Василий Маханенко – Точка отсчета. Книга 1. Идея (страница 4)

– Чушь какая-то…

– Для кого-то чушь, а для кого-то вполне обычные будни. Ты готов или тебе нужно время, чтобы прийти в себя?

– Было бы ещё куда приходить… Хорошо, расскажи про интерфейс. Каким образом он работает? Как появился? – спросил Артём и недовольно поморщился. Новый голос очень раздражал.

– Пойдём, расскажу по дороге. Прежде всего – посмотри на карту. Большое помещение справа. Это наша столовая. Питаться можно хоть круглые сутки, но раз в двадцать четыре часа нужно платить один квант. Нет оплаты – нет доступа. Так что повторюсь – никогда не упускай возможность заработать. Доброго времени суток!

Последняя фраза адресовалась двум торопящимся мужчинам. Как и Альберт, они оказались облачены в белоснежные халаты, хотя в отличие от куратора Артёма не имели имени. Химик-3778 и Химик-3779. Один из них взглянул на Артёма, и тому стало неуютно. Мужчина смотрел на него и в то же время словно куда-то мимо. Взгляд казался таким безумным, что Кучаев инстинктивно попятился – связываться с душевнобольными ему не хотелось.

– Альберт, Физик, – приветственно кивнул странный мужчина. – Извини, нет времени. Привезли новую партию мяса. Нужно оценить, вдруг там есть что-то стоящее.

Химики поспешили дальше по коридору. Вскоре ещё несколько человек помчалось им вслед – все цифровые. Физики, химики, парочка нейробиологов, даже программист обнаружился. Любопытство пересилило, и Артём спросил:

– О каком мясе речь? Куда все спешат и почему мы стоим на месте? Только не говори, что это тоже личные вопросы.

– Отнюдь. Мы никуда не спешим, потому что мне уже, а тебе ещё не нужно туда. А спешат все на распределение. Сегодня привезли не только тебя, но и добрую сотню молодняка. Студенты, аспиранты и даже учёные со всего света. Похищены и доставлены в нашу тюрьму, чтобы сгнить здесь уже через неделю. Поэтому их и называют мясом. Цифровыми из них становятся единицы.

– Со всего света? – опешил Артём. Такого он явно не ожидал.

– Ты же не думаешь, что наш любимый хозяин стаскивает в свой институт только русских? Я, например, из Германии. Был одним из первых, кто попал на эту каторгу. Многих привозят сюда из Китая, США, Канады. Из Европы меньше. Наверно, с учёными там напряжёнка. Существует специальная бригада наёмников, что отыскивает умников по всему свету и ворует их для нашего хозяина. И так уже семьдесят лет. Ты даже не представляешь, как много потерял мир из-за того, что из него выдернули всех этих ребят. Не будь нашего хозяина, человечество уже, наверно, захватило бы всю Солнечную систему и готовилось к полётам к центру Галактики.

– Сейчас ты меня окончательно запутал. Как-то не вяжется семьдесят лет и то, что ты был здесь в числе первых.

– Юноша, мне сто восемнадцать, и да, в этом институте я нахожусь со дня его основания. Лично товарищ Сталин подписал указ о том, чтобы меня сюда сослать. Тогда ещё простой лейтенант выполнил приказ, умудрившись со временем подмять весь институт под себя и грамотно стереть его из истории. Полагаю, о том, что где-то в глубинах сибирской тайги есть тайный город учёных, не знает никто?

– Наш премьер-министр жил во время второй мировой войны?! Но он выглядит от силы лет на сорок!

С вашего счета списан 1 квант. Причина: неуважение к хозяину.

Баланс: 39 квантов.

– Не стоит его здесь так называть, – печально усмехнулся Альберт. – В стенах этой лаборатории человека, что приговорил тебя к пожизненной каторге, зовут хозяин. Никак иначе. Чем раньше ты это усвоишь, тем лучше тебе будет. И да, отвечая на твой практически личный вопрос – ему почти сотня лет. Технологии, что здесь разрабатываются, могут творить с людьми и не такое. Разве ты ещё не заметил изменений?

Артём только сейчас осознал – всё это время он не припадал на правую ногу, что была сломана в далёком детстве. Испорченное длительной работой за компьютером зрение казалось идеальным, даже зубы, на которые вечно не хватало времени и денег, и те находились в отремонтированном состоянии. Так, во всяком случае, показал тактильный осмотр. Альберт сделал вид, что не заметил замешательства физика и указал рукой в дальний край коридора:

– Там у нас расположены лаборатории биофизики. Непосвящённых туда не пускают, так что и нам там делать нечего. Ниже уровнем располагаются комнаты ядерной физики, а под ними – химики и прочая шушера, любящая возиться с веществами. Не наш случай. Я возглавляю отделение молекулярной физики – у меня в подчинении два этажа, сразу над столовой. Но теперь из-за тебя мне придётся потесниться. Хозяин приказал выделить небольшой участок под физику твёрдых тел. Чем-то ты его впечатлил, давненько к нам не присылали учёных, имеющих право на получение отдела. Обычно до него дорасти нужно. Остальные направления располагаются в соседних зданиях, но нас туда не пускают. Если честно, нас вообще не выпускают из этих стен. Но для того я в кураторы и записался! Только сегодня и только на пять минут тебе, как новенькому, даруется возможность в последний раз увидеть небо. И я как твой куратор обязан тебя сопровождать.

