Василий Мельник – Повелители Новостей (страница 16)
– Амен. – Алена встала, поклонилась мужественной спине магистра, молитвенно сложив руки перед собой, и вышла из кабинета.
Благородные адепты, присутствовавшие на сегодняшней неудачной аудиенции у владыки, числом одиннадцать, торчали в предбаннике у кабинета магистра. Все уже переоделись в повседневное, но не ушел ни один: каждый из них сгорал от любопытства.
Здесь, в приемной, было отчетливо слышно то, что едва прорывалось через капитальную стену кабинета шефа – далекое и глухое «Бу-у-у! Бу-у-у! Бу-у-у!», словно за несколько кварталов отсюда размеренно и неутомимо работала сваебойка или древнеримское стенобитное орудие. Однако тонкий отзвон стекол в окнах наглядно демонстрировал тот печальный факт, что сваебойка долбит стену непосредственно в подвале телецентра.
Несколько мгновений двенадцать пар глаз жадно пожирали Алену Ашшурбанипавловну, словно привязанного к алтарю жертвенного барашка. Двенадцатая пара принадлежала секретарше Нигредо Леночке. Затем язва Башнин кашлянул и отверз свои смрадные уста, дабы изрыгнуть дежурную гадость:
– Стало быть, как это там у баснописца Крылова: мартышка к старости слаба стала на передок?..
Алена предпочла проглотить эту реплику, за которую в другое время при всех вызвала бы орденоносца Башнина на ристалище. Сейчас было не время выяснять отношения.
– Как прошла экзекуция? – осведомилась Вероника.
– Магистр был настроен благодушно и слегка нашлепал по попке, – поведала Алена. – Ребята, мне срочно нужна ваша помощь, – тут же перешла она к делу, не тратя драгоценного времени на чепуху.
– Босс хочет крутую сенсацию? – проницательно поинтересовалась Магда. – Чтобы переключить внимание владыки?
– Угу.
– Где же мы ее тебе возьмем? Мы их что, на грядке выращиваем?
– Я ему приблизительно так и сказала. Магдочка, мне хотя бы три-четыре не сенсационных, но бодрых сюжета! – заторопилась Алена. – Чтобы после каждого репортажа твердилось как заклинание: адепт Елена Эбола, адепт Елена Эбола. Чтобы Мабузе ощутил, насколько я ценный сотрудник…
– Думаешь, он не раскусит твою липу? То не каждый день по репортажу делала, а как напортачила, так за один раз выдала целую фестивальную серию!
– Это уже мое дело, как правдоподобно подать. Девчонки, ребята, помогите, а?! За каждый сюжет потом отдам два!
– Ну, как же твое дело! – возмутилась Магда. – Если что, тень подозрения падет и на нас. Откуда дровишки? Где Эбола взяла столько материала? В капусте нашла?..
– Спасибо, Магдочка, – ядовито проговорила Алена, – я знала, что на тебя всегда можно положиться.
– Обращайся, если что, – бесстрастно кивнула Тотенкопф.
– Девчонки, ну а вы? Что скажете? Так и дадите лучшей подруге утонуть? Неизвестно, что за мымра придет на мое место. Поболтать не с кем будет о высоком…
– Об этом вчера надо было думать, – резонно заметила Анька. – Как и о высоком. Трахаться перед конклавом все любят, но ведь никто этого не делает, верно?
У меня нет больше подруги по имени Аня Барлог, с ненавистью подумала Алена.
– Мишка! Ну ты-то чего молчишь?! – взмолилась она.
– А чего говорить-то? – вяло пожал плечами Башнин. – У меня четвертый день строгое сексуальное воздержание. Даже не мастурбирую. Еле ноги передвигаю, какие уж тут горячие репортажи… И вообще, подруга, скажем «нет» Башнину, не правда ли?..
Она обвела их отчаянным взглядом. Одиннадцать адептов, сатанинское число. Единый зловонный организм об одиннадцати головах. Многоглавая амеба с одним на всех гаденьким страхом и бурлящим в кишочках ехидным злорадством. Они сидели перед ней молча, но в глубине души наслаждались ее публичным унижением. У каждого на дне жалкой душонки в мутной лужице страха билось и пульсировало потаенное: «Хорошо, что не со мной! Во имя Альмонсина-Метатрона, до чего же хорошо, что это происходит не со мной!»
– Падальщики, – негромко произнесла она. – Воронье.
– Смотрите-ка, кто это говорит! – изобразила изумление Вероничка.
Хопа, а ведь у Алены Эболы, между прочим, нету больше подруги по имени Вероника Изакарон.
– Добро пожаловать в реальный мир, милочка, – назидательно изрекла Тотенкопф. – Добро пожаловать в эпоху креативности и корпоративного мышления.
Не произнеся больше ни слова, глядя прямо перед собой, Алена двинулась к выходу. Повелители Новостей торопливо расступились перед ней, словно она была прокаженной.
