Василий Криптонов – Цари земные (страница 4)

— Пройдёмте, — с кислой миной сказал Вовк и открыл кабинет.

Ему не хотелось разговаривать с фамильяром господина Зиновьева. Но Вовк был хорошо воспитанным аристократом и прекрасно понимал, что, несмотря на антипатию, питаемую к старому товарищу по учёбе, пионер должен быть вежлив всегда. Можно, конечно, заявить всему свету с гордо поднятой головой, что ты презираешь Зиновьева. Особенно зная о том, что дуэль между вами невозможна. Но к чему переводить в открытое противостояние то, что ты по определению не можешь завершить победой?

Вежливость — смертоубийственное оружие аристократов. И Вовк, разумеется, умел им пользоваться.

В кабинете он усадил Кильку в кресло для посетителей, сел напротив и сказал:

— Слушаю-с.

— Не предложите мне чай или кофе?

— Кирилл Умоляевич, к чему эти шутки? Я прекрасно знаю, что ничем угощать чужого фамильяра нельзя.

В этот момент Вовку показалось, что по лицу Кильки пробежала тень разочарования.

Фамильяров нельзя было кормить. Фамильяры — это гурманы одного блюда, а именно — энергии хозяина. Вкушая энергию других людей, они делаются нестабильными. Нет, сменить хозяина таким образом нельзя, однако связь с хозяином делается шаткой. Фамильяр начинает задерживаться в ответ на зов, может саботировать исполнение приказов и даже допустить смерть хозяина.

Для самого фамильяра это как правило билет в один конец. Он перестаёт получать удовольствие от жизни, начинает искать еду везде, где только может, не брезгует ничем. Обретает свободу воли, с которой понятия не имеет, что делать. Ну а когда хозяин умирает, такой фамильяр получает за все свои грехи. Что именно с ним происходит, науке неизвестно, ясно лишь, что ничего хорошего. И сопровождать хозяина в загробном путешествии он уже не сумеет.

Однако Вовк впоследствии клятвенно заверял, что Килька выглядел так, будто совершенно не против встать на эту скользкую дорожку. Миг пришёл и ушёл. Лицо Кирилла Умоляевича вновь сделалось бесстрастным.

— Хорошо, оставим вступления, перейдём сразу к делу. Господин Зиновьев чрезвычайно расстроен поражением вашей команды в недавнем футбольном матче. Он полагает, что у ваших студентов есть огромный потенциал. Кроме того, он испытывает глубокую симпатию к вашей академии и к вам лично, господин Вовк. В связи с чем предлагает вам меня.

— Вас?

— Меня. В качестве тренера по футболу. Это бесплатно и неофициально, нам не нужны никакие проволочки, просто отдайте распоряжение, предупредите всех.

Вовк долго молча смотрел на Кильку. Они испытывал сложное желание, которое не мог истолковать. Если бы попросили меня, я бы истолковал его следующим образом: господин Вовк хотел тихонько вытащить из кармана смартфон, запустить какой-нибудь мессенджер под столом и набить мне сообщение: «Кильк предл трен наш кмнду. Да нет?»

Вовк давно определился со сторонами и не хотел никаких дел с Зиновьевым. Да, поражение на матче его не порадовало, но такова жизнь. Сегодня ты, завтра тебя. Бывает, впрочем, и так, что тебя изо дня в день, просвета не видно. Однако рано или поздно, пусть даже полжизни спустя, оно обязательно придёт — твоё мгновение.

К сожалению, у Вовка не было смартфона. Дела в этом мире вершились по старинке, без усложнений, навязанных научно-техническим прогрессом. Без этих усложнений людям приходилось быть куда более самостоятельными и уметь принимать сложные решения в одностороннем порядке. И Вовк своё принял.

— А вы умеете играть в футбол? — спросил он, сохраняя выражение лица типа «не очень-то хотелось, но раз уж вы притащились, надо хоть парой слов обменяться».

— Нет, — чистосердечно ляпнул Килька. — Но я обучаюсь очень быстро. Смею вас заверить, что Дилемма Эдуардовна тоже не умела играть в футбол, пока не начала тренировать. Мы, фамильяры, гораздо эффективнее людей в освоении новых навыков и знаний.

— Это мне известно. Ну, что ж, если хотите — я не возражаю. Распоряжения отдам, с завтрашнего дня можете приступать в соответствии с расписанием.

— Боюсь, для достижения результатов потребуется заниматься чаще, чем в вашем расписании мелькает физическая культура.

— Само собой. Члены команды обучаются на разных курсах, разных факультетах. Футбольные тренировки проходят по своему расписанию, оно не вывешивается на всеобщем обозрении. Вы можете прийти на наш стадион завтра к четырём часам по полудни и сразу решить все организационные вопросы.

Итогом встречи стороны остались довольны. Килька полетел к Зиновьеву, отчитался, и тот тоже остался довольным. Он ещё не знал, что вскоре по его самолюбию начнёт работать зенитная батарея.

