Василий Купцов – Последний леший (страница 78)

— Отпустили, стало быть, — услышали богатыри над собой рокочущий голос, — ну, ваше счастье, что жив мой любимец, а не то — остаться вам здесь, в чаще, навсегда! В клещей да пиявок обратил бы на веки веков…

— Прости нас, лесной хозяин, за дурные намеренья, — попросил Сухмат, — обещали мы, по глупости, привезти князю нашему лешего для зверинца…

— Глупые вы, — деревья затряслись — это Лесной хозяин смеялся, — где ж это видано, чтобы лешего в плену удержать? Даже самого малого? И князь ваш глупый… Насмешили вы меня. Так и быть, возвращайтесь к себе домой, а там — пришлю вам малышку-лешачка, приведите его к своему князю, все одно лешачок сбежит, а вам — почет будет, да уваженье среди подобных себе…

Вновь раздался шум. И не стало Лесного хозяина, только лес снова стоит, как ни в чем не бывало.

— Сдается мне, что выпустят теперь нас отсюда беспрепятственно, — заявил Сухмат.

— Так пошли! — скомандовал Рахта.

И, действительно, обратный путь был легок и прост. Никаких кругов, деревья чуть ли не расступались перед богатырями. Прошли мосток через болотце, пошли дальше. Вот и лес стал таким, каким и должен был быть. Похолодало — ведь зима на дворе, теперь уже не у лешего в гостях, чтобы греться. Богатыри как будто за час перешли из лета в зиму. И уже думали, что все позади, вот и леса опушка…

Их ждала огромная толпа. Да тут, без малого, весь град собрался. Люди молча стояли и смотрели на богатырей. Внимательно так разглядывали. Не волокут ли кого за собой, не тащат ли чего? Догадались богатыри, что было бы с ними, неся они с собой голову лесного человека отрубленную…

И тут лес заговорил. Прямо за их спиной. Догадались богатыри, что это снова Лесной хозяин явился, только оглянуться, чтобы убедиться, побоялись.

— Не сделали эти люди лесу зла, — прозвучал рокочущий голос, — нет у них вины перед лесом и вами, моими друзьями… Пропустите их, пусть идут с миром!

Люди расступились. Богатыри пошли вперед, а на них смотрели все эти жители града Москвы. Были тут и старик со старухой, у которых они жили, и ведун, у которого Нойдак побывал, и все другие были. И лошади их стояли, ждали хозяев. Не было только Еремы-предателя. Хотя нет, отчего же! Вот и он. Еще живой, извивающийся на колу. Впрочем, чего его жалеть. Предал и продал всех. На земле у его ног было рассыпано серебро. Стало быть, заплатили ему за то, что богатырей в лес свел! Кто платил? Вот этот, что ли, со вспоротым животом. Его прежде богатыри не видали. Судя по одежде — волхв. Видно, сами во всем разобрались! А нашим героям пора было отправляться в обратную дорогу…

— И все-таки я не понял с этим Еремой, — сказал Нойдак, когда они были уже далеко.

— Да я и сам в толк не возьму, — признался Сухмат, — если его тот волхв нанял — то зачем? Нас погубить? Тогда не надо было в лес вести, ведь если так лешего охранить, то зачем тогда нас близенько подпускать? А если его наняли, чтобы лешего сгубить, то почему тогда он нас на погибель бросил?

— Может, испугался? — предположила Полина.

— Нет, если б боялся, так просто сказал бы — идите дальше одни, а я здесь подожду, — возразил Рахта, — тут все не так!

— Просто двойное предательство, — вдруг догадался Сухмат, — и нас предал, и тех, кто ему серебром платил!

— Предать всех, кроме самого себя? — пожал плечами Рахта.

— Как раз сам себя он в итоге и предал… — сказал Сухмат.

— Но перед этим признался, кто ему заплатил!

— Может, сам и донес…

— Если вы, други, залезете в душу его черную, — вдруг выложил очередную мудрость молодой колдун, — то и сами можете такими же стать!

— Да и вправду, чего нам пачкаться… — согласился Сухмат и переменил тему разговора. И, разумеется, заговорил о бабенках…

Глава 23

Легко и приятно возвращаться домой во время сухой, не очень морозной зимы. Лишь дюжина дней минула от Дня Солнцеворота, Морозко уже превратил непроходимые болота в неплохую дорожку, а снега пока еще не насыпало, всего чуть-чуть. Нет сугробов, наносов, лошадки идут легко, не вязнут. А людям чего — оделся потеплей — и как в вирии…

— Зябко мне, — призналась Полина, — у нас в полях чистых под Киевом таких зим холодных давненько не бывало.

