Василий Криптонов – Цари земные (страница 36)

И вот, когда несчастные девушки совсем уж было приуныли, раздался расслабленный голос немного употребившего человека:

— Я услышал слова «магическое освещение» и сразу сделался заинтересованным. Стёпа, сынок, подойди, сейчас папа будет учить тебя, как вести дела.

К нам приблизился, сверкая глазами, Аляльев старший. В правой руке он держал «палку» шашлыка, но, казалось, совершенно о ней забыл, почуяв потенциальную прибыль. Стёпа, явно испытывающий смущение за немного перерасслабившегося отца, стоял слева. Девушки с интересом посмотрели на подошедшую пару.

— Видишь ли, сын, тебе нужно первым делом развить зрение делового человека. Ты должен уметь замечать золотые жилы в невзрачной земной тверди. Александр Николаевич, при всём моём к нему уважении, только что прошёл мимо такой жилы. Причём, сам же отметил, что идея отличная, но есть ряд сложностей в реализации. Никогда не надо бояться сложностей! Во что, скажи мне, упирается всё дело? Чего не хватает этим дамам?

— Денег, — пожал Стёпа плечами.

— Совершенно верно! Денег! Плюс — то есть, конечно же, минус, — сомнительная репутация. Но посмотри вокруг. Кого ты здесь видишь? Семейная чета Соровских, мы с тобой, господин Серебряков, между прочим! Госпожа Кунгурцева с женихом. И это если не считать ещё юных аристократов из родов с безупречной репутацией. Об этом визите станет известно в городе неизбежно. О нём, скорее всего, уже говорят. В одном месте собрались Серебряков, Аляльевы и Соровские — да это уже то, что называет рекламой Александр Николаевич. И если возникнет намёк на то, что любой за умеренную плату может съездить сюда отдохнуть от городской суеты, клиентура не заставит себя ждать. Причём, это будет не та клиентура, к которой необходимо приставлять охрану, нет! Это будут аристократы, которым захочется соответствовать духу времени, следовать моде, которую мы создали сейчас. Александр Николаевич совершенно прав: нужно вкладываться, вкладываться и вкладываться. Нужны постройки, нужен сервис, нужен хороший штат сотрудников, кухня… Однако всё это будет потом. Сейчас у нас есть всё это в зародыше, так сказать, в миниатюре, и в этой миниатюре оно будет работать, я уверяю. Но недолго! Год, два, может, три. А потом, к примеру, Бекетовы просто возьмут и построят свою собственную загородную базу отдыха, которая заберёт всю клиентуру, и мы уже не сможем с ними конкурировать при всём желании! И вот тогда, только тогда придётся принимать всех этих пьяных мужиков и выпускников, о которых говорил Александр Николаевич, который прав решительно во всём, как всегда, и я его люблю всем сердцем, чего, Стёпа, и тебе желаю.

Стёпа, которому ощутимо надоело слушать отцовское многословие, поставил вопрос ребром:

— Так ты хочешь в это дело инвестировать?

— Ну, разумеется! Только не я, а ты.

— Я⁈

— Ты. Ты, Степан, должен понимать: Аляльевы славятся тем, что не просто прожигают заработанное предками. Нет, Аляльевы делают деньги, неукоснительно соблюдая свои принципы, законы чести и законы государственные. Я выделю тебе капитал. Тебе не придётся ждать, пока отец прикажет долго жить, чтобы получить наследство! Наследство, разумеется, будет, но я хочу, чтобы оно лишь ещё одним ручейком влилось в ту могучую реку, течение которой ты уже будешь контролировать к тому моменту. Займись этим делом, сделай так, чтобы все были счастливы, получи прибыль.

— Но я студент…

— Велика беда! Я был студентом, когда заработал свой первый миллион.

— Ты просто женился на маме на шестом курсе…

— Это не важно! Ты уходишь в тонкости, которые не имеют никакого значения. Сделка есть сделка. Я её заключил и остался в плюсе.

— Мне не то чтобы очень приятно было это слышать, папа…

— Умолкаю на сию тему. Но вот этим самым делом ты займёшься. Или предоставишь мне серьёзные возражения, которые оставят меня без аргументов!

Стёпа посмотрел на девушек. Люда и Полина улыбнулись ему такими улыбками, что даже у меня дыхание перехватило. Стёпа покраснел и отвернулся.

— Первым делом нужен договор с представителем владельца земли, — буркнул он. — В договоре должно быть прописано, что земля сдаётся для ведения коммерческой деятельности. И срок — минимум десять лет, иначе и начинать смысла нет.

— Сынок! — Аляльев старший, пустив слезу, полез обниматься к Стёпе. — Я так тобой горжусь! Ты понял жизнь, ты понял самое жизнь!

— Хватит! Папа, ну, хватит, по́лно тебе, в самом деле!

Когда они удалились, я пожал плечами:

— Ну… Бывают и вот такие удачные повороты судьбы. Самое главное что?

— Чтобы всё получилось, — выдохнула Люда.

