Василий Лазарев – И пришел Лесник! 17 (S-T-I-K-S) (страница 48)

Я совершенно забыл про близость черноты и бежал за своими, удивляясь чего это меня там мотает как говно в прорубе. Несколько слов в защиту папаши Каца, он умудрился дотронуться до каждого мимо пробежавшего придавая тому сил. Замыкали забег мы с Сиплым, подхватив под руки Изю, наше трио вырывалось из коварных лап черного кластера. А вот дальше нас ждал завал. Рукотворный, сделанный нами же, плотненький такой. Нас отделяло от спасения примерно метров пятнадцать породы. Скажете немного, соглашусь, когда под руками отбойный молоток. Я даже разглядел следы от царапок троллей, но и они не смогли взять гранит. В изнеможении я рухнул на камни и растянулся, раскинув руки.

— Конечная, подумал Штирлиц. Да, Жень? — рядом села Лиана.

— Та ваще, — еле ворочая языком ответил я. — Полежу немного. Придётся откапывать, хотим мы или этого или нет. Моя плазма сейчас подзарядится и начнём.

— Начальник, у нас есть дрын древнего или забыл? — весело сказал Сиплый.

— Кац предвидел подобный вариант! Молекулярный деструктор разберёт завал за полчаса! — Изя важно прошёлся мимо меня с фляжкой в руке.

Глава 27

Личная жизнь

— Как спалось? — Горец открыл глаза и увидел Иштар лежавшую рядом на боку. Она, не отрываясь смотрела на него.

— Великолепно, дорогой, — ответила Иштар и поцеловал его в щёку. Горец подвинулся к Иштар и обнял её за талию.

— Ты мне снилась! — прошептал он, уткнувшись в её волосы.

— Какой-то трэш? — ласково спросила Иштар.

— Нет, не очень. Мне снилось как ты выходишь из моря абсолютно голая. Море спокойное, над горизонтом встаёт солнце. Рассвет. Вдруг позади тебя из воды появляется голова Кайдзю. Затем он вылезает целиком, я кричу тебе, но ты меня не слышишь. Я бегу к тебе, но мои ноги увязают в песке по колено. С огромным трудом я переставляю их, но всё равно чувствую, что не успеваю к тебе. Ты улыбаешься, но вдруг понимаешь по моему лицу, что творится неладное и оборачиваешься! Кайдзю уже стоит на мелководье во весь рост и тянет к тебе свои кошмарные лапы. Ты в ужасе пытаешься бежать ко мне, я к тебе…

— Кто такой Кайдзю? — сглотнула ком в горле Иштар.

— Чудовище из океана, ростом порой достигает до ста метров ростом. Они лезут через пролом на дне из другого мира. Один такой я видел сам. В километре от берега.

— Ага, и что же дальше? Ты меня спас, мой герой?

— Чудовище бросается на тебя. Мне не хватило добежать до тебя каких-то десяти метров. Поднимает над землёй зажав в лапе, значит и разрывает пополам, — Горец перевёл дыхание.

— Вот это шикарное тело пополам? — она отбросила одеяло, и Горец остолбенел, заглядевшись на совершенную фигуру.

— Ага. И сожрал, — кивнул Горец чуть не плача.

— И это ты называешь «не очень трэш»? Хорошенький такой кошмар под утро, — выдохнула Иштар. — Я думала, что одна маньячка в этом городе. Лесника считать не будем. А ты знаешь, любимый, что тех, кого «поработила» нимфа снов не видят?

— Реально? — он и правда не знал, подумала она. Да и откуда ему знать?

— Угу, — кивнула Иштар.

— Так я не под «кодом» сейчас? — Горец зачем-то пощупал себя.

— Нет, алкаш. Ты свободен, — Иштар, конечно, немного лукавила, просто хотела испытать своего будущего мужа. Да, они стали любовниками почти сразу как остались вдвоём в комнате. Тянуло их друг к другу, понимаешь.

— Я могу идти? — Горец вскочил с кровати абсолютно голый и выглянул в окно. Прямо под ним в десяти метрах спокойно ходили люди и не подозревали кто живёт на втором этаже.

— Можешь, — ухмыльнулась Иштар. Далеко только? Но вслух сказала другое. — Может трусы всё же наденешь? Мэр без трусов, как-то не солидно, тогда ты точно не переизберёшься. Без вариантов.

— Ты так и отпустишь меня? — сейчас она его не держала. Иштар было интересно, сможет ли человек полюбить нимфу. Ради эксперимента она не держала его уже целые сутки, но Горец об этом не знал.

— Да. Иди, раз я тебя не интересую, — Иштар накрылась одеялом с головой. Но оставила маленькую незаметную дырочку, в которую она наблюдала за его коленкой. Колено дрогнуло и замерло.

— Нет, раз я могу уйти, то останусь. Пока, — Горец сел на краешек кровати.

— Вот видишь, я не врала, — Иштар высунулась из-под одеяла. — Ты правда лабал по кабакам в прошлой жизни?

— Было дело. У нас был свой маленький джаз-бэнд. У меня была вот такущая бас-гитара! — Горец раскинул руки показывая длину грифа у гитары.

— Бухал сильно?

— Да всё было. Мы музыканты народ выносливый, можем что угодно, — сознался Горец.

— А я вот почти не была в кабаках, — вспомнила Иштар. — Не успела. Да и было их всего два у нас в городе. Кто бы меня туда пустил в семнадцать лет.

— Расскажи о себе? — попросил Горец.

— Зачем тебе? Ты же собрался уходить? — надменно посмотрела на него девушка.

