Василий Купцов – Последний леший (страница 27)
— Неизвестно, кто поработал, а кто звал… — заметил Нойдак.
— Почему неизвестно, — Сухмат, наклонившись, поднял с земли оторванную каким-то силачем когтистую руку. Ладонь была сжата в кулак, а в кулаке была зажата прядь длинных волос. Сухмат разжал гнилые пальцы, взял прядь в руки, разгладил — да ведь это часть косы девичьей!
Рахта вырвал прядь из рук побратима, всмотрелся…
— Полинушка… — прошептал богатырь.
Нойдак покачал головой, укоряя Сухмата — мол, Рахте зачем показал? Богатырь попытался как-то исправить положение.
— Еще неизвестно, — сказал он побратиму, — мало ли волос разных…
— Разных много, — чуть ли не с кулаками накинулся на побратима Рахта, — а Полинушкины я из тысяч узнаю…
Кладбище промолчало — свидетелей сцены, разыгравшейся тут до прихода богатырей не осталось. Последним свидетелем был, верно, тот самый пожиратель призраков, но и тот — утек куда-то.
— Может, вы все-таки расскажите, все, что знаете? Ну, все то, что случилось с Полинушкой, да мне неведомо? — спросил Рахта друзей, потом добавил, — Друзья вы, в конце концов мне, или нет?
— Друзья, — кивнул Сухмат , — потому и…
— Ничего, рассказывайте кто что знает, я стерплю!
И Рахта стерпел, выслушал все! И больше в тот вечер слова не молвил, все думал думу свою…
Глава 8
В этот раз путники ухитрились переждать грозу, оставшись сухими. Помог высокий раскидистый дуб, одиноко стоявший посреди степи. Едва вдалеке загрохотал первый гром, как Рахта, следовавший впереди, направил коня к одинокому дереву. Покинули седла, расположились прямо на покрытой зрелыми желудями земле. Сквозь густую, уже пожелтелую листву, пока не пролилось ни капли вниз. Богатыри спокойно относились к бушующей вокруг стихии, не вздрагивали при ударах грома. Нойдак тоже был на удивление спокоен, совсем не боялся молний. Возможно, он просто никогда не видел людей, убитых молниями. А может — просто не связывал эту грозу и то, что произошло недавно на Перуновом холме…
— Говорят, в грозу под высоким деревом опасно, — сказал Сухмат, — в него молнии часто метят…
— А почему? — спросил Нойдак.
— Да Перун уж старик совсем, зрение-то никуда не годное, вот и видит только то, что поближе, — засмеялся Сухмат.
— Зря ты богов дразнишь! — покачал головой Рахта.
— А что, боишься? — засмеялся Сухмат, — Так чего же тебе-то бояться? Это ведь Нойдак любимчика Перунова убил, а не ты… Ты как Нойдак, боишься гнева великого бога Перуна?
— Нойдак боится, — сказал северянин как-то равнодушно, — но Перун не увидит Нойдака через эти ветки, листья да желуди!
— Нойдак спрятался? — улыбнулся Рахта.
— Нойдак хорошо спрятался! — согласился Нойдак.
Друзья поулыбались, затем вновь посерьезнели. Смех смехом, но…
— Да, Перун на нас сердит, — сказал Сухмат, с опаской вглядываясь в грозовое небо.
— У Перуна таких туч да молний с громами — что у степняка вшей, — пожал плечами Рахта, — что же он, специально за нами приглядывать будет? Велика честь…
— Так то оно так, но может, все ж, осерчал на нас великий бог?
— Что волхва убили?
— Да, — кивнул Сухмат.
— А что ему волхв? — пожал плечами Рахта, — Перун наш бог, он князей да дружинников покровитель, а волхвы… Подлизываются волхвы!
— А как же требы?
— Перуну угодны только те требы, что воины приносят, а боле всего мила ему кровь знатного пленного, хана или короля какого… — убежденно заявил Рахта.
— А когда деву воительницу в жертву отдали, так что ж?
— Не мила такая треба Перуну, не мила!
— Тогда почто же волхва своего защищал? — не согласился Сухмат.
— Так может договор у них какой был…
— А у нас? У нас то договора нет!
— Нам, дружине князя русского, договор не нужен, мы и так его, Перуновы, люди, а он — наш бог!
Гроза прошла так же быстро, как и пришла. Богатыри не стали терять времени, вскочили на коней и отправились дальше. Вот только Нойдак, как обычно, замешкался — на его кобылку время от времени находили приступы своеволия. Вроде и не мешала усесться, да каждый раз, стоило Нойдаку вцепиться в седло, дабы совершить прыжок наверх, кобыла в самый такой момент делала небольшой шажок в сторону — и наш колдун плюхался на землю…
— Своенравную же ты кобылку выбрал, добрый молодец! — услышал Нойдак голос за спиной.
Как же он не приметил, как к нему совсем близко подошел невысокий седовласый старичок, хорошо — не враг с мечом, да — проворонил Нойдак, что и говорить! Совсем плохой воин Нойдак!
— Нойдак кобылку не выбирал, ее выбрали друзья…
— Плохие же у тебя друзья, коли такую глупую лошадку тебе подсунули!
— Друзья у Нойдака добрые! — рассердился Нойдак, — И кобылка у Нойдака умная!
— Какая ж она умная, коли везти хозяина не хочет?
— Потому и не хочет, что умная, — сказал колдун, — чего ж хорошего — на себе кого-то возить, лучше травку щипать!
— Да, умная! — засмеялся старичок, — Стало быть, ты — дурак, что на умной ездить пытаешься?
— Да, Нойдак дурак, — согласился Нойдак спокойно — ведь его столько раз за последнее время награждали данным эпитетом…
— А что это у тебя за копьецо такое малое, из кости выделанное?
— Это гарпун.
— Дай посмотреть!
— Смотри, — и Нойдак дал в руки незнакомого старика заветный гарпун.
— И что, ты так мне в руки и отдаешь заветное оружие? — удивился старик.
— Нойдак дал посмотреть, — ответил северянин простодушно, — Нойдак насовсем не дал, этот гарпун можно отдать только следующему после меня колдуну…
— А если я заберу гарпун себе? — и старик сделал шаг назад.
— Но это нехорошо! Нойдак ведь сам его тебе дал, — удивился Нойдак.
— Да, ты прав, это нехорошо, — согласился старик и отдал гарпун обратно, — ну и глуп же ты, приятель!
— Хорошо, гарпун у Нойдака, а то что было делать? — обрадовался северянин.
— Попробовал бы у меня отобрать, — посоветовал старик.
— Стариков уважать надо, со стариками драться нельзя! — последовал мгновенный ответ.
— Да, ты — истинный дурак! — старик начал хохотать, — Ну, а дуракам, известно — счастье!
— Какое счастье?
— Да, вот решил тебе подарок сделать…
— А где подарок?
— У тебя!
— Где? — Нойдак машинально начал ощупывать себя.