— Нет, девушки. Самое главное, что мне ничего делать не придётся. А уже на втором месте — чтобы всё получилось. Ну, пойдёмте к мангалу. Там, кажется, ещё шашлык поспел, да и наливают чего-то. Вдруг вкусное, а мы тут стоим, как дураки.

Ближайшая неделя пролетела как фанера над Москвой. Диль отыскала супругу Платона и поступила к ней в услужение. Бог знает, почему, с этим у неё совпал серьёзный личностный кризис, вызвавший полную переоценку вообще всего, однако об этом как-нибудь в другой раз.

Зиновьев затаился и никак себя не проявлял. Газеты — обе — напечатали отчёты о реванше. «Последние известия» придерживались сухого официального тона: мол, упомянуть обязаны, но сие нам неприятно, а теперь о погоде. «Лезвие слова» разразилось более… проникновенным репортажем, которым можно было зачитаться. Некто А. К. Афанасьев написал практически спортивную драму с центральным конфликтом, тремя актами, путём героя и нравственным выводом. Я трижды перечитал, спросил Диль, не она ли помогала. Выяснилось, нет. Просто к Кеше устроился на работу литературно одарённый футбольный фанат.

— Наконец-то в этой газете появилось хоть что-то культурное, — вздохнул я.

И заслужил осуждающий взгляд супруги.

Танькин бойкот «Лезвия» как-то незаметно завершился. Возможно, когда началась вся эта возня с Зиновьевым, пришло и понимание, что мир разделился на тех, кто против нас, и тех, кто с нами. «Лезвие» однозначно выступало на нашей стороне, поэтому в разговорах всё чаще получалось так, что Танька защищала Кешу от моих мелочных придирок.

Мы готовились к свадьбам.

Не знаю, как готовились сами брачующиеся, но мы всю неделю места себе не находили.

— Что вообще дарят на свадьбу? — вопрошала Танька, сидя после ужина за столом, обхватив голову руками.

— Нам денег надарили, в основном, — вспомнил я. — Серебряков кинжал вручил.

— Серебряков всегда дарит оружие. Он и Дмитриеву наверняка что-то такое преподнесёт. У человека нет фантазии совершенно.

— Не обижай его, он хороший.

— Можно быть хорошим человеком, но при этом совершенно не обладать фантазией.

— Ну, вот у нас с тобой фантазия есть. Сейчас мы ка-а-ак напридумываем оригинальных подарков!

Танька завыла без слов. И я её понимал.

Подарок — это постоянная головная боль. Ежегодная. Поэтому свадьба воспринимается как удар ниже пояса. Мало того что ты планово раз в год должен разломать себе голову на тысячу осколков, так ещё и сверхурочно наваливается вот такое!

Самая дохлая стратегия — дарить то, что хотелось бы получить самому. Нафига, спрашивается, будущим Дмитриевым библиотека любовных романов из иного мира? Мало того, что этот подарок чуточку вне закона, так он ещё и неуместен совершенно. Дмитриев такого читать не станет, а Кунгурцева… Кунгурцева больше по поэзии.

Другая стратегия: дарить что-то, что человеку точно будет интересно. Тоже довольно дохлая. Хорошо, когда вы оба с одинаковым сдвигом. Но если ты просто пытаешься угадать, то с высокой долей вероятности попадёшь пальцем в небо.

Вот хороший пример. Один мой коллега подарил девушке книгу. Потому что она всегда говорила, что любит читать. И, как водится, положил между страницами несколько купюр высокого номинала, чтобы читать девушке было интереснее.

Спустя пару недель выяснилось, что денег она не нашла. Парень сделал закономерный вывод: глупышка попросту врала, чтобы казаться умной. И торжественно с нею порвал.

— Нет, ну это вообще нормально? — жаловалась девушка мне, когда мы после всего решили с ней выпить по кружке холодненького в баре (все работали в одной конторе, и такое было в порядке вещей). — Я филолог по образованию, кандидатскую по античной литературе готовлю, а он мне — подарочное издание «Сумерек». Понимаю, конечно, мелованная бумага, золотое тиснение, но мне даже в туалете такую книгу положить неудобно.

— Ну, он не очень разбирается в книгах, — признался я за товарища. Скорее всего, сделал на маркетплейсе сортировку по цене и популярности, выбрал самое красивое…

— Правильно. А дура в итоге — я.

— Ты не дура. Ты женщина. В этом твоё жизненное предназначение: рядом с тобой туповатые мужчины всегда должны чувствовать себя умными. Не отнимай у них эту радость.

— Ладно, — вздохнула коллега и достала кошелёк. — Я плачу́.

— Это неприемлемо.

— Я ведь деньги из книги вытрясла.

— Тогда давай ещё по одной и рассчитаешься.

— Хороший ты парень, Саша… Только почему-то постоянно встречаешься с замужними.

— Это моя подсознательная тяга к стабильности и семейной жизни.

— Это твоя подсознательная инфантильность, боязнь серьёзных отношений и нежелание брать на себя хоть какую-то ответственность. Однажды встретишь девчонку, о которой, наоборот, тебе надо будет заботиться, потому что она без тебя никуда. Вот она тебя заставит повзрослеть и затащит под венец.