Василий Лазарев – И пришел Лесник! 20 (страница 53)

— Прощай, Нью-Йорк! Здравствуй, Вавилон! — папаша Кац картинно помахал ручкой. — А я всё ждал, когда мы раскатаем американцев вот до такого состояния. Не довелось увидеть на Земле, хоть здесь порадуюсь за них. По мне они такие же говнюки, как и серые.

— Заметь, стаб вместе с серыми, — поддакнула Вера. — И как она решилась на такой поступок. Жень, ты часом не знаешь?

— Астра хотела стать человеком, как все. Но в итоге она стала лучше человека. Она пожертвовала собой, что сможет далеко не каждый. Она своим поступком доказала всем, что человек, это не плоть и кости, и даже не литон, а то неуловимое, что называется душой. И как следствие того её поступок.

— На этот раз эта скотина уж точно окочурилась? — спросила меня Ирка.

— Скорее всего, да нет, точно сдох. Ты же о Саше Тёмном спросила? — ответила за меня Лиана.

— О нём, болезном. Может так и должно было случиться? Всё же мне жаль Астру, — вздохнула Ирка.

— Вот и наш бывший дом, — Вера поджала губу провожая проплывающие под нами разрушенные шесть башен стаба. Впереди нас ждал пылающий ядерным огнём котлован так и недостроенной крепости, а дальше Склад и путь домой.

— Скоро я покажу тебе твой новый дом на берегу океана, крошка, — попытался подлизаться к Вере папаша Кац. — Между прочим мы считаемся в Вавилоне почётными гражданами, а это даёт многочисленные преимущества перед остальными. — Похвастался папаша Кац. — И вы, разумеется, тоже.

— Это будет твоя последняя попытка, академик, — холодно разрешила Вера. — Не облажайся.

— Горец нам обязан целый квартал подарить за наш героический анабасис, — подыграла ему Лиана. — Но мы тоже не в накладе. Шесть белых и одна золотая жемчужина!

— Ты ещё не потеряла их, милая? — елейным голоском спросил я.

— Нет, милый. Жень, скажи, я лучшая? — нагло ухмыляясь спросила Лиана.

— Да, вместе с Иркой, — дипломатично ответил я и заметил над Складами что-то интересное в атмосфере. — Что это там впереди?

— Хочешь отвертеться от разговора? — не глядя на экран усмехнулась Лиана. — Не выйдет, безотказный ты наш!

— Я серьёзно! «Скат» не слушается рулей, — что-то в моём голосе напугало их. Игривое настроение мгновенно исчезло, лица вытянулись, разглядывая внезапно возникшее северное сияние прямо по курсу.

— Ёбушки- воробушки, перезагрузка начинается, — икнул папаша Кац. — До неё же ещё пять дней.

— Женя, сворачивай! — завизжала Ирка. Я ожесточённо дёргал джойстик как пенсионер свой старый хрен заставляя того работать, но всё было тщетно! «Скат» полностью игнорировал мои усилия. Передо мной возник товарищ Камо, почему-то со сложенными на груди руками и закрытыми глазами на умиротворённом лице. Сука и этот туда же! В порыве ярости я оторвал джойстик и тупо уставился на него держа в руках. Приехали.

— Охуенски! — поздравила меня Лиана, залившись неудержимым смехом. — Женя, ты лучший!

— Надо что-то делать, — балансируя на грани истерики молвила Вера. — Что?

— Всё сделали уже… — нервно хохотнула Ирка. Папаша Кац философски потёр подбородок.

— Предлагаю отметить окончание путешествия золотой жемчужиной, — проскрипел он. В его руках оказалась бутылка коньяка и большая чашка, из которой он всегда пил кофе.

— Как? — я выкинул подальше обломок джойстика. — Делаю из говна какого-то, даже повернуть толком нельзя.

— Разбавим золотую жемчужину в кружке и пустим по кругу, — предложил двусмысленно папаша Кац.

— Кружку, я надеюсь? — уточнила Лиана.

— Сейчас было смешно, давай жемчужину, — Изя подставил кружку к Лиане и начал выливать в неё коньяк. Рыжая взглянула на меня, я кивнул. Не знаю, чем это может помочь, но в предложение папаши Каца было рациональное зерно. Не пропадать же ей, так хоть будет чего вспомнить. Лиана развязала бархатный мешочек, висевший у неё на груди, и вытряхнула оттуда золотую жемчужину. Перекрестив её, она кинула золотой перламутровый грецкий орех в чашку Кацу. Эффект оказался поразительным! Она тут же забурлила как таблетка от похмелья и практически растворилась буквально за несколько секунд. Пузырьки вскоре исчезли, а коньяк из коричневого стал золотым с разводами серебряного перламутра.