— Разве ж это холод? — искренне удивился Нойдак, — Холод это когда плевок на лету застывает, а сейчас только и всего — что иней на шапке…

— У кого на шапке, а у кого и на усах! — самодовольно высказался Рахта, сбив изморозь со своих длинных усов. Как же — предмет гордости, как никак!

— Может, еще и бороду отпустить, как у Ильи? — рассуждал Сухмат, — Шею да грудь греть станет. А к лету — сбрить!

— Хорошо вам, мужикам, хотите — бороду растите, а захотите — сбреете, — притворно позавидовала Полинушка.

— А, может, есть какое колдовство, чтобы и у девы борода отросла? — встрял в разговор Лёкки, обращаясь к своему старшему другу.

— Тьфу ты, умолкни, дурень! — рассердился было Рахта, живо представивший свою любимую бородатой, но в этот момент все рассмеялись.

— Ответь мне, славный богатырь Сухмат Сухматьевич, сколько нам еще до града Киева ехать осталося? — обратился со всем уважением, какое умел, Нойдак. После того, как Сухмат несколько раз показывал правильное направление, даже находясь в мороке, северянин теперь свято верил в его способности.

— А осталось нам до града Киева, мудрый ведун Нойдак, — в тон колдуну ответствовал Сухмат, — всего-то на всего две дюжины дней! Если чего не случится…

— А чего теперь может еще случиться? — вздохнул Рахта, — Едем с пустыми руками. Что князю скажем?

— Лесной хозяин пообещал нам лешачка малого прислать, — напомнил Сухмат.

— А как забудет?

— Нойдак напомнит, он же все-таки колдун, как никак! — кажется, для Сухмата проблем уже не оставалось.

Возвращались богатыри той же дорогой, что и шли к Москве. А чего мудрить? Так хоть знаешь, что впереди… Вот и камешек на развилке дорог. Тот самый, с буквицами. Старичок-лесовичок так надпись и не доделал, видно основательно его тогда спугнули. Ну и правильно, нечего срамное на вещих камнях выписывать!

— Ей Нойдак, хочешь разогреться? — спросил Рахта.

— Да мне и не холодно, — пожал плечами молодой колдун, — А что?

— Ты как-то сказывал, что по камню работать могешь?

— Да, было дело…

— Вот возьми пару камешков, да сбей тут одно словечко, — Рахта слез с лошади и указал Нойдаку на нужное слово, — а другое выбьешь!

Полина, слава богам, грамоты не разумела и потому равнодушно взирала на пахабные буквицы.

— Так Нойдак… так я же буквиц не ведаю! — Нойдак иногда, в сильном волнении, забывался и заговаривал о себе в третьем лице.

— Я на снежку нарисую, а ты на камне выбьешь!

— Чего время терять-то? — удивился Сухмат.

— Нет, это дело важное, — не согласился Рахта, — тут еще не один витязь проедет! Надо, надо тут подправить.

— Тогда и буквицам заодно научи! — решил воспользоваться удобным моментом Нойдак.

— Ну хорошо, вот смотри, это — Полкан, это…

— Это "О", меня Черный Прынц этой букве уже научил, — вспомнил круглую буквицу Нойдак.

— Запомнил, что ж, может и другие запомнишь! — кивнул богатырь и продолжил свой маленький урок.

— Так ты что, хочешь другое написать? — заинтересовался Сухмат.

— Да, пусть здесь будет — кто направо пойдет, тот своего коня потеряет!

— Почему потеряет?

— А потому, чтобы поменьше исправлять!

— Лады! А дальше? — заинтересовался Сухмат.

Нойдак, между тем, уже принялся за работу. У него нашелся большой заостренный кусок кремня, а в качестве молотка он использовал найденный поблизости кругляш. Получалось у молодого ведуна действительно споро, линии букв были четкие, не то, что у старичка-лесовичка — кое-как…

— Мы куда потом поехали? Прямо? — переспросил Рахта.

— Ага!

— Вот тогда и напишем… Прямо пойдешь, — богатырь взглянул на Полинушку, — прямо пойдешь, женатым быть!

— Здорово! — Сухмату явно понравилось, — а как налево?

— Да кто его знает, мы ж не ходили…

— Ничего не напишем?

— Нет, не порядок, — Рахта задумался, — а пусть будет так! Налево пойдешь — свою судьбу найдешь!