Вовк же не спешил устроить встречу со мной. Он очень волновался, понимал, что может быть под колпаком у Кильки, и, стиснув зубы, решил молчать. Действовать в соответствии со своим пониманием прекрасного. Благо эстетический вкус у аристократов воспитывается с детства, так что понимание Вовком прекрасного меня полностью удовлетворяло.

Он поставил задачу своему пиар-отделу.

Да, надо заметить, что такой отдел в академии на Побережной действительно существовал. Его задачей было создавать положительный образ организации в общественном сознании. Предыдущий ректор умудрился обделаться так жидко, что смыл в унитаз десятилетия работы отдела в один миг. Новый ректор таких ошибок не допускал и взаимодействовал с пиарщиками более тесно. Не забывая, впрочем, кто тут главный. Поэтому задачу он им сформулировал весьма жёстко.

На следующий день Килька заявился на футбольное поле, познакомился с тренером, представился команде и очень успешно провёл первую тренировку.

Команда была замотивирована работать хотя бы потому, что вкалывали уже несколько лет, были чемпионами Белодолского края. И вдруг какая-то набранная с миру по нотке кодла с Пятницкой размазала их на глазах родного города ровным слоем по футбольному полю.

Конечно, взбесишься тут! Нужен реванш, однозначно. А к этому реваншу необходимо подготовиться.

Килька действительно впитывал всё со скоростью пересохшей губки, упавшей в чан с водой. Он денно и нощно носился по планете и смотрел за тренировками и играми профессионалов, общался с тренерами. С книгами, правда, было негусто, но то, что удалось найти, Килька прочитал. Уже через неделю он мог заткнуть за пояс любого футбольного коуча из любого мира, и уступал только Диль, которая, во-первых, начала раньше, во-вторых, имела больше опыта, в чём её нельзя было обогнать. Но самое главное — в-третьих. Диль работала не для того, чтобы исполнить приказ. Не для того, чтобы добиться победы. И даже не для того, чтобы сделать доброе дело. Нет, нет и ещё тысячу раз нет. Она занималась футболом, потому что любила футбол. А Килька не видел особой разницы между футболом и биатлоном. Ну, не вставляет парня спорт, что тут поделаешь. Бывает. Со своей стороны полностью его понимаю. Кильку, конечно, а не спорт.

Тем не менее, процессы шли. Как казалось, даже хорошо это делали. Однажды на поле во время тренировки пришли корреспонденты из «Последних известий» и взяли у Кильки интервью. Это пиар-отдел академии выполнил поручение ректора.

Килька интервью дал. Весьма корректно, не сказав ничего лишнего. Я, прочитав это интервью, пришёл к заключению, что фамильяр был безупречен. А вот Зиновьев не оценил. Он устроил истерику с проникновенными петушиными криками и даже побил Кильку газетой.

Дело в том, что в начале статьи, ещё до интервью, было написано: «Господин Зиновьев, в подражание господину Соровскому, также предоставил своего фамильяра для тренировки команды студентов».

— В подражание? — вопил Зиновьев. — В подражание⁈ Как они посмели, как⁈

— А чего вы хотели, хозяин? — спросил флегматичный Килька, избитый газетой. — Вы ведь приказали мне тренировать команду, потому что Соровский сделал то же самое и преуспел.

— Молчать! — Килька схлопотал ещё один удар газетой по лицу. — Как ты смеешь!

Килька пожал плечами и замолчал. Было бы попрошено.

Зиновьев достал из тайника лист бумаги, сел за стол и, окунув перо в чернильницу, начал писать. Килька встал у него за плечом и читал написанное.

— Хозяин…

— Что ещё?

— Это вас убьёт.

— Откуда ты знаешь⁈

— Я знаю тираж газеты «Последние известия». Если все люди, купившие экземпляр, его сожгут… Магия Ананке практически всесильна, но я же вас множество раз предупреждал, что лучше всего с её помощью создавать такие сценарии, которые могли бы сработать и без неё. Вы же сейчас нечто несусветное придумали. Гораздо хуже, чем с теми голыми студентками.

Рука Зиновьева дрогнула. Он вспомнил студенток и вспомнил, как чуть не умер из-за этой идиотской выходки. Пожалуй, несколько тысяч одновременно подожжёных газетных листов — это и вправду куда менее вероятное событие, чем пяток голых девушек в моём кабинете.

— Хорошо. — Зиновьев скомкал лист. — Что ты предлагаешь?

— Прошу прощения?

— Этот недоносок смеётся мне в лицо! Что ты предлагаешь?

— Но он не виноват в том, что вышла эта статья. У него нет никаких связей в «Последних известиях». Они наоборот, насколько мне известно, чуть ли не на ножах…

— Не мели ерунды! Он — маг Ананке. Эта статья — его рук дело. Я должен ответить! Как мне это сделать?

Килька завис. Стратегическое планирование никогда не было его сильной чертой. Он реализовывался в тактике, в условиях уже поставленной задачи.