Василий Мельник – Золотая коллекция. Похищение по-чернобыльски (страница 56)

Меченый удовлетворенно кивнул.

– Именно. В той подземной лаборатории у Саркофага содержались результаты их самого многообещающего проекта – по созданию коллективного разума. В нескольких специальных камерах-резервуарах, подключенных к компьютерному серверу, там находились смертники, когда-то принявшие участие в эксперименте. Только к тому времени они уже не были уголовниками. Они были единым разумом Зоны, наделенным нечеловеческой логикой и высвободившимися в результате экспериментов мощными сверхъестественными способностями. Именно они и спровоцировали Второй взрыв, когда пришли к выводу, что дальнейшие исследования ученых угрожают функционированию Единого Разума «О-Сознания»…

– И ты присоединился к ним, – брезгливо проронил я.

Понятно. Хозяева Зоны – маньяки и убийцы-рецидивисты, приговоренные к смерти. Вот почему тут всё так. Потому что они строят новую реальность в соответствии со своими извращенными, болезненными желаниями и представлениями.

– Да. – Лицо Меченого было бесстрастно. – Они предложили мне выбор: присоединиться к коллективному разуму – или погибнуть. Я висел в воздухе в центре лаборатории, удерживаемый их телекинетической силой, и для того, чтобы сделать выбор, у меня было десять минут, после чего в случае отказа меня разорвали бы на части, не прикоснувшись ко мне даже пальцем. Сначала я тоже ужаснулся. А потом попробовал их могущества и понял, что нет ничего более потрясающего, чем ощущать себя высшим существом. Чем вершить судьбы мира – хотя бы и на такой небольшой территории, ограниченной Периметром…

– Ты тут живешь как в сарае, высшее существо. – Я окинул саркастическим взглядом обшарпанные стены.

– И что? – удивился он. – А, ты ожидал увидеть в логове главного злодея футуристические пещеры и хрустальные подземные дворцы, как в фильмах про Джеймса Бонда? Что за вздор, зятек!..

О как. Зятек, значит. Зафиксировали.

Мой потенциальный тесть между тем продолжал разглагольствовать:

– Зачем эти жалкие эрзацы, Хемуль, когда имеешь реальную власть? Знаешь, в той, прежней жизни я в своих представлениях тоже постоянно смешивал в кучу власть и богатство. Даже не богатство, а роскошь, которую многие наивно считают синонимом богатства. Мне казалось, что одно неотделимо от другого. Однако роскошь – это всего лишь суррогат и богатства, и истинной власти, лишь видимость того, что ты что-то значишь и что-то можешь в этом мире.

Меченый замолчал и внимательно посмотрел на меня. Я терпеливо ждал, что он еще скажет, чтобы поразить мое воображение.

– Роскошь вполне может сопутствовать богатству, а богатство власти, но это совершенно необязательно – точно так же, как роскошь может сопутствовать счастью, однако сама по себе вовсе не означает счастья. Знаешь, сколько живших в роскоши людей покончили с собой от одиночества и отчаяния?.. Рим пал, когда его патриции окончательно погрязли в роскоши и уюте, когда они начали цепляться за эти жалкие заменители власти и из великих воинов превратились в слабых изнеженных педерастов. А вот поистине могущественные люди, оставившие в истории человечества заметный след, зачастую были аскетами. Наполеон в походах спал в мундире. Гитлер был вегетарианцем. Большевики, пришедшие к власти в России, в первые годы после Октябрьской революции работали по восемнадцать часов в сутки, недоедали и жили в крошечных комнатах комендатуры Кремля, а будущий деспот Сталин не высыпался, потому что под его окнами по утрам репетировал военный духовой оркестр.

Он снова умолк. Я не торопил его, стремительно просчитывая варианты того, как мне поступить в сложившейся ситуации.

– Впрочем, великие люди ведут аскетический образ жизни вовсе не потому, что они святые, не по природе своей – а потому лишь, что высшая власть пожирает всё их время, все их помыслы, всю их жизнь. Это самая интересная игра и самая сильная страсть в мире. В перерыве между ходами едва успеваешь хлебнуть жидкого чая с плохим печеньем – и тебя снова с головой накрывает Власть. Это лучше секса, это лучше роскоши. Власть – высшее, что только может быть в нашем мире. Именно поэтому Бог – счастливейшее существо на свете. Потому что власть – это дистиллированное счастье…

Он замолчал, переводя дух.

– Ты по бумажке, что ли, готовился? – вежливо поинтересовался я, когда понял, что спич окончен, как минимум временно.

Меченый снова приподнял уголки губ.

– В общем, я стал частью той силы, которая движет и контролирует все процессы, происходящие в Зоне, – он снова вернулся к основной теме. – И ни разу не пожалел об этом.

– Почему же ты в конце концов вспомнил обо мне? – тихо спросила Динка. – Почему именно сейчас?

Меченый потер подбородок. Посмотрел на нее.

– Ты же знаешь, наверное, почему я уехал, – проговорил он. – Мы с твоей мамой… у нас были серьезные проблемы. Я думал, что смогу заработать в Зоне денег и вернуться… А потом я полностью потерял память и несколько лет…

– Я знаю историю Меченого, – прервала его Динка.

