Василий Ливанов – Агния, дочь Агнии (страница 37)

— А что, — спрашивает Акула, — эта Медуза очень грозна с виду?

— Что ты! — говорит Кит. — Я ее всю насквозь вижу. Она такая нежная, беззащитная.

Оживилась Гладкая Акула:

— Беззащитная, говоришь? Нежная, говоришь?.. Знаешь что, Голубой Кит, раз ты боишься ей признаться в своих чувствах, я берусь сделать это от твоего имени. Где мне найти Медузу?

— Ах, спасибо тебе, — обрадовался Кит. — Медуза всегда качается на волнах прибоя вблизи песчаного берега. Ты легко найдешь ее там.

— Жди меня здесь, — сказала Акула и поплыла к песчаному берегу. Она разыскала Прозрачную Медузу, которая качалась на волнах прибоя, проглотила ее и была такова.

Бедный Голубой Кит! Он не знал, что акулам нельзя доверять свои чувства. Или забыл?

Грустная история…

Кролик с капустного огорода

У одной женщины не было детей. А ей очень хотелось иметь ребенка.

Однажды пролетал мимо Аист и сел на крыше ее дома. Увидела женщина Аиста и очень обрадовалась. Выбежала на крыльцо и говорит:

— Послушай, Аист! Я слышала, что вы, Аисты, приносите людям маленьких детей. Мне бы очень хотелось иметь сына. Не мог бы ты принести мне его?

Аист этот до сих пор ничего не знал про то, что детей приносят людям Аисты, и, конечно, растерялся. Ведь вырос он на болоте и никогда не видел никого, кроме своих родителей, таких же Аистов, как он сам, водяных пауков, кочек и лягушек. О людях он знал только понаслышке, а маленьких человеческих детей и вовсе не мог себе представить. Он так сильно смутился, что красными у него стали не только клюв и ноги, но и живот, и крылья, и даже два пера из хвоста.

«Какая неприятность! — подумал Аист. — Вот что значит воспитываться на болоте и не получить настоящего образования!» А вслух он сказал:

— Уж кто-кто, а я отлично знаю, как помочь тебе, Одинокая Женщина! — И, взмахнув крыльями, он полетел, сам не зная куда.

Неизвестно, куда бы залетел наш Аист, если бы на камне у ручья не заметил зеленую Лягушку. Лягушка пригрелась на солнышке и сладко дремала.

«Схвачу-ка ее и выведаю все», — решил Аист.

Он опустился около камня, вытянул шею и, — щелк! — сонная Лягушка тотчас очутилась в его клюве. Она, конечно, сразу же проснулась и стала просить Аиста не есть ее, уверяя, что для нее это слишком большая честь.

— Я отпущу тебя, — пообещал Аист, — если ты скажешь мне, где это мы, Аисты, находим маленьких человеческих детей?

— Вы, Аисты, находите маленьких человеческих детей под капустой! Разве ты сам об этом не знаешь? — удивлялась Лягушка.

Но удивляться вслух ей, конечно, не следовало, потому что Аист сейчас же подумал: «Если я ее отпущу, она разболтает по всем болотам, что я круглый дурак, а я этого не переживу!» Он мотнул головой и проглотил бедную Лягушку, которая все еще продолжала удивляться.

А наш Аист полетел разыскивать капустный огород, особенно старательно взмахивая крыльями, чтобы отогнать легкие угрызения совести. Вскоре он опустился на капустном огороде и начал медленно разгуливать среди грядок. Вдруг под одним кочаном он заметил маленькое пушистое существо с длинными серыми ушками и очень подвижным розовым носиком.

«Ага! — подумал Аист. — Вот оно!» Он схватил пушистое существо за длинные серые ушки и поспешил к дому одинокой женщины.

С шумом влетел Аист в окно и положил свою добычу прямо женщине на колени.

— Вот твой сын! — сказал он.

— Ну, спасибо тебе, — сказала женщина. — А ты уверен, что это и есть мой сын?

— Еще бы, — соврал Аист, — кому же знать это, как не мне, Аисту?

И маленький Кролик с капустного огорода стал воспитываться в доме одинокой женщины как ее родной сын. Первое время Кролик все-таки помнил, что он Кролик, но когда женщина приучила его ходить на задних лапках, он совсем забыл об этом. Он даже выучился зевать, когда ему бывало скучно. В общем, он делал поразительные успехи. Вскоре Кролик уже читал и писал, и добрая женщина не могла на него нарадоваться.

Кролик отрастил усы и страшно заважничал.

— Мама, — как-то сказал он женщине, которую считал своей родной матерью, — пришла пора отпустить меня посмотреть свет, людей, да и себя показать (вот как он выражался к тому времени, потому что прочел много книг).

Женщина поплакала, поплакала, но делать нечего. Она сшила ему красивую одежду и отпустила на все четыре стороны, взяв с него слово, что он обязательно вернется домой. Кролик весело отправился в путь, мечтая о том, как по дороге он встретит прекрасную принцессу, которую похитил злой великан, как убьет этого великана и вернет красавицу ее отцу, какому-нибудь могущественному королю, а король этот, очарованный его храбростью и ученостью, отдаст свою дочь ему в жены, и он вместе с ней станет править страной мудро и справедливо…

Долго ли, коротко ли шел наш Кролик, как вдруг очутился на том самом капустном огороде, откуда когда-то давно его унес глупый Аист.

