Василий Митрохин – Дело не в трубке (страница 6)

– Прекрасно, Шерлок, пойдемте.

Мы поднялись на второй этаж и прошли в мой кабинет, где Холмс сразу же облюбовал себе место у окна. Он оглядел мой кабинет и тихо произнес:

– Да, вы действительно любите путешествовать.

– Это моя страсть, – признался я.

– Скажите, а что это? – обратил внимание Холмс на статуэтку, стоявшую на столе.

– О, это подарок одного раджи. Ганеша, его бог-покровитель…

– Мне кажется, но здесь чего-то не хватает, вы не находите?

Прошло не так уж много времени, прежде чем я понял суть вопроса Холмса и внимательно осмотрел свой стол. По моему мнению, все находилось на своих местах. О чем я сразу же объявил Холмсу.

– Я так не думаю, Чарльз, – покачал головой Холмс.

– Но вы же никогда прежде не бывали в моем кабинете, – удивленно произнес я.

– Это не значит, что я не могу утверждать об отсутствии каких-либо вещей на вашем столе. Взгляните, ваш стол, кроме места, где вы кладете бумаги, покрыт пылью. Также ее нет там, где стоит статуэтка Ганеши. Насколько я могу судить, вы не держите прислугу, которая убиралась бы у вас…

– Почему вы так думаете? – спросил я.

– Это очень просто. Ваша супруга, встречая нас, держала в руках тряпку. Осмелюсь предположить, она убиралась. Не так ли? Также, насколько помню, у вас сейчас довольно затруднительное положение с финансами. Вы не можете заплатить своим командам с кораблей. А нанять горничную было бы излишним расточительством. Я могу судить лишь по отзывам моряков с Вулиджской верфи… Они вас любят и уважают, Чарльз. Вряд ли бы вы не стали оплачивать им их гонорар, но наняли горничную. Но даже если так, вы не допустили бы ее в свой кабинет.

– Это еще почему?

– За время вашего отсутствия здесь скопилось много пыли. То есть ни ваша жена, ни горничная, если бы она у вас была, не заходили в этот кабинет. Иначе пыли было бы меньше. Теперь о пропаже. Думаю, это было блюдце. Слишком ровный отпечаток.

– Боже. Слезы Ганеши! – воскликнул я, только сейчас поняв, что все-таки пропало из моего кабинета.

– Расскажите мне о них.

– Это камни, драгоценные. Ими было инструктировано блюдце, на котором стояла статуэтка Ганеши. Сама статуэтка не стоит ничего, для меня это лишь память об интересном приключении. А вот блюдце… Оно стоило огромных денег.

– Кто знал о ней? Хотя не отвечайте. Наверняка все.

– Да, – кивнул я.

– Очень хорошо, – воскликнул Холмс и, пройдясь по кабинету, обратился ко мне: – Больше нам нечего пока здесь делать. Не желаете прогуляться?

– Довольно неожиданное предложение. Вы не хотите мне объяснить, что все-таки происходит?

– Думаю, вы и сами все прекрасно понимаете, Чарльз. Мне будет неловко, если ваш ум совсем не таков, каким я его считал.

– Если вы хотели меня назвать идиотом, то прошу, не стесняйтесь. Я совершенно ничего не понимаю.

– Заметьте, не только вы. Инспектор Лестрейд точно также ничего не понимает. Только он не признает себя идиотом, – Холмс поднялся с кресла и, пройдя к двери, повернулся ко мне. – Вы идете?

– Куда? – удивленно спросил я.

– На прогулку. Вам будет полезен свежий воздух. Пыль не способствует мышлению.

Едва мы вышли из кабинета, на лестнице показалась Хелен:

– О, мистер Холмс, вы уже уходите? – удивленно воскликнула она, обращаясь к моему спутнику. – А я приготовила вам чай.

– Премного благодарен, миссис Кинтсли, мы с вашим супругом обязательно попьем чаю, но чуть позже. Мне крайне нужен чистый воздух…

– В Лондоне? – удивилась Хелен, пока я удивленно смотрел на Холмса – он солгал моей жене, ведь едва ли не минуту назад он утверждал, что глоток чистого воздуха нужен мне.

