Василий Лазарев – И пришел Лесник! 24 (страница 49)

Впереди раздался устрашающий рык и медляки начали расползаться в стороны. На нас сметая ларьки с очками, бижутерией и прочими девайсами нёсся топтун! Уже? Когда успел прибежать. То, что он не из местных было понятно. Знатная зверюга, ощущающая себя королём, неслась, гордо задрав свою отвратительную башку щёлкая костяными пятками. Стоило ему только увидеть Пенелопу, как он поджал хвост или что там у него висело и с визгом пробив витрину с розовыми игрушками скрылся из виду.

— Видали? — крикнула раскрасневшаяся Пенелопа. — Я Богиня!

— Ох и натерпимся мы с ней. Хорошо хоть успел стерилизовать, — вздохнул папаша Кац.

— Изя, она на нас не бросится? — покосилась на Пенелопу Соня.

— И не один раз, но Изя Кац знает своё дело. Она даже натравить на нас никого не сможет. Фирма веников не вяжет, если и вяжет, то фирменные, — авторитетно заявил знахарь. — Видела бы ты, что Иштар творила! Сорок тысяч человек укокошила за раз!

— Жуть какая, — побледнела Рейко. — И где она сейчас?

— Я же говорил, сожрали её.

— Хватит трындеть. Приехали! Папаша Кац, ты таскаешь воду. Соня с Рейко ищут одежду на всех. Мы с Лианой и Ракетой собираем еду, — сказал я, вылезая из кабины.

— А она? — кивнула на Пенелопу Рейко.

— Пусть пока забавляется и отгоняет отсюда всех. Поехали!

Я взял на себя наиболее трудную задачу. Лиана же никогда ничего не забывала вплоть до соли и перца. Салфеток и пластиковых тарелок. Она показывала, что брать, а я загружался и вёз в наш броневик, больше подходивший размерами на автобус. Папаша Кац таскал бутыли с водой складывая их у багажной двери. Почётная обязанность равномерно распределить вес по салону делегировалась мне. В какой-то момент между Боржоми и Святым Источником я потерял из виду знахаря, но так как шума не было не обратил на это внимание. Залип, наверное, где-то в своей манере и жрёт за обе щёки. В крайний раз он почти с ногами залез в холодильник с двумя батонами белого хлеба и пачкой масла с одной стороны и с несколькими килограммовыми банками с чёрной икрой с другой. Изя знал толк в еде и на мелочи не разменивался, запивая всё это устрицами и белым вином.

Сам же знахарь действовал именно так как я и предполагал. Увидав стену из банок консервированного Камчатского краба, он осторожно подкрался к ней с ножом и грубо вскрыл первую банку. С собой у него были четыре бутылки тёмного Баварского. Вечер задался, и Изя решил слегка отдохнуть. Зная Соню, что та пока всё не перемеряет, не вылезет из магазина. Тем более без него вообще никуда не уедут. Он и так почти сто литров воды перетаскал. Хватит им теперь до самого центра. Хрустя крабами и запивая пивом, он не заметил, как у него за спиной метнулась хищная тень. Тень тоже не заметила бутылки пива под лапой и раздавила её. Папаша Кац застыл с открытым ртом и крабом, наколотым на остриё ножа. Раздалось недовольное ворчание, и стена из консервированного краба рухнула, явив перед знахарем рубера!

Это конец, подумал папаша Кац. Как же обидно! Они будут пить Боржоми, который он притащил и отпускать сальные шуточки, а он тем временем медленно перевариваться в желудке у трёхметрового рубера. Папаша Кац нервно сглотнул и поднял руки вверх. Тут же попробовав притвориться пальмой в изобилии встречающихся в магазине. Правда все они были пластмассовые, а от папаши Каца наоборот очень аппетитно пахло. Рубер разглядел его и расслабился. Скорее всего он раньше был человеком. Соорудив на своей хитиновой роже подобие улыбки и игриво сверкая клыками он сделал шаг вперёд. Изю Каца пригвоздило к полу, он даже дышать через раз от шока мог, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Второй шаг и рубер почти рядом. Папаша Кац подумал, что неплохо бы упасть в обморок, чтобы не видеть дальнейшее. Нет, перед этим он всё же попытался сопротивляться и хотел сварить руберу мозги, но ничего из этой затеи не получилось, по причине отсутствия искомого вещества.

Рубер сделал третий шаг и последний зависнув над поседевшим знахарем. Изя Кац сидел седой как лунь и бледный как жопа старой секретарши. Пробормотав что-то, он закрыл глаза, но по причине любознательности всё же приоткрыл правый. Рубер жутко воняя медленно склонился на ним. Его с позволения сказать нос напоминал перезревший баклажан, обляпанный хитином. Он хищно шевелился, плотоядно обнюхивая руки папаши Каца и тут произошло немыслимое. Рубер присел на жопу и завизжал, задрав лапы в позе покорности. Да так громко завизжал, что это услышали мы с Лианой и кинулись на шум. Папаша Кац также бы охотно составил ему кампания, но не мог пошевелить языком словно парализованный от ужаса. Рубер присел на корточки и наклонив голову до самого полу попятился назад, издавая плаксивые звуки. Он бы так и свалил, если я бы его не приморозил к полу. На меня смотрел оскалившийся рубер с лапами, поднятыми на уровень морды. Мне показалось что он испугался знахаря и защищается от него. Впрочем, неудивительно, из-за проделок папаши Каца мне иногда также хочется присесть.

