Василий Мельник – Однажды в Чернобыле (страница 31)

Ну да. Мог бы и сам догадаться, не дурак все-таки. Опять туплю. Последствия электрической контузии, определенно.

Динка шагала рядом со мной. Теперь она уже поглядывала в спину Стрелка без прежней холодной неприязни – похоже, его самоотверженность все-таки задела ее за живое. Гусь плелся где-то в хвосте колонны, страхуя больного Енота, и я ни разу не оглянулся, чтобы не видеть его физиономии.

Мы двигались в форсированном режиме около четверти часа, миновали приметный радиационный могильник, оборудованный после первой катастрофы на ЧАЭС, и уже начали выбираться из окрестностей Болота, когда Не-Меченый вдруг резко сбросил темп, а потом остановился совсем.

Подойдя к нему, я покосился на свой датчик движения, который утверждал, что в нашу сторону неспешно, вразвалочку спускается с холма какой-то объект мельче человека – вероятно, дохлая собака или крысиный волк. В общем, мелюзга, на которую среди вольных бродяг не принято обращать внимания, когда у тебя за спиной от полудюжины до десятка стволов. Обычно одиночная тварь, будь то крыса или циклоп, не осмеливается атаковать такой большой отряд и благоразумно удирает либо затаивается, пережидая, когда опасность минует.

Но этот биологический объект, вопреки всем нормам местного поведения, продолжал упорно двигаться к нам – исключительно потому, как я понимаю, что пока еще не сообразил, чем ему грозит такая встреча. У дохлых собак очень плохое зрение. И даже если это какой-то серьезный противник вроде слонопотама, который настолько туп, что вполне может попробовать напасть на нас, против такой огневой мощи не устоять даже ему. Но это точно не слонопотам: такая туша неизменно дает засветку как три человека, вместе взятые.

Что касается монстер, то Стрелок уже наглядно продемонстрировал: с ними мы тоже вполне способны бороться. Только эта метка слишком мала и для монстеры. В общем, кто бы это ни был, причин для беспокойства нет совершенно.

Но тогда какого черта лицо у «папаши» вдруг вытянулось, словно он привидение увидел? Я с некоторым беспокойством заметил в глазах Стрелка неподдельный ужас. Интересно, что может перепугать до бледности такую человеческую глыбищу?

Мне сегодня уже довелось убедиться, что с нервами у него все в полном порядке и дрыном его прошибить так же сложно, как и Патогеныча. А Патогеныча очень сложно прошибить дрыном, он у нас деревянный.

Впрочем, что бы оно там ни было, но того, чего боится Стрелок, наверняка стоит опасаться и мне. Целее буду. На своих ошибках в Зоне только дураки учатся, да и то недолго.

Я снова перевел взгляд на ПДА. Детектор биологических форм никак не мог определить, к какому виду животных принадлежит это небольшое существо. Гоблин, может быть?..

Однако у Стрелка наверняка был более совершенный датчик, чем у меня, и то, что этот датчик показывал, нашему новому командиру совершенно не нравилось.

Да ловить же твою муху! Что же это такое может быть?!

Я уже раскрыл рот, чтобы поинтересоваться у «папаши» причиной его тревоги, когда он вдруг резко опустил обе руки ладонями вниз: всем залечь!

Мы с парнями механически подчинились привычному, вбитому в мозговую подкорку жесту. А Динку, которая замешкалась, я повалил в траву рядом с собой мягкой подсечкой. Привыкаем работать в команде, как говорит в таких случаях один страус.

Воцарилась тишина. Загадочный биологический объект был уже совсем близко, и через пару секунд мы должны были его увидеть.

Любопытство переполняло меня и едва не выплескивалось из ушей. Вжавшись в сырую землю и стискивая в руках автомат, я жадно смотрел вперед, стараясь не упустить момент появления чудовища.

Чудовище вывернуло из-за старого бурелома и уверенно направилось в нашу сторону.

Сначала я даже моргнул, не поверив собственным глазам. Зловещим биологическим объектом, которого напугался Стрелок, оказалась крошечная девчонка лет шести.

Девочка была босая, в свободно болтающемся древнем платье с широким подолом – кажется, у наших предков это называлось «сарафан». Голова ее была повязана пестрым платком – только не как банданы у сталкеров, на пиратский манер, а по-женски, в виде косынки, с торчащим над затылком уголком.

Прямо скажем, наряд у нее для Зоны был более чем неподходящий. Да и вообще Зона – совсем неподходящее место для прогулок шестилетней девочки.

Личико у нее было ангельское, наивное, абсолютно невинное. Широко распахнутые глазенки с любопытством смотрели на мир.

Это лицо было мне знакомо. Даже очень знакомо. Но только я никак не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах я его видел. А видел я его часто, у меня даже голова заболела от нахлынувшего ощущения дежавю.

А потом в мозгу что-то щелкнуло, и я вдруг понял, откуда ее знаю.

