Отбросив идеологические схемы и лозунги, британский историк и публицист Фредерик Конибир в первые месяцы войны провел собственное расследование, опираясь лишь на официальные публикации. Причины вступления Англии в мировой конфликт он сформулировал так: «Грей, без сомнения, был таким же лицемером в последнюю неделю перед войной, как и все предыдущие восемь лет. Он напал на Германию с тремя целями: 1) уничтожить ее флот, пока тот не стал больше; 2) захватить ее внешнюю торговлю; 3) отобрать ее колонии». Под словом «Грей» здесь, конечно, надо понимать «британский империализм».
4 августа заседал рейхстаг. Канцлер заявил, что Германию вынудили вступить в войну, и попросил депутатов проголосовать за необходимые меры и кредиты. Много шума за границей вызвали его слова о Бельгии и Люксембурге, протестами которых «пришлось пренебречь»: «Мы постараемся исправить сделанную нами несправедливость, как только наши военные цели будут достигнуты. Однако тот, кто, как мы, ведет бескомпромиссную войну, должен думать лишь о том, как прокладывать себе путь вперед». Бюлов считал речь «чудовищной» и «неописуемо глупой», но парламент без обсуждения и единогласно одобрил все правительственные предложения.
Слово попросил только представитель социал-демократов Гуго Гаазе, будущий деятель революции 1918 г. Заявив, что война является «следствием империалистической политики» всех стран, против которой социалисты боролись и за которую они отказываются нести ответственность, он сказал: «Сегодня мы принимаем решение не за войну или против войны, а только о мерах, необходимых для защиты нашей страны». Социал-демократы поддержали правительство с условием, что «когда цель самообороны будет достигнута и наши враги принуждены к миру, война закончится договором, который сделает возможными дружественные отношения с соседними народами. Мы требуем этого, — подчеркнул Гаазе, — не только в интересах международной солидарности, за которую всегда выступали, но и в интересах самого германского народа».
В те дни никто не предполагал, что война продлится так долго и унесет столько жизней.
Эпилог
Наше историческое расследование закончено. Попробуем подвести итоги.
С чем европейские державы пришли к войне, каковы были их цели и как они намеревались достичь их?
Сербия, рассчитывая на поддержку России, делала ставку на собирание южных славян в единое государство, что было чревато войной с Австро-Венгрией и Турцией. Подготовленное авантюристами-заговорщиками убийство наследника австрийского престола должно было спровоцировать конфликт. Сербское правительство, включая премьера Пашича, знало о заговоре и не препятствовало ему. Как и почему оно так поступило — споры продолжаются.
Австро-Венгрия стремились сохранить целостность империи, страдашей от внутренних межнациональных противоречий. Руководство страны считало необходимой локальную войну против Сербии, рассчитывая, что она не перерастет в общеевропейский конфликт. Главными сторонниками силового решения были министр иностранных дел Берхтольд и начальник генштаба Гётцендорф, выступавшие за территориальную экспансию в сторону Адриатики.
Россия ставила своей целью вооруженный контроль над черноморскими проливами и Константинополем и достижение доминирующего положения на Балканах за счет Австрии. Правящие круги, включая императора Николая II, великого князя Николая Николаевича, министра иностранных дел Сазонова и военное руководство, понимали, что цели можно достигнуть только путем общеевропейской войны и были готовы на это.
Франция, особенно с приходом Пуанкаре на пост премьера, а затем президента, рассчитывала на возвращение отторгнутых у нее провинций Эльзас и Лотарингия, осознавая, что это возможно лишь в результате европейской войны и разгрома Германии. Учитывая, что последнее немыслимо без участия России, Париж стремился вовлечь Петербург в конфликт, чему служили усилия Пуанкаре и посла Извольского.
Германия была единственной великой державой, не имевшей конкретных целей в будущей войне. Она стремилась укрепить свои позиции в Европе, ухудшившиеся с конца XIX в. из-за несбалансированной внешней политики и ошибок руководства, включая кайзера Вильгельма II. В конфликте с Сербией Берлин поддержал Вену, боясь лишиться единственного союзника, но не имел реального контроля над ее политикой.
Италия и Турция в силу геополитической несамостоятельности могли рассчитывать на реализацию своих целей, только примкнув к одному из блоков. Входившая в Тройственный союз, Италия отказалась выступить на стороне ненавистной ей Австро-Венгрии, а затем присоединилась к Антанте после обещания территориальных приобретений. Турция, стремившаяся удержать распадавшуюся империю, встала на сторону Центральных держав, видя в союзе с ними единственную надежду сохранить статус-кво.