— Изя, ты что с животным сделал? — строго спросила Лиана, появившись с автоматом наперевес. — Ох, бля! Жень, да он поседел!

— Ух ты! — обомлел я. — Правда. Изя, вы чем здесь занимались?

— Я вот, — он показал на три пустых банки и одну бутылку пива. — А он подкрался.

— Изя! На час тебе нельзя одного оставить! — рядом возникла Соня телепортировавшись. Мы еле удержали её от удара по руберу. Она ахнула, увидев Изю и достала зеркальце. — Смотри, до чего ты себя довёл, алкаш!

— Ууу… — только и сказал знахарь.

— Ты лучше ответь почему он тебя не сожрал под крабов? — спросила Лиана.

— Не знаю. Он уже собирался, но, когда обнюхал меня, завизжал! — вымолвил папаша Кац.

— Ты нижнее бельё давно менял? — тихо спросила Соня, но мы всё слышали с Лианой. Она как стояла, так и осела от смеха в своей манере.

— Дуры! — покраснел папаша Кац. — Он руки нюхал, а не то, что вы обычно нюхаете!

— И чего же он там унюхал? — Соня несколько раз быстро втянула воздух. — Крабами и пивом пахнет.

— Нет, вряд ли ты узнаешь, что именно привело его в такое состояние. Чтобы рубер пива испугался. И пусть он крабов рукам брал, а не ножом, также не страшно.

— Тогда что? — Лиана перевела дух. — Я знаю! Тихоня! Нас пометил скреббер!

— Интересная мысль, — согласился знахарь. — Мы что же теперь, неуязвимы?

— Вряд ли надолго, но я руки пока мыть не буду. Во всяком случае, пока из Вавилона не свалим, — сказала Соня обнюхивая их.

— Думаешь, там дальше все такие обаяшки? — усмехнулась Лиана. — Там такие рожи… ой! Жень, ты погляди, что творится!

Рубер начал оттаивать. Громко, чпокнув об кафельный пол у рубера отвалился баклажан служащий ему носом. Затем он и сам начал понемногу исчезать из нашей реальности. После носа отвалились кисти лап с когтями. Рубер не мог пошевелиться и только его глаза выдавали какую он испытывал сейчас боль, несмотря на его огромный болевой порог. За кистями последовали лапы целиком. Плоть капала на пол оголяя кости, а затем они крошились в порошок. Оставались только какие-то светлые нити, как потом подсказал папаша Кац, нервы. Таким образом от рубера ничего не осталось за полчаса. Помнится у Наташи подобный процесс занимал пару часов.

— Поздравляшки, Женя. Ты получил то, что так хотел. Не заморозь меня только в самый интересный момент, — поцеловала меня Лиана.

Глава 28

Вычислитель

— Отпускай их, поехали, — крикнул я Пенелопе, по-прежнему стоявшей на крыше броневика и что-то рассказывающей усевшимся по всему коридору медляков. Они сидели рядами и делали вид, что понимают нимфу. Изредка любя кусая своих соседей.

— Жень, это просто кайф! Они все мне как дети! — с пылающими глазами сообщила Пенелопа.

— Не советовал бы тебе особенно увлекаться и начать развивать дар с гораздо меньших аудиторий, — проскрипел седой папаша Кац.

— Почему? — спросила нимфа, спустившись через люк в броневик. Так как их «мамочка» была рядом, медляки пока не прыгали друг на друга и на броневик.

— Ты хоть и ухватила Бога за бороду, но без должной подготовки твой дар может дать осечку. Он же у тебя ведь «круглосуточный». Только опытные и сильные нимфы научившиеся распределять силы могут себе позволить водить за собой такую толпу. В противном случае они просто тебя сожрут! — папаша Кац многозначительно поднял указательный палец. Он, конечно, немного лукавил. Даже после белой жемчужины нимфа вытворяла, что хотела, а уже если речь шла о радужной, то здесь её превосходство считалось безоговорочным. Но я поддержал Изю, неофиты весьма сильно увлекаются и затем создают проблему другим. Пусть работает не спеша. Что касается сил, то откуда ей знать? Это может ей сказать только другая нимфа, а они, как правило, не очень любят друг друга. Пример тому Галатея и Иштар. Из этих двоих мне не хватало только их попугая, но он где-то сгинул.

— Чего сразу не предупредил, чёрт косматый! — запоздало испугалась Пенелопа. Она, конечно, поймёт позже, но сделать нам ничего не сможет. Нам же просто надоело это сборище засранцев, жалко, что закончились психокинетические гранаты, так бы устроили им Новый год! Как же я ненавижу этот праздник. Мало того что к нему начинают готовиться за месяц. Весь последний день в году приходилось помогать готовить матери. Затем собирался весь барак и к «проводам» старого года многие уже лежали под длинным дощатым столом, накрытым клеёнкой. Затем по репродуктору били куранты, и все сходили с ума буквально заливая самогон в себя. Вот праздника ещё нет, пробило полночь, и он уже прошёл. Гнусное зрелище, а потом надо собрать все грязные тарелки и оттащить их в бак на кухню, где бабка будет костерить всех алкашей разными словами полоская их до самого утра. Позже ночные пьянки интересовали меня всё больше, но гораздо менее пафосные и затратные. Сейчас я же с сожалением думал, что была бы у меня тогда такая граната! Эх, поплясали бы они у меня!