Шоколад «Аленка». Знаменитый русский шоколад со знаменитой детской рожицей на этикетке, красующейся там уже три четверти века. Динка обожала этот шоколад, и я всегда заказывал у торговца пару плиток, чтобы побаловать подругу. Да и сам, в общем-то, ел без отвращения.

Ощущение дежавю исчезло, сменившись ощущением абсолютной нереальности происходящего. На всякий случай я щипнул себя за мякоть левой ладони, чтобы убедиться, что я на самом деле лежу на склоне холма неподалеку от Мертвого города, а не сплю по-прежнему в доме Доктора под боком у Динки и не вижу очередной кошмар.

Боль оказалась вполне реальная. Впрочем, это и так было излишне. Слишком реально было все вокруг – пронизывающий ветер, сырость набрякшей травы, врезавшийся в локоть приклад автомата. Все это происходило со мной здесь и сейчас.

Вокруг меня был реальный мир – за исключением чудовища, одетого в сарафанчик и с лицом шоколадной Аленки.

– Мясца бы сладкого кусочек… – внезапно скрипуче протянула девочка. – Где бы мясца мне тут?..

В левом кулаке у нее была зажата грязная спутанная веревка, волочившаяся за ней по седой от влаги траве. И только присмотревшись внимательнее, я сообразил, что это кишечник, выдранный из чьего-то брюха. Выдранный совсем недавно, кишки еще дымились в холодном воздухе, исходили теплым паром.

Едва ли это были человеческие, на человеческие я в Зоне насмотрелся досыта – эти были толще, темнее и не такие извилистые. Похоже, малышка по дороге поиграла с дохлой собакой или свиномразью. Любознательный ребенок растет, активный.

– Кушать очень хочется, – пожаловалась девочка в пространство. – Мясца бы мне…

Нет, с девочкой определенно что-то было не в порядке. И мой организм отреагировал на ее появление как на появление крупной монстеры – покалыванием в кончиках пальцев и резкой болью в основании черепа. Это определенно было порождение Зоны, причем далеко не самое безобидное.

Что же оно за фигура? Даже слышать о такой никогда не приходилось. Зона вообще скупа на призраков женского пола. Разве что Волчица…

Ее порой замечают на верхних уровнях и описывают как укутанную в черные лохмотья женщину в капюшоне, которая бродит по развалинам и что-то ищет в грудах битого кирпича. Чаще всего сталкеры видят ее в тот момент, когда заглядывают сверху в пролеты полуразрушенных лестниц – она быстро и бесшумно пересекает нижнюю лестничную площадку, но даже если сразу броситься по лестнице вниз, то перехватить ее или хотя бы увидеть вблизи невозможно: она словно сквозь землю проваливается, хотя спрятаться вокруг негде.

Волчица обычно не причиняет вреда людям, но встретить ее – к большой беде. Если же сталкеру доведется увидеть высунувшееся из капюшона женщины волчье рыло, значит, он очень скоро и жестоко умрет. Некоторые романтичные бродяги вроде Леши Калуги называют эту загадочную фигуру Мама Зона; мне пока ни разу не довелось ее созерцать, и я совершенно не расстроен этим фактом.

Я точно так же не был бы ничуть расстроен, если бы сегодня не повстречал девочку с ангельским лицом и кишками в тоненьких пальцах, волочащимися по земле.

– Мясцо, иди сюда! – протяжно позвала девочка. – Кушать очень хочу!

Она подождала несколько секунд, словно всерьез надеясь, что искомое мясцо отзовется, а потом задрала лицо к небу и тоскливо завыла писклявым голосом. Создавалось впечатление, что она кривляется, как все маленькие дети, но что-то подсказывало: вой настоящий и является отражением сути этого странного существа.

Воспользовавшись тем, что малолетняя бестия отвлеклась, Стрелок приподнялся и швырнул далеко вперед какую-то тускло блеснувшую штуку, напоминающую банку из-под мясных консервов. Металлический цилиндр упал в траву и зашипел, бурно извергая клубы белесого полупрозрачного дыма.

Заслышав посторонний звук, девчонка мгновенно оборвала вой и насторожилась. Поведя носом, как настоящая ведьма из сказки (люди так не умеют), она по-детски засеменила в нашу сторону. С такого расстояния уже было отчетливо видно, что один глаз у нее заметно больше другого.

Она подошла к нам довольно близко – даже было слышно, как похрустывают сучки под ее ступнями. Нормальный ребенок уже давно пропорол бы ногу. До нас доносилось тяжелое, с присвистом дыхание, более подходящее старому пропитому и прокуренному боцману в отставке, чем такой малышке.

Хищно озираясь, девочка ступила в круг расползающегося над травой дыма из «папашиной» дымовой шашки. Ее миловидное кукольное личико тут же обиженно сморщилось, казалось, она вот-вот расплачется. Нос девочки снова зашевелился на лице, задвигался из стороны в сторону, словно крысиное рыльце, в очередной раз вызывая стойкое ощущение, что дело происходит в кошмарном сне.