– А потом я стал частью «О-Сознания», – закончил папаша. – И… я не смог уйти. Это было выше меня…

Динка прикрыла глаза ладонью. На ее лице отразилась мука.

– Но ты по-прежнему очень много значила для меня, – проговорил Эдуард. – Я особенно остро понял это, когда снова ощутил твое присутствие…

– Когда? – быстро спросил я.

– Два месяца назад. Когда ты, зятек, помогал расширению нашей территории, – усмехнулся Меченый. – Зона резко расширилась, и Дина случайно попала в ее радиус. И я ощутил присутствие своей дочурки – так явственно, будто стоял рядом с ней. Я понял, что Дина здесь, совсем близко, но в тот момент не мог ничего предпринять. Все наши силы были брошены на Большой Прорыв. Я сумел направить для ее охраны лишь стаю дохлых собак, которую вы бодро перестреляли из автоматов… Вы увезли Дину за пределы Зоны, но вернуть ее обратно теперь, когда я уже знал, где искать, было лишь делом техники.

– Зомби, мозголом, темные в Чернобыле-4 – тоже твоя работа? – поинтересовался я.

– Конечно.

– А зачем? «Туристы» из спецслужб утверждали, что у вас полно своих людей в Чернобыле-4…

– Агенты влияния, – отмахнулся Меченый. – Информаторы. Они все уверены, что работают на разведки разных стран. Поручать им выкрасть в военном городке женщину и доставить ее в сердце Зоны было слишком рискованно. Мы не способны контролировать людей далеко за территорией Радара, поэтому могла случиться утечка информации, и тогда Дина вообще могла исчезнуть. Уехать в Харьков, в Россию, в Польшу…

– И все равно: зачем столько сложностей? Послал бы одного мозголома, и он быстро и чисто взял бы Динку под контроль.

– В жизни не все так просто, как хочется, – поморщился папаша. – Видишь ли, ментальный контроль достигается за счет ураганного отмирания мозговых клеток пациента. Один кратковременный контроль обычно переносится без особых последствий – клеток в мозгу всё-таки достаточно, и кроме того, разные участки мозговой коры дублируют функции друг друга, так что это может даже пройти совершенно незамеченным. Миллиардом клеток больше, миллиардом меньше… – Он махнул рукой. – Два-три контроля, тем более на срок свыше четверти часа каждый, тем более через небольшой промежуток времени, гарантированно делают из человека кретина – тех самых зомби, которые бредут к Периметру. Однако некоторым хватает одного раза. Так что рисковать умственным и душевным здоровьем своей дочурки я не собирался.

Вот как всё просто, оказывается. Мозголом понадобился, только чтобы контролировать зомби. А зомби – потому что мозголому не позволено было взять Динку под контроль.

И надо же, меня ведь тоже как-то раз брали под контроль – на заброшенной военной базе, когда мы громили клан «искупителей». Вот, наверное, отчего я такой кретин, радиоактивное мясо. А может, я такой по жизни. И уж после сегодняшнего Радара доктора наук из меня уже точно не получится.

– А почему темные? Почему не «Пьедестал», раз уж его члены тоже вам подчиняются? Пьедесталовцы – нормальные люди, они способны выходить за Периметр на неопределенный срок. А темные едва не сдохли без аномальной энергии возле второй оборонительной линии. Один сдох, кстати.

– Я же сказал: мы не можем контролировать пьедесталовцев далеко за пределами зона действия Радара. Они покорны, только пока на них действует наше мозговое излучение. На Полигоне оно серьезно ослабевает, в Мертвом городе уже едва ощущается. Изредка они случайно вываливаются из нашей зоны контроля, если забредают слишком далеко, и тогда становятся обычными зомби – их мозг в результате длительного контроля атрофируется и самостоятельно работать не способен.

– Но темных, как я вчера убедился, вы тоже не можете контролировать полностью.

– А, ты про Варвара, – едва заметно усмехнулся Динкин папаша. – Маленький паршивец, едва не испортил мне всю игру. Видишь ли, дело в том, что темных мы вообще не контролируем при помощи телепатии. Они просто боятся нас. Их тела и мозги поражены мутациями на клеточном уровне, что делает их необычайно чувствительными к аномальным энергиям и проявлениям Зоны, как и всех других мутантов. Они способны чувствовать на расстоянии тварей, друг друга, аномалии – и нас. То есть они не знают, что мы собой представляем, они просто интуитивно, подсознательно ощущают, что в Зоне существуют некие невидимые и чрезвычайно могущественные сущности, от которых зависит очень многое. От которых не спрячешься даже в самом глухом уголке Зоны. Поэтому они слепо выполняют всё, что мы от них требуем. Мы же за это взяли их под свое покровительство, они – наш избранный народ, как евреи у Иеговы. А за неисполнение наших приказов мы можем жестоко покарать… Так что после того, как у мозголома и тупых зомби ничего не вышло, я мог доверить похищение Дины только темным.