Василий Лазарев – И пришел Лесник! 16 (S-T-I-K-S) (страница 40)

— Чем, господин барон? — участливо спросил Гюнтер, раздевая горе-завоевателя. Барон глянул вниз и вздохнул.

— Ах, брось. Он же вырастет… когда-нибудь, — с надеждой сказал Хайзенберг.

— Главное не нервничайте. Конечно вырастет, — пообещал Гюнтер.

— Смотри, Гюнтер. Никто не знает об этом моём недуге. Я сгною тебя в реакторе если кто узнает!

— Не волнуйтесь, господин барон. Гюнтер никому не скажет.

— Иди, — Хайзенберг залез в горячую ванну. — И принеси мне поесть прямо сюда.

Барон понемногу начал приходить в себя. Он лежал в горячей ванной с закрытыми глазами и размышлял. В его голове сумасшедшим вихрем пронёсся весь прошлый день. Воспоминания приводили его в трепет. В его распоряжении остался только батальон охраны, а это немногим больше четырёх ста человек. С таким количеством личного состава далеко не уедешь. Того гляди, эта коварная женщина соберёт своих мутантов и заявится прямо сюда. А он голенький! И без колб. Их она тоже украла. Последние штук двадцать он лично сложил в люльку мотоцикла, на котором отчалила восвояси эта ведьма! Сейчас она придёт в себя, почистит пёрышки и нагрянет сюда за окончательным расчётом. Барон открыл глаза от столь ужасной мысли. А ведь и правда, что ей стоит? Партизан, разбежавшихся по окрестным болотам, можно собрать ещё тысячи две. Да, вот это, пожалуй, будет фиаско. Что если я первый нанесу ей удар пока она ещё не оклемалась? Но чем? Батальоном? Колб в наличии нет, их зарядка займёт ещё неделю. За это время она сама трижды нападёт на меня, рассуждал барон. Надо что-то придумать иначе мне конец! Понюхать, мне нужно понюхать, вспомнил господин барон. Шайсе, эта потаскуха спёрла у него и табакерку! Наверное, распылила её содержимое, а коробочку забрала себе. Отличную серебряную немецкую табакерку! Стоп! Распылила! Ха-ха-ха! Вот и выход. Барон выскочил из ванной, и чуть не забыв одеть халат выбежал вон.

— Гюнтер! Гюнтер! Где ты шляешься, старый ты кусок говна, когда так нужен!

— Я здесь, господин барон, — раздалось в коридоре.

— Ага! Срочно командуй построение. Мы выходим через час! Марш возмездия! Я слышу плач Валькирий и зов Одина. Я ей устрою такую песнь нибелунгов, что она будет пресмыкаться и лизать мои ноги! Я сотру её в пыль! — барон с бешеными глазами размахивал руками и бегал по комнате пытаясь одеться. Гюнтер, не говоря ни слова с сожалением смотрел на барона. Хайзенберг похоже окончательно рехнулся, других предположений у Гюнтера не было. Через час барон Хайзенберг уже стоял на плацу и толкал речь своей элитной охране. А ещё через десять он подошёл с двумя сотнями солдат на километр к лагерю партизан. Разведка доложила, что периметр не охраняется и все партизаны собрались на плацу, лицезреть на массовую казнь. Барон Хайзенберг хищно улыбнулся, лучшего и придумать было нельзя. Все собрались в одном месте, Один наконец-то услышал его. Солдаты установили миномёты и зарядили их новыми зарядами. Барон уже давно работал над всякими смесями и порошками, но только вчера у него в голове сложился весь пазл. Концентрированная смесь урана и некоторых других ингредиентов давала возможность практически мгновенно сделать из иммунного человека атомита, не облучая его три дня возле реактора. Раньше он пробовал подобный фокус, но сам уран бывший в его распоряжении не давал такую возможность. Но вот этот новый… уж он то был ядрёным. Первым делом барон попробовал смесь на пленном партизане. Ему хватило сделать всего два вдоха, и он покрылся качественным зелёным налётом. Примерно такими же свежеиспечённые атомиты выходили из реактора, но только по прошествии трёх-четырёх дней. Невероятно! Сам Один послал мне эти бомбы, не переставал повторять барон Хайзенберг рассыпая готовую смесь по небольшим колбам. Эти мины обладали взрывателями с задержкой от пяти до тридцати секунд. Достаточно было правильно выставить таймер, и они взорвутся прямо над лагерем партизан. А дальше уже дело техники.

Так и произошло. Как только разведка донесла, что всё население партизанской базы выстроилось на плацу и наблюдает за экзекуцией, барон приказал привести в рабочее положение миномёты. Что-то подобное он и предполагал. Она вернётся злая как фурия и начнёт наказывать всех, кто попадётся под руку, а остальные должны были это видеть. А я им подкину подарок, смеясь про себя решил барон Хайзенберг. Солдатам хватило три минуты для подготовки залпа. Расстояние до плаца составляло не больше километра, траектория полёта и время полёта были давно известны. Хайзенберг велел выставить взрыватели на шесть секунд и махнул рукой командуя огонь. Миномёты глухо отозвались и колбы с волшебным порошком полетели к плацу. Хайзенберг не ошибся и подрывы произошли почти идеально, накрыв весь плац плотной ядовитой взвесью. Таинственный туман опустился на муров находившихся на плацу. Шли уже вторые сутки и на подрывы петард над головой отреагировала только Иштар. Не зная ещё точно, что это, она сразу покинула плац вдохнув только один раз.

