Василий Криптонов – Турнир (страница 52)

– Повторяю вопрос, – сказал человек. – Из какого ты клана?

– Из клана Чжоу! – вдруг резко оборвал его запыхавшийся голос. Юн снова опоздал. Но в этот раз хотя бы не фатально. – Отпусти его немедленно, Реншу! Это – мой телохранитель.

– Давно ли, позволь узнать? – с усмешкой спросил человек в красном.

Отпускать меня не спешили.

– Со вчерашнего дня.

– Вот как? И чьё же это решение?

– Моё, разумеется! Я оценил мастерство этого борца ещё в самом начале турнира. Сегодня, став его безусловным победителем, – Юн кивнул на труп Нианзу, – Лей подтвердил право носить высокое звание моего телохранителя.

– Ты собираешься взять в телохранители человека, убившего исполняющего обязанности главы клана, твоего регента? Я правильно понял?

– Я не собираюсь, Реншу. Я уже взял на службу Лея. Это во-первых. Во-вторых, если помнишь, решение о назначении мне регента, так же как и решение о том, кто им станет, принимал не я. Вы меня вообще ни о чём не спрашивали! Просто поставили перед фактом.

– Тебе прекрасно известно, что в своих решениях мы следовали законам клана. Ты ещё слишком молод для того, чтобы управлять.

– О, да! Мой возраст, безусловно – основная помеха. И ваш главный козырь. Вы-то все, как на подбор, взрослые, умные и тщательно следующие каждой букве закона.

– Ты забываешься, Юн. – В голосе Реншу зазвенел металл.

– О, нет! Я как раз в полном уме и твёрдой памяти. В отличие от человека, которого вы назначили моим регентом. – Юн снова кивнул на Нианзу. – Уж ему-то давно не шестнадцать! Он самый опытный в Совете клана, и самый сильный среди избранных. Только сейчас он почему-то лежит здесь – с мечом, который сам всадил себе в грудь, чтобы избежать неслыханного позора. Ваш хвалёный регент проиграл бой моему ровеснику. Обычному борцу.

– Тебе прекрасно известно, что этот парень – избранный, – процедил Реншу. – Ни о какой «обычности» тут даже речь не идёт! Это шпион какого-то из кланов.

Юн покачал головой:

– Перестань, Реншу. Никакой он не шпион. Лей – избранный, да. Но шпионство, при всём моём уважении к Совету, это домыслы людей, привыкших ожидать опасности извне, и не желающих видеть её у себя под носом. После смерти отца я находился в полном смятении, – горько продолжил Юн, – я не знал, что мне делать, и целиком положился на вас. Я безропотно позволил Совету назначить мне регента, позволил передать всю власть ему... И что в итоге? К чему это привело? Из-за попустительства Нианзу погибла большая часть борцов, прибывших на турнир.

– Погибли самые слабые. Клану не нужен шлак.

– О, нет! Гибли не самые слабые. А те, кому уготовил гибель Нианзу. У меня есть доказательства того, что как минимум в двух школах на протяжении всего турнира борцы получали таблетки, обладающие седативным действием! Как бы выступили эти парни, будь они в норме – мы не узнаем никогда.

– Думай, что говоришь, мальчик. – Реншу заговорил угрожающе. Даже интересно, кто же из этих двоих в итоге окажется главнее. – Ты понимаешь, что это очень серьёзное обвинение?

– Безусловно. Отец учил меня отвечать за свои слова. Я всё прекрасно понимаю, оттого и произношу их прилюдно. Скажи, Реншу – хоть кто-нибудь из Совета был в курсе того, какие испытания Нианзу уготовил борцам?

– Разумеется!

– Вот как?

– Разумеется, нет! – психанул Реншу. – У Совета хватает дел, помимо организации турнира.

– Вот! – сказал Юн. – Именно на это Нианзу и рассчитывал. Что никого из вас подобная мелочь не заинтересует, и он будет волен творить, что душе угодно. Результат налицо. Убытки, которые понёс клан, прежде всего, из-за гибели борцов – большинство которых могли бы остаться в живых, будь испытания не такими безрассудными. Из-за гибели боевиков – вы уже считали, сколько человек погибло сегодня в этом здании? – чья стоимость, несомненно, выше, чем стоимость бывших беспризорников. Боец Донг. Учитель Вейж. Учитель школы Шенгли – вы, кстати, уже решили, кто будет выступать вместо него и Вейжа на турнире наставников?.. И, наконец, я пока молчу о репутационных потерях клана. Турнир наблюдали десятки тысяч людей. Особо приглашённые присутствовали на нём лично. И что они увидели?

Реншу угрюмо молчал. Видимо, о «репутационных потерях» уже задумывался.

– Клан Чжоу, на глазах у тысяч зрителей, истребляет своих борцов, – горько сказал Юн. – В большинстве своём – сирот без роду и племени, парней, которых воспитывали в школах специально для того, чтобы влиться в нашу семью. Чтобы плечом к плечу встать рядом с нами! Клан Чжоу теряет своих боевиков. Завязывает идиотскую перестрелку прямо в центре города. И, наконец – свежеизбранный глава этого клана мёртв. Разумеется, какое-то время мы сможем держать смерть Нианзу в тайне, но не мне вам рассказывать, с какой скоростью в этом городе распространяются сплетни. Догадываетесь, Реншу, какие разговоры пойдут в других кланах? Понимаете, какие разговоры уже идут? В клане Чжоу – несусветный бардак! Его сердцевина прогнила насквозь. После смерти Донгэя кланом попросту некому управлять! Вы ведь представляете, какими будут следующие действия наших недругов?

