Василий Криптонов – Владыка (страница 9)

— Такого величия ни один земной правитель не знал.

— Над целым миром властвовать!

— А мы — все, как один! — тебе поклонимся.

— При Кощее нам лихо было, а ты — справедливый и зря никого не обидишь.

— Соглашайся, охотник Владимир!

Сказать, что я охренел, значит, ничего не сказать. Примерно так же, наверное, охреневает молодой многообещающий айтишник, который пришёл устраиваться джуном в свою первую контору, а ему говорят: «Слушай, а нахрена тебе все эти перья? Го королём Великобритании!»

Я повернулся к Яге. Та встретила меня серьёзнейшей миной и кивнула.

— Верно говорят. Без царя потусторонний мир не выстоит. Кто-то должен души в узде держать, да и чертям спуску не давать. Вот, трое выскочили, как ни в чём не бывало. А сколько ещё пролезло, да пакостить людям пошло?

— Как-то я вот вообще не планировал этаких социальных лифтов, — честно признался я. — Несмотря на то, что в предках — целый Мономах. На трон садиться — ну, ей-богу, никакого желания. А уж тем более в загробном мире. Я-то жив! И жить планирую долго. Зря, что ли, качество жизни с каждым днём улучшаю?

— Это — воля твоя, — кивнула Карелия Георгиевна, — а только в загробном мире порядок навести всё одно надобно.

— Да я уже понял… Ладно, черти, чёрт с вами. Через три дня возвращайтесь — поговорим. Думать буду.

— Так за три дня, может, всё уже рухнет! — заверещали черти.

— Ну так держите крепче, чтоб не рухнуло! А я таких решений на бегу не принимаю. Сказал, через три дня — значит, через три дня. Всё, свободны!

Черти мигом сдристнули. Выскочили за забор, запрыгнули в сани. Недотыкомка уселся на водительское место, хлестнул лошадь. Та заржала. И вновь будто пелена с глаз упала. Я увидел, что это не лошадь, а человек. Больше того — знакомый человек. А именно — брат Варвары Михайловны, убитый мною в Питере на дуэли. Он грустно посмотрел на меня и поскакал, увозя за собой тройку борзую чертей.

Я проводил их взглядом и только и сказал:

— Н-дя…

— Думай, Владимир, — вздохнула сзади Яга. — Либо сам соглашайся, либо думай, кого ещё царём посадить. Оставлять загробный мир без головы — нельзя.

— Уже начал думать, — буркнул я.

И перенёсся на капитанский мостик яйца.

Не было печали, блин… Ну что за жизнь такая? Что ни день, то новое «нихеражсебе». Ладно. Не буду отклоняться от плана.

Я положил на пульт управления блюдо, достал яблочко, шепнул: «Покажи мне избушку лесовички!» — и бросил на поднос. Яблочко закружилось, и зеркальная поверхность изобразила требуемое.

— Туда, — поднял я взгляд на голограмму. — Потянем?

Голограмма, показывающая с высоты птичьего полёта самое яйцо и мою усадьбу, мигнула. И показала с той же высоты леськин дом. Удовлетворённо кивнув, я ткнул мечом на пустое пространство перед домом и сказал:

— Сюда.

Ну, здравствуй, Леська. Надеюсь, места для приземления хватит.

Яйцо задрожало и загудело. Как оно работает, какие механизмы использует для перемещений — для меня оставалось загадкой. Будь на моём месте Ползунов, непременно полез бы разгадывать. Но я — не Ползунов, у меня другие цели.

Попал в руки отличный инструмент. Работающий. Ну и чего ещё надо? Работает — не лезь, такое моё мнение.

Через несколько минут яйцо опустилось на снег рядом с домом Лесовички. Настолько плавно, что ни одна соломинка на крыше дома не дрогнула. Дверь корабля разблокировалась сама, едва только я к ней направился. Мы с яйцом всё лучше понимали друг друга, мне уже даже мысленно не нужно было формулировать приказы. Корабль сам считывал, что от него требуется.

Я спрыгнул на снег и направился к дому лесовички. Не дошёл — она появилась передо мной. Как будто из воздухе образовалась. На этот раз в виде сухонькой маленькой старушки — привет Карелии Георгиевне.

— Здрасьте, — поклонился я.

Глава 5

— Здрав будь, добрый молодец. — Лесовичка строго посмотрела на меня. — Как ты здесь оказался?

— На космическом корабле прилетел. Вот, — я кивнул на яйцо.

Но лесовичку интересовало не оно, на яйцо взглянула без интереса. Так, будто у них в лесу даже доставщики на таких гоняют.