Она стремительно побежала подальше от плаца и почти успела достичь забора, рядом с которым муры выкопали выгребные ямы. Одного вдоха ей хватило для того, чтобы покрыться противной зелёной слизью и начать кашлять такой же зелёной мокротой. Иштар явственно ощутила, как она начинает меняться. Её выворачивало наизнанку, кости крутило как в стиральной машине, мысли в голове путались и исчезали вовсе в ужасном калейдоскопе видений. Перед глазами возникла зелёная пелена и Иштар упала на колени. Из последних сил она сорвала бархатный мешочек с шеи и уже ничего не видя от зелёного кошмара перед собой нащупала жемчужину. Трясущейся рукой она затолкала её себе в рот и упала возле выгребной ямы.

— Господин барон, у нас всё получилось! — радостно доложил начальник охраны. — Почти тысяча партизан нынче обратилась в истинную арийскую веру!

— Слышал бы тебя фюрер, — ухмыльнулся Хайзенберг пришедший в замечательное расположение духа. — Арийцев он представлял себе несколько другими, не такими зелёными, что ли. Но ход твоих мыслей мне нравится. Теперь я знаю, как обзавестись новой армией!

Глава 23

Трасса

— Ну чего сказать надо? — сквозь грохот техники заорал Пень сидя рядом с пушкой на БМП-2.

— Ни пуха, ни пера! — крикнула миловидная женщина, жавшаяся к обочине.

— К чёрту! Колонна, вперёд! — Усатый Пень махнул крупной рукой, сплошь покрытой татуировками. Мужчина был одет в плотную морскую тельняшку с почти чёрными полосами, но на голове у него покоился берет ВДВ. Все его звали полковник или Пень. В своё время Пень служил на Тихоокеанском флоте в морской пехоте. После развала СССР и демобилизации за полтора года до полной выслуги прибился к бандитам. «Налаживал» бизнес на побережье, позже руководил уже своей собственной бандой. За что в итоге получил пожизненное в 1998 году и при этапировании попал в Улей. Быстренько осознав, что к чему он и здесь быстро поднялся до главного в небольшом стабе, благо полученный дар силы помог ему в этом. Сейчас Пень по всеобщему соглашению возглавил караван в Вавилон. При выходе из Гранитного в колонне насчитывалось около двух тысяч человек, порядка трёхсот грузовиков и рефрижераторов, заправщиков и вездеходов. Также двадцать три БМП и БТР, и пять танков Т-62. Караван считался средним по количеству. По согласованию с Вавилоном почти все заочно получили гражданство города-курорта обладая нужными дарами или навыками. Иных в город уже не пускали на постоянное место жительство. Торговать, развлекаться, отдыхать мог каждый получив визу на месяц, после чего должен был покинуть город. В данный момент Вавилон насчитывал больше ста пятидесяти тысяч человек и считался столицей восточного края Пекла. От самого Пекла его отделяла прослойка кластеров глубиной в пятьдесят-семьдесят километров. Иногда перемежаясь с чернотой, так что любителей сунутся в ту сторону находилось мало. Где-то там, почти на границе с самим Пеклом находился стаб с атомитами, Лесником и Иштар.

— Ну всё, теперь последние пару сотен километров, и мы на месте, — откинулся на башню Пень держась рукой за пушкой.

— Их ещё проехать надо, — пробубнил вечно недовольно Кудрявый. Бывший старший научный сотрудник одного закрытого НИИ, попавший в Улей будучи на отдыхе в Карелии. Абсолютно лысый, за что и получил свою кличку.

— Кудрявый, ты пессимист, — весело ответила Жизель, бывшая легкоатлетка так и не добравшаяся до Олимпийских Игр. Среднего роста, грудастая, что и помешало в итоге ей достигнуть больших результатов в спорте, но эту потерю она с лихвой компенсировала с тренерами. — Нудный и стрёмный ты, как тебе бабы только дают?

— За горошины, как и всем. Ты разве не так? А, прости, ты уже чёрную жемчужину за сеанс берёшь! До твоего уровня я ещё не дорос, но, когда накоплю на чёрную обязательно подкачу к тебе, свистелка. Приласкаешь? — Кудрявый был не только нудным, он был ещё и косоглазым, даже Улей не смог убрать его уродство. Никогда было непонятно куда смотрит старший научный сотрудник, тем более он постоянно бубнил, опустив голову. Но его уважали за то, что он мог починить, пожалуй, всё на свете.

— Эй, жучило, не спеши. Мы всё-таки пара! — заметил ещё один пассажир на броне БМП по прозвищу Красавчик или в более интимной обстановке дамочки звали его Жеребец.