«Какое красивое место! — подумал Кролик. — Переночую-ка я здесь, а завтра…» Но не успел он подумать о завтрашнем дне, как увидел за капустным листом чьи-то большие красные глаза, которые рассматривали его с восхищением и испугом.

Таких прекрасных красных глаз Кролик не мог себе представить даже в самых лучших своих мечтах. Наш Кролик перепрыгнул через три капустных кочана и увидел прелестную незнакомку, очень похожую на него, с такими же длинными серыми ушами и пушистым хвостиком.

— Скажите, сударыня! — воскликнул Кролик. — Вы случайно не дочь могущественного короля, та самая принцесса, которую похитил злой великан?

— Нет, меня зовут Красноглазка, — сказала удивленная крольчиха. — Я живу за большим кочаном капусты на углу огорода. Хотите зайти в гости?

Утром владелец капустного огорода с удивлением обнаружил около одного из кочанов чью-то одежду. Так как она была бы мала даже самым маленьким его детям, он сделал из нее воронье пугало.

А наш Кролик до сих пор живет со своей Красноглазкой на углу огорода. Он уже не ходит на задних лапках, совсем разучился читать и писать и только иногда слегка зевает, когда рассказывает своим детям — а их у него сорок пять — о том, как потерял лучшие годы жизни, живя в доме одинокой женщины, которую все-таки до сих пор считает своей матерью.

Честное слово Жирафа

В одном зоопарке жил Жираф. А надо вам знать, что в своих родных лесах жирафы чувствуют себя совсем иначе, чем в зоопарках. А наш Жираф жил в зоопарке, но чувствовал себя почти совсем как в родном лесу. Не совсем, но почти. Жирафы вообще животные редкие и поразительные. И наш Жираф тоже был такой — редкий и поразительный. В зоопарке было много разных животных, но разве кто-нибудь из них мог равняться с Жирафом? Никогда в жизни! Жираф есть жираф — и этим все сказано.

Правда, сами по себе другие животные были вполне нормальные и некоторые даже хищные. Но ничего такого редкого и поразительного, как в жирафах, в них не было.

Недаром же все дети и даже некоторые взрослые часами простаивали перед клеткой с Жирафом. Конечно же, им было на что посмотреть. «Жираф есть жираф!» — говорили они. И этим все было сказано.

А у киоска, где продавались шоколадные конфеты и свежие бублики, всегда шумела длинная очередь: все были уверены, что Жираф больше всего на свете любит шоколадные конфеты и свежие бублики. И наш Жираф целыми днями глотал конфеты и жевал бублики, воображая себе, что он ест почки и листья мимоз.

А надо вам знать, что почки и листья мимоз жирафы любят больше всего на свете. А ведь наш Жираф ничем не отличался от других жирафов, редких и поразительных.

Да, это был настоящий Жираф, и даже пронырливые воробьи, которые вечно перелетают из клетки в клетку и клюют что попало во всех кормушках, дорожили его мнением.

И вдруг Жираф заболел.

Целый день не появлялся он перед публикой, а когда публика разошлась, к Жирафу вошел директор зоопарка с врачом-ветеринаром. Врач долго осматривал больного Жирафа, а потом сказал директору зоопарка:

— Жираф действительно болен и, наверно, скоро умрет.

После этого врач-ветеринар ушел мыть руки душистым мылом, а директор остался.

И тогда Жираф заговорил. А надо вам знать, что жирафы начинают говорить только тогда, когда не могут молчать. И наш Жираф сказал:

— Я хочу в Африку. Я болен, я, наверное, скоро умру, и я хочу в Африку.

Директору стало очень жаль Жирафа. Но директор есть директор.

— Может быть, ты хочешь шоколадную конфету или свежий бублик? — спросил директор.

На ресницах Жирафа повисла большая круглая слеза.

— Я хочу в Африку, — сказал Жираф. — Я погуляю по родным лесам, повидаюсь со старыми друзьями и обязательно вернусь в зоопарк. Честное слово! — сказал Жираф.

А надо вам знать, что, если Жираф дает честное слово, он его обязательно сдержит. И директор это знал.

Поэтому директор отпер клетку, и они с Жирафом пошли по опустевшим дорожкам зоопарка и вышли на улицу.

— Помни, что ты дал честное слово, — сказал директор и отсчитал Жирафу денег на дорогу.

— Спасибо, — сказал Жираф.

Он пошел в кассу, купил себе билет, сел в самолет и полетел в Африку. И никто в самолете не заподозрил, что летит вместе с настоящим Жирафом, такой тот был усталый, серьезный и задумчивый. Только все, глядя на него, невольно думали: «Интересно, почему так поразительно задумчив этот пассажир, на редкость похожий на жирафа?» И всем хотелось ему помочь. Но так как Жираф в дороге ни у кого не просил помощи, о нем скоро забыли. Зато в Африке старые друзья Жирафа, которые лечили его в родных лесах почками и листьями мимоз, хорошо помнят, как он говорил им о том, что обязательно должен зачем-то куда-то вернуться, потому что он где-то дал кому-то честное слово.