Василий Лазарев – И пришел Лесник! 26 (страница 8)

— Шлемазл! — смачно врезался в него Папаша Кац разбив себе нос. Следом из круглого туннеля выскочила улыбающаяся Соня с прозрачной трубкой во рту. Причём при падении она откусила её под самый корень. — Душа моя! Как ты могла?

— Ты о чём? — язык у Сони заплетался.

— Как пить теперь? — расстроился Папаша Кац.

— Вот вы о чём думаете, — рассмеялся Шторм и достал нож. Не успел Изя ничего сказать, как он пырнул ножом саквояж и высоко подняв его над головой отправил живительную струю себе в рот. Папаша Кац, подпрыгивая, пытался перехватить саквояж, но не дотягивался.

— Отдай! Дай мне хоть немного! Шторм! — ныл Изя, прыгая вокруг гиганта. — Ну не будь же ты таким гондоном!

— На, там ещё много, — наконец Шторм вернул ему дырявый саквояж. Соня уже ничего не хотела и устраивалась в костях на ночлег громко зевая.

— Ага, как же! Высосал всё, гад! — Папаша Кац осторожно присел в кости и вылил остатки себе в рот.

— А вы чего, спать собрались? — удивился Шторм. — Между прочим мы в самом логове Белой Королевы, вы не боитесь не проснуться? Или, наоборот, проснуться с личинкой в животе и прибитым к стене?

— Да, да. Соня, душа моя, вставай. Сонечка, повсюду враги. Потом поспишь! Аллё, бля! Детка! — знахарь сильно встряхнул за плечи свою возлюбленную и несколько раз ударил её ладошкой по щекам. Она приоткрыла глаза и не смогла разглядеть кто перед ней, но на всякий случай пообещала.

— Башку отобью, Пингвин. Сдёрнул отсюда, огрызок!

— Сонечка, это я, твой зайчик. Вот уж не думал, что тебя так накроет. Пингвина давно нет! Очнись.

— Не зайчик ты, — шатаясь резюмировал Шторм и медленно сползая на пол. — Отравитель ты, даже я, еле стою на ногах.

— Шлемазл, мог бы и спросить сколько можно пить. Ну вот двое в отключке, сейчас Смотритель придёт, что я буду делать?

— Нальёшь ему! — с этими словами детина больше двух метров ростом рухнул в кости и захрапел.

— Чёрт! Бляшечки-мушечки, что же делать? — Папаша Кац пробежался по хрустевшим под его ногами костям и оказался рядом с круглым туннелем. Осторожно выглянув в проход, он никого не увидел и шумно выдохнул. — Ну поспите немного, я вас позже разбужу.

Изя обвёл взглядом камеру с костями и остановился на бочке. Что если её затолкать в туннель? Ведь она не даст незаметно подобраться по туннелю ксеноморфам. Эти глупые твари обязательно проткнут её когтями и тут же сдохнут! Отличный вариант, вот только следом за ним сдохнут и они сами. Но почему мы не взяли противогазы, чуть не плача подумал Папаша Кац. Ах, как бы сейчас пригодились им чудесные костюмчики от РА! Папаша Кац с кряхтением поднялся и проковылял к бочке. Вроде небольшая, но она оказалась жутко тяжёлая. Папаша Кац попытался её поднять, но почти сразу отбросил это занятие. Всего, чего он добился, так это растоптал несколько скелетов, хаотично раскиданных вокруг бочки. Тогда он попробовал её толкать, из этого также ничего не вышло. Она не хотела сдвигаться с места, мешали груды костей. Папаша Кац начал ругаться уже в голос обзывая несчастный пластиковый резервуар последними еврейскими словами. Это также не принесло ему гешефта и тогда знахарь загрустил. В итоге он сел на бочку и его сморила усталость.

Изи снилось что он есть древний богатырь Микула Селянович, таскавший в котомке всю тяжесть земную. Единственное, что его выдавало, так это развевающиеся на ветру пейсы. Это уже шло в разрез с древней легендой и повстречавший его Святогор сначала долго ржал над ним и чуть не лопнул от смеха. Затем отвесил ему такую смачную оплеуху, что новоявленный богатырь отлетел в противоположную стенку очень больно ударившись головой о камень. Папаша Кац с трудом разлепил глаза и понял, что его по-настоящему нокаутировали, причём сделал это Шторм. Он стоял перед круглым туннелем и кого-то избивал с редкостным энтузиазмом и старательностью. Из туннеля доносилось мычание, но жертва была скрыта от знахаря широкой спиной богатыря. Рядом спокойно стояла Соня и ждала своей очереди доступа к телу. Папаша Кац с трудом протёр глаза и разглядел наконец, что Шторм сделал отбивную из ксеноформа.

Глава 5

Белая пирамида

— Очнулся? — Шторм под своим даром кристаллической брони добил ксеноморфа пытавшегося пролезть к ним в камеру по круглому туннелю. — Ты уж извини Изя, не рассчитал!

— Ничего, ничего, я всё-таки в какой-то степени знахарь. Со мной всё в порядке, — прошамкал Папаша Кац вправляя назад нижнюю челюсть.

— Скажи спасибо Соне, это она вовремя проснулась, иначе он бы нас спящих порезал, — Шторм вытащил из круглого туннеля бесформенную тушу за хвост. — Пришлось бить руками, не хотел, понимаешь, в кислоте раствориться.

— Сонечка, душа моя, а ты как? — хрустя человеческими костями под ногами, Изя бросился к девушке.