— Ну… может и останусь. Ненадолго, — улыбнулся Горец. — Я же как мэр должен выслушать человека. Мало ли у него, неё, то есть какие-то проблемы.

— А как же куча важных дел? Мэрия, стена, нолды? Как они все без тебя? — язвительно напомнила ему Иштар. — Неужели это всё можно отбросить и выслушать одну несчастную нимфу?

— Да ну их в жопу. У меня и так не было личной жизни, имею я право? — воскликнул Горец.

— Или тварь дрожащая? А как же Лора? У вас что, разве не было личной жизни?

— Лора. Была, почему нет. Она же моя секретарша и потом слово за слово, хреном по столу. Короче некогда мне было искать. Никого рядом, только одни старухи. И вот появилась она, я подумал, что этот вариант подходящий. Мы сошлись и жили…

— Пока она не упала, да? Какая жалость, — Иштар всплеснула руками. — Кому рассказать, не поверят. А это всё я подстроила, хотя ты уже и так знаешь.

— Отбила меня у соперницы? — рассмеялся Горец ни капельки, не переживая за Лору. Здесь уж Иштар пришлось постараться, оставив ему память, но отныне Горец не воспринимал Лору как близкого человека.

— Скорее ей отбили всё. Хватит о ней, — Иштар надоела тема про дохлых подружек.

— Да, лучше расскажи о себе, — повторил Горец.

— Без этого никак? — шмыгнула носом нимфа. — Я боюсь ты в окно выпрыгнешь в помешательстве. Ты хорошо подумал?

— Я многое видел…

— Неужели? А тебя имели сразу три мура? — простой вроде бы вопрос поставил Горца в тупик. Он замер, осмысливая услышанное. В Улье на каждом шагу человека поджидала смерть, он прикладывал все силы, чтобы в Вавилоне люди могли себя спокойно почувствовать, как когда-то на Земле. Без ежеминутной опасности быть сожранным, раздавленным, изнасилованным или просто убитым.

— Нет… — признался мэр Вавилона.

— Вот видишь, а говоришь всё. Ну ладно, расскажу. Хотя там и рассказывать то нечего. Сколько мне лет, по-твоему?

— Ммм… двадцать три? Четыре?

— Девять. Двадцать девять, малыш. Попала я сюда двенадцать лет назад. Ты ещё дома на горшке сидел наверное? — усмехнулась нимфа.

— Нет, уже в кабаках зависал, — возразил Горец.

— А я уже здесь отжигала. Ты не поверишь, но я попала сюда прямо со школьного выпускного вечера. За это время меня тоже спрашивали разные люди кто я, да откуда. Ну ты знаешь, засидятся за столом и в душу лезут. Я врала что в голову придёт, но тебе расскажу правду. Готов? Предупреждаю, будет больно.

— Это всё в прошлом, в настоящем мы с тобой сейчас в одной постели. Я ведь тоже не ангел.

— Нет, ты ангел. Но я вроде втрескалась в тебя. И ты первый, и надеюсь последний, кто услышит всю правду о нимфе Иштар.

— Заинтриговала, — Горец улёгся рядом и накрылся её одеялом прижавшись к горячему телу Иштар.

— Мужикам нравится трэш, ну держи тогда. Зовут меня Таня, это знает только Лесник и ты. Мне было семнадцать лет, когда я закончила школу. Всё случилось на выпускном балу. Я имею в виду переход в Улей. Ну и потеря девственности тоже. На Земле тогда шёл 1976-й год. Учителя строго следили за тем, чтобы мы не пили на выпускном. Но мальчишки всё-таки пронесли вино, а потом и водку. Мы пили из чайных чашек. И быстро пьянели. Потом начались танцы под старенький катушечный магнитофон. На третьем танце, кажется, меня пригласил историк.

Последнюю четверть я заметила, как наш историк постоянно облизывается и засматривается на меня. Ну знаешь эти чёрные платьица с белыми передниками на здоровых кобылах. Коротенькие такие? Попка моя уже еле помещалась под ним и так аппетитно торчала. А ещё белые гольфики и туфельки с каблуком. Однажды я решила его свести с ума и перед уроком сняла трусы. Как знала, что он меня вызовет в доске. Не помню уже что я отвечала, но мел, который я держала в руках «нечаянно» упал. Я нагнулась за ним, но всё видел только он, потому что сидел за столом возле доски. Для остальных я стояла боком. У него чуть инфаркт не случился!

И вот этот кобель отзывает меня в сторону, когда мы вышли в коридор покурить с мальчишками. Красный такой, пузатый. Зовёт знаками за собой в учительскую. Ну думаю, сказать что-то важное хочет перед выпуском. Заходим мы туда, он в дверную ручку швабру засунул и накинулся на меня без лишних слов. Я хотела закричать, но эта рожа вцепилась мне в рот и давай слюнявить. А сам своими ручищами шарит по мне. Не успела я опомниться, как он меня носом в стол упёр. Трусы треснули и дальше уже понятно, что произошло. В этот момент за окном небывалая гроза разразилась. Я такой ещё не видела. Молнии, ливень стеной, я даже забыла, что меня историк ебёт. А он в раж вошёл, рычит, пыхтит. Мне больно стало, я завизжала. Думаю попался, теперь тебя точно посадят, гавно пузатое! Но куда там, эта сволочь остановилась ненадолго, а затем вставил свой толстый хрен мне прямо в зад. Я ору, пытаюсь вырваться, а он только ржёт. Я от боли чуть с ума не сошла, но в нём килограмм сто двадцать, а я девочка-припевочка. Представь себе, когда такое с тобой происходит? — Горец в ужасе отполз подальше на кровати не переставая слушать.