Василий Лазарев – S-T-I-K-S. Чужая. Книга 2 (страница 8)

– Также мною в Токио были замечены люди, называющие себя стронгами, если это вам что-то говорит.

– Ещё как. Так чем опасен Токио, ты всё ещё не сказала.

– Легче показать. Знакомьтесь, кайдзю!

РА развернула экран во всю дальнюю стену зала. Люди фактически оказались в кинотеатре. Все повернулись к нему, приготовившись узреть кайдзю. Что это или кто, никто из них не знал.

Голографический экран давал объёмное изображение, и сейчас перед зрителями возник порт города Токио. Лениво плескались волны, ударяясь о пирс. Залив был спокоен, отражая гладью океана яркое солнце. Вдруг спокойные воды рассёк чей-то плавник. Над водой он торчал на добрых пять метров, его хозяин передвигался под водой со скоростью километров сто в час или пятьдесят узлов. Что само по себе было фантастикой, так быстро плавать не мог ни один живой организм. Плавник стремительно приближался к береговой линии, и вот из-под воды показалась чья-то спина. Зрители с напряжением следили за фильмом, забыв о своих шуточках. Дело пахло хорошей дракой.

Обладатель плавника приблизился к причалу метров на сто и стал подниматься из воды. На берег вышел монстр величиной с небоскрёб, раздавив сразу несколько машин. Классическая Годзилла дышала бы ему в пупок. Сам он был безобразен до отвращения – голова напоминала акулу. Такая же вытянутая и с клиновидными зубами в несколько рядов, размером с человека. Маленькие злобные глазки смотрели из-под хитинового нароста. Дальше вниз тело становилось похожим на рака или креветку, но с большими клешнями, коих имелось четыре. Кайдзю шёл на лапах крокодила, помогая себе мощным хвостом. Весь он был покрыт зелёным хитиновым панцирем, конечно же почти непробиваемым.

Монстр вышел на набережную, издав рык, от которого посыпались стёкла из окон. Раскидывая клешнями машины и автобусы, он пошёл вдоль набережной. Голова его была выше многих строений, и издалека казалось, что над домами плывёт жуткая пасть предвестника апокалипсиса. За несколько минут он прошёл больше двух километров, с его пути разбегались в стороны заражённые. Один матёрый элитник замешкался, так как давно не видел врагов, способных причинить ему неудобства, и пожалел. Кайдзю схватил его клешнёй, помог ей второй, затем поднёс к пасти и смачно откусил элитнику голову. Прожевав её, он покончил с грозой заражённых, как с хот-догом. Дальше камера перестала за ним следить, сделала круг и ушла в другой район.

– Снято пятьдесят три года назад. Тогда у меня работал портал, расположенный вблизи кластера Токио. Съёмку вёл дрон. Этот кайдзю относится к малым. Его рост шестьдесят три метра, вес около семисот пятидесяти тонн. Опасен челюстями и клешнями. Также активно работает лапами и хвостом. Позже его пытались убить нолды, но все остались там, на пристани. Запись не сохранилась. Если сравнивать вашу запись битвы с драконом-скреббером, то кайдзю сильнее и живучее, что позволяет тоже идентифицировать его как скреббера. Предполагаю наличие в нём белого жемчуга. Откуда появляются кайдзю, неизвестно. Данный вид получил название кайдзю-Эви.

Экран погас. Люди некоторое время молчали. Затем вопросы посыпались как из пулемёта. РА отвечала почти на все, что никакой информации нет. Но на один, наиболее насущный, она высказала свои предположения.

– Чем его можно убить? Не кидать же в него атомную бомбу… – Рекс задумчиво барабанил по столу пальцами.

– На такой случай, заместитель Рекс, у меня есть вооружение для спецопераций, – менторским тоном сообщила РА.

– Звучит возбуждающе, – обрадовался Рекс.

Глава 4. Ментат

– Проходи, садись. Живчик? Кофе? Чай? – Череп указал на стул по другую от себя сторону стола. РА выделила трём ментатам помещения для работы, больше подходящие для допросов, чем для задушевной беседы. Можно бы, конечно, расположиться в апартаментах с джакузи, но клиент должен находиться в напряжении. Камеры, специально стоящие на штативах напротив испытуемого, были лишь для того, чтобы нервировать кандидата, а не записывать. Если бы кто-нибудь задумался, откуда у людей, позавчера потерявших всё, столько флешек для записи тысячи допросов, то наверняка понял бы, зачем она стоит и светит красным огонёчком.