– Несомненно, вы правы, миссис Кинтсли, нынче в Лондоне не подышишь, но такова моя привычка. Я не могу без вечернего воздуха Лондона…

– Хорошо, только возвращайтесь поскорей, – кивнула Хелен.

Мы с Холмсом спустились по лестнице и прошли к входной двери. Хелен шла вслед за нами, скорее всего, она и поднималась только ради того, чтобы предложить нам чаю. С кухни внезапно послышался грохот, и Хелен поспешила туда.

Холмс удивленно оглянулся на меня.

– Это моя дочь, Алиса. Играет, – кратко осведомил его я, не вдаваясь в подробности. Мне хватало, что Холмс знает меня как чудака и немного идиота, но мне бы не хотелось, чтобы он узнал о некоторых странностях моей семьи.

– Интересные у нее игры, – заметил Холмс и открыл дверь.

Едва мы оказались на пороге моего дома, как Холмс повернулся ко мне.

– Я прошу простить меня за довольно необычное поведение, но то, что происходит вокруг вас… Это довольно опасно. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, о чем мы с вами говорим. Даже ваше жена.

– Неужели вы могли предположить, что Хелен… – начал было говорить я, медленно закипая от возмущения, но Холмс перебил меня:

– Ну что вы, Чарльз, ваша жена здесь совершенно ни при чем. Просто я бы не хотел, чтобы ей угрожала какая-либо опасность.

– Опасность? – воскликнул я и огляделся по сторонам.

– Тот, кто украл Слезы Ганеши, смог проникнуть к вам в дом и уйти незамеченным. Думаю, он мог повторить это еще раз, если вдруг смог хотя бы предположить, что вашей жене что-то известно.

– Тогда и Алиса в опасности! – больше всего я опасался, несомненно, за дочь.

– Простите, Чарльз, за нескромный вопрос и, если хотите, можете на него не отвечать. Ваша дочь нездорова, так?

– С чего вы взяли? – каждый раз, когда у моих компаньонов или знакомых возникали такие вопросы, это выводило меня из себя.

– Я не хотел вас оскорбить…

– Думаю, я не нуждаюсь в ваших услугах, мистер Холмс.

– Послушайте меня, Чарльз, я прекрасно понимаю, что говорю о вашей дочери. Но что я мог о ней еще подумать? Грохот на кухне, нежелание вашей жены пускать нас туда, когда там Алиса… Это наводит на мысли. Именно поэтому у вас сложные отношения с людьми, Чарльз.

– У нее… у нее просто живое воображение и чудесные сны. А они… Они говорят, что она психически больна. Мальчишка Эскот предлагал отдать Алису в Кэйн Хилл…

– Я так не считаю, Чарльз. Я вообще не склонен судить кого-либо вне своей практики. Тем более если это относится к маленькой девочке. Мне важно было услышать ваш ответ только затем, чтобы узнать, а могла ли Алиса зайти в ваш кабинет без спроса.

– Боже милостивый… Неужели… Вы считаете, что это Алиса украла то блюдце? Да пропади оно тогда пропадом.

Холмс неожиданно улыбнулся и открыл передо мной дверь в дом.

– Вы прекрасно сыграли, Чарльз, – шепнул он мне, пока я, изумленно смотря на него, вошел в дом.

– И что все это значит? – воскликнул я, едва дверь закрылась за Холмсом.

– Пусть если кто-то наблюдает за вашим домом, думает, что мы с вами два полнейших идиота.

– Вы считаете…

– Возможно. Пожалуйста, подождите меня в гостиной, мне нужно еще кое-что сделать.

Холмс вышел за порог, а я в полном недоумении прошел в гостиную.

Хелен была там, хлопотала за столом.

– А где мистер Холмс?

– Сказал, что сейчас вернется. Алиса все еще на кухне, дорогая?

– Да. Она пьет чай. С зайчиком.

– Ясно, – улыбнулся я. – Прости, но в мое отсутствие сегодня Алиса заходила в мой кабинет?

– Нет, – покачала головой Хелен. – Я это строго-настрого запретила.