Василий Криптонов – Сансара. Оборот второй. И пришел творец (страница 47)

«Всё, Костя, — орали остатки моего разума, — звездец тебе!»

Машина, к счастью, криков разума не слышала. Она уверенно взобралась на стену. Я завалился вправо, удерживаемый ремнём безопасности. Визг Фионы воспринимал уже как ненавязчивый фон. Стена под колёсами внезапно закончилась, и началась витрина. Стёкла брызнули во все стороны, но внутрь я почему-то не проваливался. Должно быть, ехал быстрее, чем успевало треснуть и обвалиться стекло.

Двадцать пятый остался позади.

— Да-а-а!!! — бешено завопила Фиона, — Да, Костя!!! Ты обогнал!!!

А то сам не вижу. Я вернул машину на трассу. Двадцать пятый остался горевать сзади, третий нёсся впереди.

Да, этого парня обойти будет посложнее, чем дуболома двадцать пятого. И неизвестно, какие ещё подлянки приготовил на пути Амадей. Если я всё помню правильно, то до шпильки уже недалеко…

Шпилька. Самый крутой разворот из всех возможных, на сто восемьдесят градусов. В оригинале он, если я ничего не путаю, проходил мимо какого-то отеля, и проживающие в нём люди могли наслаждаться гонками прямо со своих балконов.

Не знаю, чем насолили Амадею в прошлой жизни владельцы отелей. Может, вай-фай хреновый был, а может, ноги у входа заставляли вытирать — без понятия. Но шпильку Амадей устроил прямо на отельной территории.

Это была вообще не трасса! А обычная парковая дорожка, на которой двум мамашам с колясками разъехаться — и то тесновато.

Вокруг цвели на клумбах цветы, жизнерадостно били фонтаны, лежали в шезлонгах и сидели у стоек баров довольные люди, с газетами и напитками в руках.

То есть, люди лежали и сидели до того, как в отельный парк влетел третий. После нашего появления они повскакивали с мест и охренело наблюдали — не знаю уж, как устроен этот мир, и почему не разбежались от греха подальше заранее.

Думать об этом было некогда. Думать надо было о том, чтобы удержаться на дорожке, не соскользнуть с неё колесом на газон.

Несущийся передо мной третий приближался к шпильке. Давай, Костя! Это твой единственный шанс.

Амадей снова попытался притормозить моей ногой. Я был к этому готов и не позволил. Тормоза придумал трус, слыхал?

Я бы прошёл этот поворот! Я его столько раз отрабатывал на симуляторе. Я бы сделал на нём третьего, это точно!

Если бы не девочка.

То есть, сначала через дорогу проскакал белый зверёк. Кролик, — подумал я, ничему уже в этом упоротом мире не удивляясь. А потом за ним выскочила хозяйка. Девчушка лет семи, с длинными локонами, аккуратно подвязанными лентой, в клетчатом платье с фартучком. Пробежала полдороги и, остановившись, заозиралась.

Глава 31

Наверное, девочка не видела, в какую сторону ломанул кролик.

— Сто-о-ой!!!!!!!!! — бешено взвыла Фиона. Не знаю, кому — мне или этой долбанутой Алисе.

Я попытался вильнуть рулём в сторону. Хрен с ней, с трассой, не сбивать же дуру! Но у Амадея были другие планы.

Руки меня не слушались. Нога, попытавшаяся нажать тормоз, тоже. Машина пёрла на девочку — не знаю уж, прорезалась в Амадее ненависть конкретно к женскому роду, ко всему человечеству в целом, или желание победить перекрыло прочие мелочи.

Алисе я, будь моя воля, и сам бы поджопник отвесил — чтоб улетела дальше, чем видит. Но, блин, одно дело — поджопник, а другое — в лепёшку размазывать.

— Ах ты, тварь! — взревел я.

На руках аж костяшки побелели, но руль всё-таки сумел выкрутить. Машина пронеслась рядом с девочкой, чиркнув по подолу клетчатого платья.

Два колеса — на асфальте, два — на газоне. Трава летела клочьями, вместе с землёй и мелкими голубыми цветочками.

Правым крылом я впилился в цветущий куст. Прошёл в сантиметре от древесного ствола толщиной с водонапорную башню. Наподдал бампером урну в виде раскрытого тюльпана, урна отлетела и, исполнив изящный пируэт, плюхнулась в декоративный прудик. Из прудика с очумелым кряканьем стартовали три утки и лебедь — прямо мне навстречу, хорошо хоть не с моей скоростью. А в довершение всего на лобовое стекло прилепился не знаю откуда взявшийся рекламный плакат-листовка: «Добро пожаловать в райское блаженство!»

С адской пробуксовкой по газону, снеся напоследок лавочку, на которой кто-то забыл картонное ведро с попкорном, я вернулся на трассу. Проделанную мной колею сюрреалистично присыпали белые хлопья.

От третьего я безнадёжно отстал. Запоздало подумал, что, может, это и не живая девочка была вовсе. Может, голограмма, как на соревнованиях женихов. Хотя, какая разница? Не догонять же её, чтобы выяснить.