Реншу по-прежнему молчал. Видимо, представлял.

– Отпусти Лея, – с нажимом приказал Юн мужику, удерживающему меня.

Тот, наверное, перевёл взгляд на Реншу. Реншу, по всей видимости, кивнул. Боец отпустил меня и отошёл в сторону. Юн помог мне подняться. Приказал:

– Вызовите врача. Мой телохранитель ранен.

– Вызовите, – подтвердил Реншу. – И выйдите отсюда. Ожидайте снаружи.

Боевики один за другим растворились в коридоре. Я едва держался на ногах. На одной лишь силе воли держался, наверное, с трудом уже соображая, что происходит вокруг, и какое к этому всему имею отношение я.

– Смерть Нианзу не означает, что ты стал совершеннолетним, Юн, – дождавшись, пока они уйдут, сказал Реншу. – Ты ведь не думаешь всерьёз, что Совет позволит тебе встать во главе клана и принимать решения? Тем самым нарушив закон?

– Я думаю, что законы пишутся людьми, – твёрдо сказал Юн. – И действуют ровно до того момента, пока не появится человек, который их перепишет. – «Да-да, – мелькнуло у меня в голове, – где-то я это уже слышал». – Это первое, о чём я думаю. А второе – после смерти Нианзу самый сильный избранный в клане Чжоу – я. И тебе об этом хорошо известно. Надеюсь, моё мастерство избранного в глазах Совета компенсирует недостатки юного возраста. – Юн церемонно поклонился Реншу. – А в своих решениях я, безусловно, буду опираться на мнение Совета – с одной стороны. А с другой – на плечо моего телохранителя. Он, как ты верно заметил, тоже избранный. И далеко не самый слабый. – Юн выразительно посмотрел на заколотого Нианзу и положил руку на моё здоровое плечо. – Искренне надеюсь на благосклонность Совета, – ещё раз учтиво поклонился.

А я едва не зааплодировал. Кто бы ни воспитывал этого мальчишку – за ту часть, что относилась к дипломатии, я бы поставил высший балл. Так доходчиво объяснить Реншу, что деваться Совету клана, в сущности, некуда, поскольку перевес теперь на стороне Юна, и отныне придётся играть по другим правилам – однако позволить при этом уважаемому человеку сохранить лицо, это уметь надо. Я бы так не смог. Дипломатия моей сильной стороной никогда не была.

Реншу сделал правильные выводы.

– Что ж, я передам твою просьбу Совету, – снисходительно сказал он. – Мы постараемся рассмотреть её в самое ближайшее время.

– Искренне благодарю. – Юн снова поклонился. – Мы с Леем можем быть свободны, полагаю?

– Разумеется. Но я бы посоветовал дождаться врача, – Реншу скользнул взглядом по моей ране. – Мне передали, что он скоро прибудет.

– Непременно. Спасибо, Реншу, – кивнул Юн и вдруг подошёл к трупу.

Он выдернул меч из раны, повернулся и протянул его мне рукоятью вперёд. Реншу молча наблюдал за этим, будто знал, что вот так всё и должно было случиться.

– Что ж, осталась сущая малость – отблагодарить Лея за то, что он сделал для клана Чжоу и лично для меня, – улыбнулся Юн. – Скажи, Лей, как мы можем тебя отблагодарить?

Я взял меч, посмотрел на лезвие. Поднял взгляд на Юна и тоже улыбнулся.

Глава 40. Свобода

Я слышал от борцов о том, что обычно окончание турнира ознаменовывалось праздником, на котором чествовали победителей. Роскошный ужин, фейерверки и торжественный приём в клан. Мне рассказали, что прежде ни на одном турнире не было столько победителей. В финал, по итогам боёв, выходило четверо-пятеро парней, остальные отправлялись обратно в школы. В этот раз Нианзу пообещал свободу всем, кто останется в живых. И клан таким образом пополнился двадцатью семью новыми солдатами.

Двадцать семь — все, кто выжил. Не считая тех раненых и побеждённых, кого после первого и второго тура отправили на серебряные рудники. Все, кто сумел добраться до финала и пройти по доске между небоскрёбами, не сорвавшись ни из-за собственной оплошности, ни из-за атак соперника. «Не все из вас вернутся в эти стены», – сказал нам директор школы Цюань на прощание. Он немного ошибся. В этот раз возвращаться в школы было некому.

Не только у Цюаня — борцов не осталось ни у кого. Ни у одной школы. Учителям предстояло формировать ряды борцов заново, но, как я и предвидел, в меньшем количестве. А клан Чжоу получил двадцать семь солдат.

Ужин, впрочем, всё же устроили – вечером следующего дня. Борцов собрали в том же зале отеля, где мы впервые увидели Нианзу. С тех пор, оказывается, прошло всего-то четверо суток.