстрым и впечатляющим результатам, но его назойливый и агрессивный характер может вызвать эффект «переедания» или недоверия, особенно когда пропаганда все меньше подкрепляется реальностью. В этом ключ к пониманию провала советской и ориентированной на Советский Союз коммунистической пропаганды, а также далеко не полного успеха образов «нового мирового порядка» и One World, на формирование которых в глобальном масштабе брошены беспримерные силы и средства.
Мягкое моделирование создает у людей, на которых оно направлено, иллюзию самостоятельного прихода к тем или иным выводам. Оно якобы не внушает, а только дает информацию, которую каждый волен интерпретировать в меру своих вкусов, знаний и способностей. Кроме того, ее отличает нетотальный, дифференцированный образ того, из чего соответствующий образ творится. Человеку как бы предлагается выбрать, что ему больше по душе: политика, экономика, культура, религия, традиции, быт, вплоть до национальных видов спорта и кухни. Это льстит самолюбию потребителя информации, его мнению о своих аналитических способностях и самостоятельности своего мышления. Дескать, не навязывайте и не подсказывайте! Я умный, сам во всем разберусь! Процесс более долгий, но и более эффективный.