Великобритания была единственной великой державой с глобальным видением событий. Действия министра иностранных дел Грея объяснялись не «нерешительностью», но политическим расчетом, направленным на эскалацию конфликта, который должен была лишить Германию военного флота, колоний и возможности эффективно вести внешнеэкономическую экспансию, что было стратегической целью британской политики. Своевременно заявив о готовности вступить в войну, Лондон мог удержать Берлин от объявления войны России и как минимум Франции.
Была ли Первая мировая война неизбежной? Марксисты отвечали уверенным «да», ссылаясь на экономическое соперничество и опираясь на сомнительный тезис о том, что империалисты не могут не воевать друг с другом, поскольку им это выгодно. Конечно, война возникла не на пустом месте, но ее причины связаны не только с экономикой. Россия могла нормально развивать свой экспорт и без вооруженного контроля над черноморскими проливами. Во Франции было немало людей, понимавших, что с Германией выгоднее торговать, чем воевать, а напоминания про Эльзас и Лотарингию могли пригодиться как аргумент в сугубо экономическом споре. Даже англо-германское соперничество, ставшее глубинной причиной конфликта, не требовало непременного обращения к оружию, как показало соглашение о Багдадской железной дороге. Фабр-Люс утверждал: «Действия Германии и Австрии сделали войну возможной, действия Антанты — неизбежной». Я бы сказал по-другому: «Экономическое соперничество сделало войну возможной, действия политиков — неизбежной». При желании договориться можно всегда — но только при обоюдном желании. Поэтому уже после Второй мировой войны знаменитый советский дипломат Андрей Громыко часто повторял: «Лучше десять лет переговоров, чем один день войны».
Теперь попробуем оценить результаты войны, исходя из целей сторон.
В максимальном тактическом выигрыше осталась Великобритания. Ценой больших экономических, политических и военных усилий она достигла поставленных целей, хотя ее руководство недооценило потенциал возрождения Германии и возможность нового столкновения с ней.
Сербия, несмотря на тяжелые испытания, включая оккупацию всей ее территории, также решила свою главную задачу и стала основой послевоенного Королевства сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. Югославия). Это государство распалось уже на наших глазах.
Победа Франции оказалась пирровой. Война шла на ее территории, нанеся стране колоссальный экономический, демографический и моральный урон, а полученные от Германии репарации в основном пошли на уплату военных долгов Америке. Разгром Франции в 1940 г. был обусловлен призрачным характером ее победы в 1918 г.
Положение Италии в целом не улучшилось и не ухудшилось, что породило миф об «украденной победе» и проложило путь к власти радикальной фашистской партии во главе с Бенито Муссолини.
Германия, истощенная, деморализованная, но не разгромленная, была принуждена победителями к Версальскому «миру», содержавшему сценарий новой войны в Европе. Державы-победительницы отказывались пересмотреть договор, тем самым расчистив путь к власти нацистской партии Адольфа Гитлера и сделав новую войну неизбежной.
Австро-Венгерская и Османская империи в результате войны пережили революции и распались. На их месте появился ряд новых государств, которые, прежде всего Чехословакия, Польша и Венгрия в «версальских» границах, стали источником конфликтов, приведших к новой войне.
Россия вышла из войны раньше других держав в результате революции. Оказалась она в числе победителей или побежденных — судите сами, но о Константинополе и проливах пришлось забыть навсегда.
Результатом Первой мировой войны стало превращение Соединенных Штатов Америки в великую державу не только в экономическом, но и в политическом отношении. Вопреки утверждениям любителей сенсацией, Вашингтон не имел отношения к планированию и возникновению войны, но сумел в полной мере воспользоваться ее плодами, включая ослабление Германии, России и Франции и завязывание узла нового конфликта в Европе.
Можно согласиться с мнением историка Анатолия Уткина: «Первая мировая война представляет собой явление колоссального регресса в мировой истории». Возможность и угроза конфликта возникли в результате обострения политического и экономического соперничества держав. Однако виновниками войны являются не страны и не народы, а обладавшие колоссальной властью конкретные люди, в действиях которых сочетались безответственность, авантюризм и холодный расчет. Осознание этого вызвало у общественности резкое неприятие тайной дипломатии, но не избавило человечество от новых войн.