Я жал на газ. В ближайший поворот вписался идеально — от нервов, видимо. В следующий тоже. Скоро, если память мне не изменяет, туннель.

Да, точно, вон он! И третий, падла, туда уже нырнул. Круто всё-таки ездит парень, не отнять. Метров на пятьдесят от меня оторвался. А может, просто не такой везучий, как я. Шибанутые Алисы с кроликами под колёса не кидаются…

В туннель я влетел злой, как чёрт. И уж от туннеля точно никакой подставы не ждал — не знаю, почему. Вероятно, в надежде на то, что здесь упоротая фантазия Амадея устанет и решит отдохнуть… Как бы не так!

Из туннеля Амадей сотворил дискотечный зал.

Дискотеки я, вообще — не очень. То есть, если выпью, могу, но не долго. Ровно до момента знакомства с симпатичной барышней, а дальше уже прикладываю все силы к тому, чтобы с дискотеки её увести. Впрочем, если выпью, я даже караоке могу. Барышни, расставшиеся со мной после караоке навсегда, не дадут соврать.

Амадей воплотил в туннеле всё, из-за чего я ненавидел дискотеки. Музыка гремела так, что по ушам долбило даже в шлеме, аж сердце ёкало. И это бы ещё полбеды, но для полноты ощущений Амадей добавил света.

По узкому туннелю метались разноцветные прожекторы. Под потолком вращались зеркальные шары. Глаза слепило невыносимо. Через несколько секунд я перестал различать, где тут пол, где потолок, и едва ушёл от столкновения со стеной.

— Костя! — взвизгнула Фиона, — Ты чего?! Нам же прямо!

— Свой туннель пробить хочу, — рявкнул я, — по солнышку соскучился.

— Костя! Левее! — Я послушно дёрнул рулём влево. И благодаря этому снова избежал столкновения.

А через секунду до меня дошло:

— Ты что — в этом аду не слепнешь?

— А ты что, слепнешь? — ахнула Фиона. — Ох, я не знал, прости.

— Прощу, если на дорогу будешь смотреть! Веди меня!

Ещё секунда понадобилась Фионе на понимание того, что я не шучу. Потом подобралась в кресле, вцепилась в приборную панель, и принялась командовать:

— Ещё чуть левее! Прямо! Прямо-прямо-прямо! Правее! Ещё правее, туннель поворачивает! Ещё!

Я, постаравшись отключиться от картинки перед глазами, шёл по её голосу. А скоро понял, что хрупкие ручонки с тонкими пальчиками легли поверх моих и крутят руль вместе со мной. Подбодрил:

— Давай! Нам главное — выбраться!

И мы выбрались. Всего-то пару раз об стены тюкнулись — и то потому, что под конец я осмелел и прибавил газу.

Зато, выкатившись из адской шарманки на свет божий, третьего увидели буквально в метре впереди.

Я восторженно гаркнул:

— Вот он!

— Ага! — подхватила Фиона. — У него-то нет навигатора! Догоняй, Костя! Мы его сделаем!

Я рванул во всю прыть. Слева отливал синевой залив. На поверхности воды благородно покачивались яхты.

А ведь будет ещё один поворот, — осенило меня, — не сказать, чтобы опасный, но подленький, с выездом на набережную.

Я вспомнил знаменитую фотку — чёрно-белую, сделанную примерно в те годы, когда мой дедушка в школу пошёл: машина австралийского гонщика Пола Хокинса летит в море.

Скосил глаза налево.

Ах ты ж, добряк-Амадеюшка, чтоб у тебя очки запотели! Мы с третьим уже выскочили на набережную. И никакого ограждения, как в «правильном» Монте-Карло, тут не было и в помине. Трасса, а дальше обрыв и море.

Давай, Костя. Соберись.

Машина, разогнавшись после выхода из туннеля, шла на пределе возможностей. Машина третьего, кажется, тоже. Но ведь впереди поворот! Третий должен притормозить, обязан! Бороться с Амадеем, пытающимся вести машину по-своему — не знаю, где он учился, но учителю руки бы оторвал — я уже, в общем-то, насобачился.

Вполне достаточно оказалось не думать о руках или ногах, как о своих, а будто бы отбирать у кого-то посторонний предмет. Как в детском садике: дай, я в эту машинку поиграю! И, как в детском садике, игрушка оказывалась в руках у того, кто сильнее.

Я догадывался, что и перед этим поворотом Амадей попытается мне помешать — ссыкло, оно и есть ссыкло. И был готов, доли секунды не потратил на борьбу с Амадеем.

Влетел в поворот, не притормаживая. Догнал третьего. И наподдал ему в правое крыло.

Будь моя машина такой же, как у третьего — хрена б лысого я его спихнул, конечно. Но у меня-то — ого-го, какой танк! Я раза в полтора тяжелее. И третий заскользил по асфальту, словно пустая коробка, которую пнули ногой. Попытался выровнять машину, удержаться на краю обрыва — честное слово, зауважал я этого парня! Он боролся до последнего. Но с земным притяжением не поспоришь.

Третий рухнул с обрыва вниз. В море.

Наверное. Может, на яхту какую плюхнулся.