«Скат» неумолимо сносило в кластер Склад, по периметру которого разгоралось невиданное доселе северное сияние, играя, всей палитрой красок. Ко всему прочему к нему прибавился низкий гул. Какая-то совсем странная перезагрузка. «Скат» пронзил завесу, и мы оказались внутри кластера приготовившегося умирать и снова возродиться. Папаша Кац сделал большой глоток из кружки и на мгновение покрылся позолотой как древняя статуя. Знахарь протянул мне кружку. Я не заставил себя ждать и также отхлебнул. Ну что сказать, я ощутил себя закипевшим чайником. Сам я не видел, но судя по их лицам, у меня ударил пар из ушей и ноздрей. Следующей была Лиана. Она ни капли не колеблясь сделал большой глоток. В этот момент кластер утонул под бесконечными массами воды, хлынувшими с небес. Сверкнула первая молния, кисляка мы не почувствовали только благодаря тому, что сидели внутри корабля. Лиана преобразилась как древнегреческая богиня и сверкала золотом, навсегда засев в моей памяти. То же самое произошло и с Иркой. Вера вдобавок покрылась перламутровым налётом. Чашка из её рук вывалилась на пол уже пустая. В корпус «Ската» ударила молния от чего наши волосы встали дыбом, и мы погрузились в абсолютную темноту. Все приборы разом отказали. Единственное, что мы почувствовали, как падаем с большой высоты. Я схватил в темноте за руку Лиану и закрыл глаза считая мгновения до столкновения с землёй.

Осталось совсем немного, Астра, подумал я. Наконец-то мой путь подошёл к концу. Скоро встретимся. Я досчитал до ста, так и не дождавшись удара об землю и осторожно приоткрыл глаза. Где мы и что мы, трудно было понять, не один прибор не работал. Экраны оставались чёрными, иллюминаторов на корабле и в помине не было. Но мы определённо пока летели. Нас качало, подбрасывало и крутило вокруг собственной оси. Папашу Каца тошнило, Вера сидела бледная будто из мрамора. Лиана подмигнула мне скосив глаза на мою руку. Оказывается, в темноте я вцепился в руку папаши Каца. Ирка достала выбитый в суматохе зуб и бросила его на пол.

В этот момент мы коснулись поверхности. Нас подбросило в креслах и только благодаря тому, что мы пристегнулись, наши головы не пробили потолок. «Скат» подпрыгнул и замедлил ход. В течение трёх минут мы совершили несколько прыжков и наконец со скрежетом и скрипом остановились. Пропали все звуки и наступила полнейшая тишина. Я отстегнулся и встал, не веря своему спасению.

— Изя, ты у нас самый умный. Мы, что смогли пережить перезагрузку? — с трудом выговаривая слова спросил я обезумевшего академика.

— Таки не знаю. Вроде, — он пошевелил пальцами проверяя свои руки.

— Надо выбираться, — отстёгиваясь сказала Лиана, — мало ли какие ещё повреждения получил «Скат» при посадке. Вдруг он сейчас взорвётся?

— Я не думаю, но… — проскрипел папаша Кац, но тем не менее отстегнулся быстрее всех и направился в хвост корабля. Внешники предусмотрели подобную ситуацию и пандус имел механический рычаг для открывания, когда всё откажет. Лиана включила фонарь, и мы нашли его. Навалившись вдвоём с Верой нам удалось освободить из фиксаторов пандус, и он плавно пошёл вниз, но открылся всё-таки не до конца. Что-то снаружи мешало, пришлось выползать из корабля. Первым делом меня встретил сухой горячий ветер обдав густой пылью и мелкой каменной крошкой. Я кое-как выполз и оказался под пылающим солнцем, стоявшим в зените. По ощущениям на улице было не меньше тридцати пяти-сорока градусов. Врачи в таких случаях советуют надевать панамки. Я помог девушкам подавая по очереди свою руку. Последним из корабля ужом проскользнул знахарь, толкая впереди себя свой саквояж.

— Чудесный мир! — пробормотала Ирка. — Хотя бы с загаром проблем не будет.

— Да, самое время оголяться. Оружие есть у кого? — спросила Лиана осматривая свой арсенал.

— У меня пистолет и два ножа, — ощупал себя я.

— У меня в саквояже скальпель. Но я могу в случае чего вскипятить мозги одному гарантированно.

— Мои при мне, — похлопала себя по бёдрам Вера.

— Я вообще ничего не носила кроме пистолета, но он куда-то пропал, — развела руками Ирка. — В случае чего буду изображать василиска убивая взглядом.

— Ну да хватало и пистолетика, когда рядом с тобой Ктулху и поддержка на орбите, — вздохнул знахарь. — Все нормально себя чувствуют?

— Переломов нет. Растяжений, порезов тоже, — отчитался я за всех. — Меня другое беспокоит, почему мы до сих пор живы?

— А не должны? — наивно поинтересовалась Ирка.

— Вообще-то нет. Мы же влетели в перезагрузку, — напомнила ей Лиана и засмеялась. — Женя, более идиотского выражения лица я ещё не видела.

— У кого? — с нордическим спокойствием спросил я.

— У тебя, у кого же ещё. Когда ты уставился на отломанный рычаг. В общем, поздравляшки, друзья с мягкой посадкой. Высота десять тысяч метров, экипаж прощается с вами, — голосом стюардессы проворковала Лиана.

— Вода есть, академик? И потом, это совершенно не похоже на первую линию возле океана. Ты опять меня прокатил, хмырь? — Вера взяла у него из руки фляжку с водой.

— Кошечка, я и сам не понимаю, как мы сюда попали. Может следует переадресовать вопрос нашему пилоту? — если бы папаша Кац мог, то самое время было прижать уши как побитый пёс.