– Имя или прозвище? – Череп взял чистый бланк и заодно распечатку ритмов мозга, чтобы сверить со своей меткой.

– Смит, – ответил нервный паренёк лет двадцати.

– Агент Смит? – пошутил Череп.

– А? Что? Нет, ничей я не агент. Вы меня с кем-то путаете.

– Возможно. Вы не работали на Шерхана?

– На какого такого Шерхана?

– Мура.

– Ты чего гонишь, дядя? Чтобы я на муров работал…

– Любите животных?

– Да, собак.

– Сколько лет вашей сестре?

– У меня нет сестры, и никогда не было. А почему вы не подключаете свои провода? В Вавилоне Гриб всегда включал детектор лжи.

– Я могу так. По вай-фаю работаю, – не моргнув глазом, сказал Череп. – Как вы оказались в Вавилоне и когда?

– Два года назад. Меня нашли в городе после того, как там все начали обращаться в зомбаков.

– Кто может это подтвердить?

– Да хотя бы Горец. Он меня и нашёл.

– Не врёт, – шепнула на ухо Черепу РА. Тот кивнул ей в ответ, соглашаясь.

– Что умеешь делать?

– Механик я.

– Понятно. Вторая категория. Тебя проводят. Найди Михалыча. Вот тебе бусинка – это рация. Свободен. Следующий.

Парень облегчённо вздохнул и быстро исчез в коридоре. Следующей вошла молодая женщина.

– Проходи, садись. Живчик? Кофе? Чай?

– Живчика, пожалуй.

Девушка была симпатичной. Закинув ногу на ногу, она взяла предложенный стакан.

– Имя?

– Мэрилин.

– Когда попала в Улей?

– Год назад. Спасли чудом. За мной гнались страшные мужики без штанов. Не то чтобы я боюсь, но их было столько! И, мне кажется, они были немного неживые. Это я потом уже узнала, что они зомби.

– Дар открылся? Жемчуг принимала? Что умеешь делать?

– Дар так себе, только не смейтесь. Воду греть могу. Подношу ладонь к кружке, и она закипает. Показать?

– Не надо.

– Жемчуг?

– Да откуда в жопе алмазы? Кто мне даст? Горох и спораны. Чёрную жемчужину однажды видела у человека. В Вавилоне работала в столовой. Ну ещё в «весёлом доме» подрабатывала. Знаете, куда ходят уставшие рейдеры? Иногда выезжала за город. Элиту, кроме вашей, в глаза не видела.

– И хорошо, что не видела. Когда сменила пол?

– Какой пол? Ну и вопросики у вас, ментатов. Обхохочешься.

– Кто такие нолды?

– Инопланетяне какие-то. Не знаю.

– Муров видела?

– Ага. На арене.

– Не врёт, – прошептала РА.

– Понятно. Посудомойки нам не нужны. С твоим даром попробуешь себя в госпитале. Найди Надю. Вот тебе рация, прилепи за ухом. Третья категория. Следующий.

В комнату вошёл субтильный мужичок среднего роста. Сел на краешек стула и доверчиво глянул на Черепа.

– Живчик? Кофе? Чай? – Мужик помотал головой, отказываясь. – Прозвище? Кто крёстный?

– Ефим. Крестил Филин из Спокойного, – сказал он, глядя в пол.

– Голову поднимите и смотрите в камеру. Какой Филин, там их два! Большой такой или старый?

– Большой, – закивал головой мужичонка. – Три года назад.

– Ты гомосексуалист? – Череп буквально сверлил взглядом Ефима.

– Ты чего, падла! – Мужичонка сразу скинул свою маскировку забитого человечка и выкатил глаза на ментата.

– В Спокойном нет никаких Филинов. Когда ты пришёл к нам от муров?

– Год… Блять, ты чего… – Ефим выплюнул в ладонь половинку лезвия от бритвы и прыгнул на Черепа, но был остановлен в полёте последним приобретённым даром, парализующим всё, что движется, упал на пол и затих. Череп быстро перевернул его и задрал рубаху. На месте, где муры обычно били свои наколки, зияла свежая рана.

«Значит, вчера сжёг себе кожу», – заключил Череп.