Радость Альберта была не наигранной. Ему действительно хотелось увидеть небо! Указав рукой направление, куратор продолжил свой рассказ:

– Ты, помнится, спрашивал про интерфейс. С ним как раз всё просто. После того как тело полностью восстановили и удалили все дефекты, тебе вырвали глаз. Да не напрягайся ты так. Глаз-то вырвали, но на его место вставили одну из наших внутренних разработок – глазной протез. Он является связующим звеном между твоим мозгом и серверами, что установлены в институте. Не удивляйся, что при разговоре люди будут смотреть не тебе в глаза, а куда-то ниже, словно какие-нибудь безумцы. Они просто распараллеливают свои действия. Вообще, по своей функциональности этому устройству цены нет. Оно выступает и как ключ доступа, и как паспорт, и как кошелёк, и как виртуальный помощник, и даже как личный сервер, доступный только тебе. Молчу про хранение информации – это само собой, но, например, можно настроить глаз на запись логов и в конце дня просматривать все свои действия. Очень удобно, особенно когда выискиваешь ошибку в проектах.

– А ещё это способ контроля, – мрачно произнёс Артём. – Если что-то пойдёт не так, глаз взорвётся? Вместе с головой?

– Это ты сказал, не я, – Альбер не стал опровергать или подтверждать догадку своего собеседника. – Об этом никто не говорит. Не принято. А вот и наша дверь. Добро пожаловать на последнюю прогулку!

За разговором они подошли к концу коридора. Здесь располагалась довольно массивная дверная плита. Ни кнопок, ни панели управления видно не было, а Альбер не спешил пояснять, что нужно делать. Вспомнив разговор о том, что имплант является ключом доступа, Артём подошёл к плите и положил на неё руку. Преграда бесшумно ушла в сторону, породив сообщение:

Вы покидаете здание 4-й лаборатории.

Безопасное время нахождения вне строения: 300 секунд.

– Скорей! – заторопился куратор и первым выскочил наружу. Артём последовал за ним и очутился на небольшом балконе. Взгляд попал на белую стену соседнего здания. Окон не было, только технологические отверстия, позволившие насчитать десять этажей. Кучаев посмотрел вниз – балкон оказался смонтирован не на земле, а на уровне третьего-четвёртого этажа. Земли не видно. Вместо неё между зданиями плескалась странная жидкость, очень похожая на ртуть. Куратор стоял у края и, закрыв глаза, подставлял лицо тусклому солнцу. Оно с трудом пробивалось сквозь серые тучи и мерцающий купол. Артём даже глаза протёр, не веря увиденному: над всем институтом находился защитный энергетический купол, словно оберегая строения от случайных взглядов дронов или спутников слежения. Справа располагалась ещё одна стена, лишая возможности рассмотреть пространство, зато слева…

– Суть выхода из здания заключается в том, чтобы продемонстрировать тебе единственный способ выбраться из нашего института. – Альбер закончил солнечные процедуры и указал рукой на небольшое здание с высокой трубой, как раз и находящееся слева от балкона. – Вон оно, место нашего последнего пристанища. Его величество крематорий! Все там заканчивают. Именные, цифровые, мясо. Хозяин не желает, чтобы о нашем существовании стало хоть кому-нибудь известно, поэтому тщательно оберегает свои секреты. Что бы он тебе ни наплёл – забудь! Выход для всех нас только один – в печи крематория. Мне можешь поверить – за семьдесят лет я многое повидал. Но ни разу даже не слышал о том, что кому-то удалось выбраться отсюда живым. Это невозможно.

– А зачем ему всё это? Ради чего он сгоняет сюда народ?

– Глупый вопрос! Конечно же деньги! Практически всё, что человечество придумало за последние полсотни лет, родилось здесь! Компьютеры, сотовые телефоны, геномы и дешифровка ДНК – всё это наши наработки.

– Ага, а мировые корпорации – это просто прикрытие, – заметил Артём с нескрываемым скепсисом.

– Ты правильно сказал – мировые корпорации. Не правительства или институты – нет. Корпорации. Те, кто владеет деньгами и способен купить технологию. Наш хозяин нашёл подход ко всем. Нет ни одной крупной фирмы на Земле, что не платит ему дань. Небольшую, практически неучтённую в финансовых отчётах, но стабильную. Как вы, русские, говорите: с миру по нитке – голому рубашка? Так и здесь. Не нужно пытаться забрать с производителя всё. Достаточно получить немного с сотни таких производителей. И ведь они готовы платить… Так, отклонились от темы. Крематорий. Наш последний дом. Запомни это.