— Со мной всё нормас, старичок. Вот только… — она показала ему правую руку кисть, которая наполовину была разъедена кислотой. — Болит чего-то. Полечи, а?

— Ой! Горе то какое! Сейчас, — Папаша Кац открыл саквояж и быстро помазал ей руку мазью. — Сейчас всё пройдёт, потерпи немного.

— Та самая? — спросила девушка, кивая на знакомую баночку. Именно эта мазь когда-то привела ей в порядок лицо.

— Остатки от скреббера. Полчаса и будешь как новенькая. Давай, забинтую руку, — Изя ловко обработал рану. — Как же это ты?

— Очень просто. Я слышу сквозь сон, что кто-то шипит в туннеле. Сама удивляюсь, как проснулась. Просто с ног сбила твоя штука. Нельзя, зайчик такое пойло с собой на дело брать.

— Это экспериментальное, скажем так с галлюциногенным эффектом. И пить его надо не более двух глотков в час, а вы что наделали? Ну так что дальше? — Папаша Кац закончил бинтовать и осмотрел ещё раз руку Сони. — Вот теперь полчасика подожди, и лапка будет как новая.

— Дальше? Открыла глаза и вижу картину. Шторм храпит, ноги забросил на груду костей, голова вниз свисает. Картина не для слабонервных, наверное, Смотритель услышал его храп и решил посмотреть кому здесь так весело. Ты вообще на бочке с «зарином» лежишь и трогаешь себя над ушами во сне. Смотритель морду свою просунул в камеру и скалится.

— А то! Как удачно зашёл! — кивнул Шторм.

— Потом меня увидел, а я его. Присела в костях и думаю, что делать. Смотритель на меня бросился, я на автомате ему и пробила встречный. Неудачно. Не думала я, что он такой картонный окажется, пробила ему черепушку рукой. Он визжать начал, я тоже. Здесь уже Шторм очнулся и давай его утюжить, а у меня во! — Соня подняла руку. — Знала бы, что они такие тряпочные, я бы его ладошками забила!

— Так уж и ладошками, — восхитился Шторм.

— Хочешь попробовать? Я таких, как ты с одного удара ломаю. Дар! — подмигнула ему хрупкая девушка.

— Если я броню включу… — нахмурился Шторм.

— Успеть ещё надо. Я быстрая, ты как бы остынь, мальчик. Я в Улье уже третий десяток лет живу, вкуриваешь? — звонко рассмеялась Соня.

— Может хватит мериться дарами? Пора валить отсюда, — Изя Кац осторожно выглянул в трубу. — Пока его друзья не пришли.

— А там куда? — спросила Соня.

— Разберёмся. Шторм, твой дар когда откатится?

— Минут через пятнадцать, — прогудел гигант. — Поползли!

Он встал на четвереньки и пополз по трубе не в силах выпрямиться. Соня и Изя смогли идти за ним пригибая голову. Шторм толкал впереди себя бочку и пыхтел. Таким образом они выползли в большой коридор, там уже гигант смог встать и расправить плечи.

— Вот же козлина этот Рат, наверняка его работа с плитой, — отряхиваясь сказала Соня.

— Это мы идиоты! Надо было его самого заставить тащить ранец вниз, — добавил Папаша Кац. — Кац знал, что нас кинут. Однозначно! Кац всегда чувствует!

— Чего молчал? — прогудел Шторм.

— А что толку, — философски ответил знахарь, ковыряя в дырке саквояжа. — Кто меня, когда слушал. Наши, наверное, также двигаются, значит где-то впереди есть вертикальные лестницы.

— Возможно, здесь неплохо в экзоскелете прогуляться, — заметила Соня. — Как так получилось, что мы совсем без оружия здесь оказались?

— Послушали этих идиотов яутжа. Смотрителей, мол, больше нет. Королева одна рыдает без своих тараканчиков. Бла-бла-бла. Уши развесили как лохи последние, — бурчал Шторм неся на плече бочку. — Негритосы поди уже вылупились и сейчас зубами щёлкают. А мы как дураки прямо к ним прёмся.

— Чего уж страдать, Шторм. Поздно чухнулся, — махнула рукой Соня.

— Я вам сразу говорю, на консерву не дамся! Разобью бочку и ебись оно всё северным сиянием! — вскричал Шторм делая следующий шаг в пустоту крепко обхватив бочку с «зарином». — Блядская ловушка…

— Да что же такое, — пол встал на дыбы и все трое покатились в очередную камеру как с горки. Через секунду они оказались в комнате по размерам, напоминающим товарный вагон. Все стены были густо исписаны иероглифами, точнее они проступали на стенах как будто наклеены или вырезанные из общего массива. Кроме них на стенах красовались запечатлённые моменты охоты ксеноморфов на различных существ. Был здесь и человек, точнее его позвоночник и голый череп в качестве трофея.

— Ну и дрянь, — Соня дёрнула плечами. — Мерзость какая-то. Как здесь яутжа жили? У них на самом деле с мозгами беда. Ещё питомцев себе наделали, долбонавты.

— Блевотина, — поддакнул Шторм и осторожно поставил бочку на пол. — И что дальше?

— Сейчас ответят, как же. Жди больше, — Папаша Кац пребывал в ужасном настроении. Голова болела, фляги конфискованы и к тому же оказался запертым с этим горластым крикуном в одном контейнере. Соня словно читая его мысли достала флягу с живчиком и вложила в лапку своему зайчику.