Больше всего она сейчас боялась разреветься прямо перед этими гиенами и доставить им дополнительное удовольствие. Дульки. Не дождутся.
Она мрачнее тучи шагала по вестибюлю телецентра, мимо дурацких баров, магазинов и офисов туристических компаний, оккупировавших первый этаж. В стеклянной секции подъезда по-прежнему зияла внушительная пробоина, однако разбитой машины в ней уже не было. Какие-то тетки из службы кинопроизводства сунулись с автографами, Алена наконец сорвалась и в голос послала их по матери, оставив обеих за спиной недоуменно хлопать глазами.
Сбоку деликатно подрулил давешний охранник, протянул Аленину сумочку, в которую он, похоже, сгреб все добро с переднего сиденья «рейнджровера»:
– Алена Ашшурбанипавловна, вашу машину вытащили из дверей и отбуксировали на стоянку. Но у нее весь передок разбит, ехать нельзя. Какие будут дальнейшие…
Напоминание про передок крайне неприятно царапнуло Алену Ашшурбанипавловну.
– Позже, – раздраженно бросила она, вырвав драгоценный «Birkin» из рук у простолюдина.
Сейчас ей нужно было забиться куда-нибудь в нору и серьезно подумать. Подняв голову, Эбола задумчиво посмотрела на виднеющуюся в окно синусоиду бетонного основания Останкинской башни. Смешно, но японцы называют гору и вообще любую возвышенность «яма». Фудзияма, скажем – в переводе «гора Фудзи». Пожалуй, имеет смысл подняться вот на эту железобетонную яму, чтобы немного прийти в себя и прикинуть, как действовать дальше. Забиться, так сказать, в нору – оцените изящную пошутилку, благородные адепты.
В ресторан «Седьмое небо» на Останкинской башне допускали адептов ордена Повелителей Новостей не ниже двенадцатого градуса Посвящения. У Алены Эболы был восьмой. Она уселась за свободный столик лицом к окну, бросила перед собой сумочку и сигареты.
Разумеется, это был не тот самый ресторан «Седьмое небо», в котором разрешалось присутствие профанов. У этого, эзотерического, отделенного от своего общедоступного тезки могучей стеной из дикого камня и охранных заклинаний, было свое помещение, свой вход и собственный лифт, чтобы благородным адептам не приходилось толкаться в толпе простолюдинов.
Официант, скользнув за спиной девушки бесшумной тенью, мигом принес на серебряном подносике с орденской печатью стопку текилы вьехо, соль в изящной солонке, выточенной из цельного куска фианита, и тонко нарезанный лайм на тарелочке – традиционный бесплатный аперитив-комплимент от ресторана для высокой госпожи Эболы. Вкусы всякого адепта ордена Повелителей Новостей были здесь известны давно и очень хорошо: пижону Башнину, например, без вопросов принесли бы сто пятьдесят «Мартеля ХО» и шикарную сигару мадуро «Карлос Тораньо» ручной скрутки. Благородные адепты, скажемте самое решительное «Нет!» пижону Башнину и его пижонским замашкам.
– Хотите сразу сделать заказ или вам принести меню, почтенная госпожа? – вежливо осведомился официант. Сакральное меню не менялось в этом ресторане с момента открытия, поэтому практически все завсегдатаи, годами обедая здесь, знали его наизусть.
– Принесите мне для начала кувшинчик аутентичного чоколатля и три палочки тобако, – распорядилась Алена. В конце концов, она сюда не жрать пришла. – И чаю с без сахаром.
Официант с достоинством кивнул, повторил заказ и исчез. Так в точности и повторил из деликатности: «с без сахаром». Ослепительно дорогой сорт элитного сорокапятилетнего пуэра, который предпочитала Алена Ашшурбанипавловна, здесь тоже прекрасно знали, так что уточнений не потребовалось.
Железобетонное кольцо ресторана медленно крутилось вокруг своей оси, поэтому неподвижный взгляд Алены волей-неволей описывал непрерывную дугу по панораме Москвы, расстилавшейся прямо у ее ног. Уполовинив текилу, девушка на всякий случай сконцентрировалась и внимательно посмотрела на поднимающийся над горизонтом столб дыма
Заказанное было доставлено молниеносно. Тщательно набив керамическую трубку, Алена раскурила ее, с наслаждением выпустив дым к потолку. Эта церемония всегда умиротворяла госпожу Эболу, а ей сейчас нужно было именно прийти в себя. Наконец, достаточно раскочегарив тобако, чтобы ароматный дым начал извергаться густыми сизыми клубами, она достала айфон и выбрала в электронной телефонной книге номер своего полицейского информатора.
– Привет, родная, – сказала она, когда на том конце линии отозвалась юная секретарша Лидочка. – Рудика дай мне.
– Кто его спрашивает? – привычно осведомилась Лидочка.
Эбола от неожиданности поперхнулась сладковатым дымом.