— Откуда ты узнал, куда лететь?

— Да там у Кощея навигатор встроенный. Вы не волнуйтесь, уважаемая, ваша тайна умрёт со мной! Никто, кроме меня, вашу драгоценную избушку отыскать не сможет. Да я и сам докучать не планирую. Быстренько порешаем один вопросик, я исчезну, и больше вы меня не увидите. Ну, если сами не захотите, конечно. Вы не думайте, я, так-то, права интровертов уважаю. Нарушать уединение позволяю себе только в самых крайних случаях. И сейчас как раз именно такой.

— Чего тебе надобно? — Лесовичка смотрела по-прежнему строго, но уже не так напряженно.

— Отгадайте загадку! Тело в подвале, голова в башне, а сердце по небу летает.

— Испепелил ты, что ли, кого? — удивилась лесовичка. — Оно, конечно, дело молодое, да только на кой-тебе в подвале прах?

— Гхм. Ну там, как бы, не совсем прах. Да и тело нас в данный момент не интересует, лежит себе и лежит. Нам важна голова.

— Нам?

— Именно. Нам с вами. Мне нужна информация, а вы — та, ради кого голова Кощея согласилась эту информацию предоставить.

— Голова?..

— Так получилось. Кощея я… Ну, короче, голова теперь существует отдельно от тела. Как правитель загробного мира Кощей функционировать перестал, об этом можете больше не беспокоиться. А как источник информации его, теоретически, ещё можно использовать. Узнать, как добраться до сердца, и тогда уж уничтожить навсегда — чтобы вообще голова не болела. Ни у него, ни у меня. Посадить в загробное царство приличного управленца и жить себе радостно дальше, строить мир во всем мире. Но, блин, есть нюанс — информацию Кощей готов предоставить лишь после того, как увидит вас.

Лицо лесовички дрогнуло.

— Больше тысячи лет я его не видала. Того молодца, что когда-то человеком был. Могучим воином он стал, весь мир завоевать хотел. А после в Кощея обратился… Ты-то нынче — не слабее него. — Лесовичка посмотрела на меня.

— Польщён. И что?

— А то, что мир наш и так по швам трещит! Стонет, аки зверь подраненный, будто его на части раздирают. И ежели есть у меня власть — не позволить тебе встать в загробном царстве заместо Кощея, то сердце его раздобыть я тебе не позволю! Хоть ты меня бей, хоть режь. За такое и смерть принять не жалко.

— Патриотично. Уважаю. Но вы меня, боюсь, неверно поняли. Я не собираюсь становиться новым Кощеем. И реальный мир перекраивать в планы тоже не входит.

— А чего же тебе надо? — Лесовичка посмотрела с недоумением.

— А вы до сих пор не поняли? Всё, чего я хочу — избавить мир от тварей. Позволить ему жить по его законам. Вернуть то мироустройство, которое было до того, как упали звёзды. Ваш старый, волшебный мир.

— И всё?

— Всё. Как закончу с тварями, хозяйством займусь. У меня в усадьбе левое крыло до сих пор заколоченным стоит. Во флигель водопровод не подведён. Об электрификации вообще ещё не думал, хотя надо бы. Без интернета скучно… Бардак, одним словом! А ещё я жениться собираюсь. Как вы думаете, в медовый месяц мне будет сильно надо перекраивать мир? Или всё-таки поинтереснее занятия отыщутся?

Лесовичка смотрела на меня. Всё ещё недоверчиво, но взгляд потеплел.

— Вы поймите, уважаемая. Быть сильным и мечтать поработить мир — не одно и то же. То, что ваш знакомый в итоге стал Кощеем, совершенно не означает, что к тому же самому приду я.

— Славомыс, — пробормотала лесовичка.

— Что, простите?

— Славомыс, так его звали когда-то. Мыслящий о славе.

— Н-да, имечко-то говорящее. Родители как в воду глядели… Ну что, вы идёте со мной? Славомыс там уже заждался.

Лесовичка посмотрела на яйцо.

— В эту штуку не полезу! Чужая она мне. И самой природе — чужая.

— С этим согласен, спору нет. Я бы даже сказал, чужее не бывает. Но бросать инопланетное транспортное средство посреди леса всё же не хотелось бы. Наткнётся кто-нибудь из местных — может возникнуть нездоровый ажиотаж.

— Не наткнётся. Живым моя избушка глаза отводит.

— Ну окей, как скажете. От перемещения Знаком вас корёжить не будет?

Лесовичка надменно фыркнула.